Артем Тихомиров 
Спригган

http://huge-library.ru/
«Спригган»: Альфа-Книга; Москва; 2009
ISBN 978-5-9922-0460-5
Аннотация

Представьте, вы самый лучший взломщик всех времен и народов. Вы можете проникнуть куда угодно, вскрыть любой сейф, проползти по вертикальной стене или пробежать по потолку. Вы поражаете воображение современников своей стремительностью и способностью к антимагии. В столице о вас ходят легенды, и стража кусает локти, не в силах пощупать ваше горло волосатой рукой…
Представили?.. А теперь вообразите, что вам ничего не стоит поскользнуться на арбузной корке посреди улицы, врезаться в фонарный столб и разворотить посудную лавку не хуже приснопамятного слона… И, выходя из дома, вы не знаете, чем это обернется — вселенской катастрофой или просто синяком под глазом…
Представили? Ну теперь вы знаете, что значит быть Локи Неуловимым, гроссмейстером Искусства Взлома и просто хорошим парнем с лучезарной улыбкой. Мы, спригганы, такие — сплошные уникумы!

Артем Тихомиров
СПРИГГАН

1

Одна умная крыса выразилась однажды примерно так: стоит тебе расслабиться и подумать, что все идет хорошо, а Неумолимый Рок уже вытаскивает из-за пазухи кирпич, чтобы звездануть им тебя по затылку. Когда это происходит, само собой, получать удовольствие от жизни становится затруднительно.
Крыса права на сто процентов. Со мной всегда так. Сколько себя помню, Неумолимый Рок колошматил меня чем ни попадя круглые сутки без перерыва. Как я дотянул до сегодняшнего дня, ума не приложу.
Кстати, вот он я — стою возле стены, в которую вмурован сейф. Я уже почти вскрыл его, осталось совсем немного, чтобы взять то, ради чего я недавно прыгал по крышам, рискуя грохнуться и сломать себе все на свете, ради чего крался в ночи незримой тенью и строил из себя паучка, спускаясь там и сям на тоненьких паутинках-тросиках. В сейфе покоится штука, за которую обещают хорошие денежки, вот поэтому я и здесь. А еще потому, что быть взломщиком — моя профессия, по зову души, так сказать, и согласно природным талантам.
С гордостью заявляю, что в нашем городе вы не найдете второго такого, как я. Обычно, если кто-нибудь спрашивает: кто самый ловкий, самый отважный
и самый безбашенный из взломщиков? Кто не побоится забраться туда, куда и носа не сунут иные, даже самые отчаянные похитители ценностей? Словом, если* кто-нибудь где-нибудь заикается на этот счет, очень надеюсь, что им отвечают: «Конечно, Локи Неуловимый! Да лучше его не найти во всей Линварии!»
Меня зовут Локи. Я спригган. Не вдаваясь в подробности, сообщу пока лишь то, что отношусь не к простым эльфам, а к древесным и в силу этого обстоятельства вхожу в число мало встречающихся в природе субъектов. У нас в Кавароне спригганов раз-два и обчелся. Я знаю еще одного — мою сестру, личности же остальных покрыты для меня мраком неизвестности.
Что же, тайник почти открыт, в комнате, как и во всем доме, властвует тишина, какая должна властвовать во всех приличных аристократических гнездовьях. Остается только сделать пару движений отмычкой.
Защитные чары, наложенные на сейф, рухнули сразу, как только я подошел. Не знаю, были они высокого качества или не очень, но никаких проблем эта магия мне не доставила. Остальные этапы взлома прошли у нас с сейфом в атмосфере полного взаимопонимания и дружеского приятия.
Чик. Отмычкой я нащупал нужный выступ во внутренностях замка — и дверь готова была распахнуться. Самая простая конструкция, надо заметить, с ней я возился не более пяти минут. Даже как-то обидно — подсовывать профессионалу этакую пустышку. Кто учил обитателей этого дома хорошим манерам? А еще говорят: аристократия!
Оглянувшись на открытое окно, через которое влез, я ухмыльнулся под черной полумаской, положил набор отмычек во внутренний карман куртки и навострил свой острый спригганский слух.
Результат экспертизы меня удовлетворил. Барон Заморис и его домочадцы лежали в своих постельках и, должно быть, счастливо поскуливали, как щенки, которым снится что-нибудь вкусненькое.
В то же мгновение облако сажи бросилось мне в глаза, затмив белый свет. Ну знаете! Не ожидал после всего, что было, такой черной неблагодарности! Прямо в мои эльфийские очи сейф выпустил облако тьмы, будто улепетывающий от врага осьминог.
Что делает какой-нибудь неопытный вор в такой ситуации? Он начинает бегать, орать, сбивать предметы мебели и искать спасения, точно мышь, попавшая в пустое ведро. Вот что он делает.
Я не такой. Я не стал орать, а бегал аккуратно, мысленно проклиная шутника, и тер глаза, стараясь оставить на месте шкаф, массивное бюро и стеллаж с книгами. Спасти их мне удалось. Пострадал лишь стул: от моего нечаянного пинка он отлетел в угол, а следом за ним отправился я сам.
Неудобное положение. Мои конечности обвились вокруг ножек, и пришлось потратить время на их освобождение. Локи вскочил, готовый ринуться прочь со всей возможной быстротой — чтобы в ушах ветер свистел — и оставить этот дом далеко позади себя…
Прошло, наверное, три минуты. Пора двигаться, хватит изображать неудачную скульптуру.
При помощи небольшой, особой конструкции масляной лампы я обследовал внутренность стенного тайника на предмет новых шутливых ловушек.
Их не было. Странно все-таки: для чего сыпать кому-то сажу в физиономию, если от нее никакого эффекта нет, кроме эстетического? Или барон Заморис рассчитывал таким образом досадить кому-нибудь из
членов семьи, который навещает сейф чаще, чем положено? Возможно. Хорош будет нарушитель, гуляющий по особняку в образе енота.
Сажа выдувалась из особой дырки на уровне моих глаз. Я обследовал ее и хмыкнул. Тоже мне! Этого недостаточно, чтобы напугать или даже удивить Локи Неуловимого. На своем веку он повидал много чего такого, что барону и не снилось.
Так, приступим к осмотру места происшествия.
Вы не представляете, что иной раз можно встретить в сейфах и тайниках, куда, по мнению владельцев, никогда не проникнет взор постороннего. Им, тайникам, чудаки поверяют свои самые важные секреты, и, честно говоря, при виде некоторых из них кровь стынет в жилах. Другие тайны вызывают гомерический хохот, чреватый истерикой, способной завалить все дело. Чтобы справиться с ним, вам потребуются крепкие нервы. Могу привести примеры из собственной практики. В первом случае (когда кровь стынет) я увидел в сейфе клиента отрезанную детскую голову, а во втором (гомерическом) золотой… в общем, в ученых кругах эту штуку называют фаллоимитатором.
Так вот, в этом сейфе ничего такого не было — ни голов, ни столь необходимых в быту штуковин. Даже как-то неинтересно.
Вот кожаный кошель с монетами, вот металлическое блюдо, на котором лежит несколько золотых колец и брошей и, конечно, цель моей сегодняшней вылазки. Коробочка с бриллиантовым ожерельем в каких-то сто карат. Открыв ее, я убедился, что ожерелье на месте, и пожелал его владелице, супруге барона, долгого психического здоровья. В конце концов, должна быть у этой благородной матроны хоть какая-нибудь совесть? В мире столько нуждающихся, а она
расхаживает, блистая, как новогодняя елка. Придется, госпожа баронесса, сделать вас чуточку несчастной.
С алчным выражением на лице, с глазами, горящими над маской, я спрятал коробочку под куртку (в особый кармашек) и локтем закрыл дверцу сейфа. Тот слабенько щелкнул. Что ж, пора смазывать лыжи. Как здесь ни приятно находиться, а пора и честь знать.
Всегда бы задания проходили столь гладко и мирно, подумалось мне, и губы сами собой разошлись в счастливой улыбке субъекта, у которого все хорошо.
Я взял лампу и собирался потушить ее. Я набрал воздуха, надул щеки, да так и остался, потому что дверь в кабинет барона растворилась.
В ней, точно фамильный призрак, показался сам Заморис, с лампой в руке и выражением на физиономии, какое бывает у выдернутых из зимней спячки сурков. Еще он походил на это благородное животное своими обвислыми боками, обернутыми домашним халатом.
Мы не могли не встретиться взглядами. Так было предназначено судьбой. Точно также вы идете по улице и видите девушку своей мечты — я имею в виду, что избежать зрительного контакта ни один из нас был не в состоянии. Барон как раз поставил лампу на письменный стол — и судьба ударила в литавры, причем постаралась выбрать их как можно более крупного размера.
Я подавился. Приготовленный для задувания лампы воздух вылетел из меня, но часть его застряла в горле. Я вздрогнул, словно оратор, на которого напала икота, и понял, что пора откланяться. Злоупотребление гостеприимством в лучших домах Кавароны не считается хорошим тоном, особенно если хозяин ви-
дит гостя одетым в черный костюм, из которого в верхней части торчат только обведенные сажей глаза.
Заморис соображал долго. Я понял, что это мой козырь, и сделал скачок. Прямо с места, как мне всегда удавалось.
Помимо литавр, у судьбы и Неумолимого Рока (сегодня ночью они работали на пару) оказался тот самый кирпич, о котором говорила крыса. Судьба и врезала мне им по башке. Едва я прыгнул, ища спасения, как таинственная грозная сила тут же дернула меня назад. Я ударился затылком о стену и принялся извиваться, словно кошка, схваченная за шкирку.
Я орал, шипел и царапался, стараясь нанести неизвестному противнику как можно больший ущерб. Врешь, Локи Неуловимый просто так не сдается!
Барон смотрел на мои энергичные взбрыкивания и все никак не мог упасть в обморок. Воровская лампа свалилась на пол и погасла, так что хозяин видел лишь мою тень. Должно быть, картинка жутенькая.
Призвав на помощь свои спригганские способности, я в отчаянии рванулся вперед. Раздался треск, ознаменовавший мое освобождение, и, так как я приложил для этого больше усилий, нежели требовалось, мне пришлось полететь вперед и познакомиться с письменным столом.
Стол был. твердый, слишком твердый для моей головы. Может, любую другую он по-отечески бы приласкал, но с моей обошелся не очень вежливо.
Я сел, стараясь убедить комнату прекратить безобразия и стоять смирно. Она не хотела. Мои мысли разбежались в разные стороны, что и неудивительно. Пытаясь вспомнить, что я тут, собственно, забыл, я увидел барона, который несся в моем направлении, размахивая длинной блестящей штуковиной.
Какой забавный малый! И рожа у него — кого угодно напугает. Словно он на поле битвы и атакует вражеские ряды, при этом вознес над головой разящий меч, готовый упиться кровью по самую гарду.
Я глазел на доблестного воителя. Мне казалось, что он специально проделывает все движения очень медленно. Может быть, желает, чтобы я оценил его грацию бегемота, который скатывается по склону крутого холма? Хы! Можно подумать, мне больше нечего делать!
Через один удар сердца меня одолели сомнения. Я задался вполне логичным вопросом: куда все-таки бежит барон, размахивая предметом, который очень напоминает длинную тяжелую шпагу, какую я недавно видел на стене?
Ответ пришел ошеломительно быстро. Заморис бежал ко мне. И его разящий клинок, блистающий в ночи, предназначался для вполне определенной — смертоубийственной — цели. Если бы не время, которое просто взяло и замедлилось, я мог бы лишиться какой-нибудь важной части собственного тела.
Память окончательно вернулась, и я снова взбрыкнул.
Взбрыкивать просто необходимо, когда к вашей голове с большой скоростью приближается тяжелая боевая шпага. Поверьте на слово.
Время как раз решило вернуться в прежнюю колею, и мне пришлось шмякнуться на спину. В уши мои ворвался воинственный родовой вопль барона (нечто вроде «ияяяааггрракхха!»), следом за которым просвистела, точно стрела, рассекающая воздух сталь.
В общем, промазал. Там, где только что торчала моя тыква, был воздух, в котором Заморис и проделал порядочную дыру. Тюфяк закружился, изображая та-
нец со шпагой, запутался в ногах, затем в полах халата и повалился, словно овца, угодившая на каток. Ну и грохнулся он, доложу я вам! Беги, спригган, беги!!!
Кто бы ни крикнул мне это на ухо, он был прав. Для профессионала я непозволительно долго гощу в этом доме. Знакомство же с хозяином вообще ни в какие ворота не лезет.
Но ведь это же я, у которого семь пятниц на неделе, как говорит моя сестра Уна.
Итак, лежа на спине, вздергиваю ноги, прижав колени к груди, и рывком встаю на свои легкие эльфьи стопы.
Прыжок через стол получается даже очень ничего — всего лишь легкое касание копчиком.
Семеня и стараясь не заорать, подбегаю к спасительному окну, но оно оказывается не таким уж спасительным. Точнее, закрытым. Да быть того не может! Я же помню, что оставлял щель толщиной в ладонь!
Проклятье — это сквозняк. Когда барон открыл дверь, ветер сотворил свое злодеяние.
Дергая за ручку и глядя через плечо на вздымающегося из пучин халата Замориса, я успеваю обдумать только одну возможность бегства: разбег и таран стекла. Затем следует полет с третьего этажа — учитывайте высоту потолков! — и приземление в розовые кусты, которые я заметил в саду.
Пока хозяин вздымается, краснея суровым ликом и выпучивая глаза, я пробую уговорить защелку смилостивиться над несчастным спригганом. Куда там! Защелка, с которой мы раньше так хорошо поладили, предала меня и встала на сторону этого трутня. И ведь как хитро поступила: что-то в ней будто искривилось и не желало двигаться ни в какую сторону.
Подбирая клинок, барон разражается новым ужасающим криком, от которого моя кровь стынет везде, где только можно.
Отскакиваю от предательского окна, словно меня кипятком ошпарили. Времени на раздумье с гулькин нос, но даже этого носа мне хозяин не дает. Налетев, точно потерявшая управление карета, — вспомнил молодость, проведенную на дуэлях и в немногочисленных военных кампаниях! — он размахивает шпагой. Точнее, рубит ею, словно я кочан капусты, который надо приготовить к обеду.
Уворачиваюсь. Прыгаю кузнечиком в сторону кресла.
Шпага, будь она неладна, преследует меня по пятам, а барон голосит, словно пастух, сзывающий стадо под свою покровительственную руку.
До меня доходит, что он и правда это делает — сзывает, только не кротких овечек или коров, а слуг, среди которых наверняка найдутся крепкие парни, работающие в доме истопниками, конюхами и кучерами.
Нет, встречаться мне с ними нельзя, говорю я себе, делая сальто и падая в мягкое кресло, которое удивленно скрипит подо мной. Кресло привыкло к чинно опускающемуся на него хозяйскому заду, но не к тому, что в него плюхается спригган. Понимаю, но ничего сделать не могу. Шпага до сих пор рассекает воздух — и хорошо, что пока только его, поэтому обойдемся без церемоний.
Хрясь! Шпага хозяина пронзарт кресло навылет, и оно корчится в муках, недоумевая, чем заслужило подобное обращение.
Пытаясь вытащить застрявший в трупе клинок, Заморис затрубил, как слониха, севшая на ежа.
Отпрыгнув, как мне кажется, на безопасное расстояние, я оборачиваюсь. Что, герой, застрял? Ну-ну!
Умная крыса, с которой вы скоро познакомитесь, часто ругает меня за любовь к позе. Мол, ничего в моих тупых мозгах нет, кроме желания выпендриваться. «Выпендрежник» — вот так назвала меня крыса, и, наверное, права. Если вдуматься, то значительная часть моих неприятностей происходит от неистребимого желания пустить окружающим пыль в глаза.
И здесь я не отступил от своей традиции и решил показать аристократу, кто тут по-настоящему хозяин положения. Меня не запугать всякими там железками. Локи еще и не такое мо…
Сверкая глазами над черной полумаской, я опираюсь локтем о каминную полку, но, оказывается, это не она сама, а большая плоская книга, выступающая из-за края.
Книги не созданы выдерживать чужой вес, даже такой небольшой, как мой. Она переворачивается, и я грациозно обрушиваюсь на пол левым боком, причем так стремительно, что в полете не успеваю убрать ухмылку с физиономии и от удара чуть не прокусываю нижнюю губу.
Что барон обо мне подумал в тот момент? Не смею даже предполагать.
Только гляньте, как резво перебирает нижними конечностями аристократ! Не исключено, что сегодня он поставил рекорд скорости передвижения в направлении взломщиков среди своей возрастной группы и веса. Ну очень быстро!
Но я на то и спригган, чтобы двигаться еще быстрее. Мы, древесные эльфы, если надо, носимся так, что любая борзая позавидует.
Закручиваюсь юлой, на миг вздернув ноги кверху, встаю, ухожу от нового выпада и понимаю, что надо выбираться через дверь. Пробить окно и грохнуться в розовые кусты, в это царство ужаса, категорически не хочу.
Шевелись, Локи!
Рыбкой прыгнуть в спасительном направлении.
Шмякнуться на брюхо, рвануть дверь на себя, поехать на коврике с другой стороны.
Ну что это такое, в самом деле! Ох, твердый порог оказался — мои позвонки прямо завопили от возмущения.
Помчаться по коридору в неизвестном направлении. Почему в неизвестном? Потому, что подробного плана дома у меня нет. Схему, накорябанную на листке бумаги, предоставил мне мой агент, а в ней ничего про другие коридоры не сказано.
Бегу что есть духу — ветер в ушах, хотя и скрытых капюшоном, все-таки свистит.
Барон Заморис оглашает дом душераздирающими, прямо адовыми звуками за моей спиной. Не колдун ли он, часом, обожающий скликать из бездн преисподней всякую дрянь?
Боюсь обернуться и увидеть, что жирдяй побивает собственный рекорд и готов вонзить свою шпагу мне между лопаток. Но нет, сприггана просто так не догнать, кишка тонка.
Бароновы вокальные упражнения не пропадают втуне. Опыт показывает, что рано или поздно подмога преодолеет непроходимые топи, перемахнет через высоченные горы, пробьется через лихие дремучие леса, населенные гигантскими пауками, и прибудет к своему хозяину.
По-другому не бывает.
И не было. Подмога уже здесь. Состоит она из большого детины (конюх, кузнец, истопник?) и небольшого, одетого гораздо приличнее большого (мажордом, виночерпий, секретарь?).
Выруливая из-за угла, они не ожидают увидеть меня. Я немного лучше готов к этой встрече. Меняя направление, цепляюсь за стену, упираюсь в нее правой ногой, которая должна сыграть роль пружины. И конечно, пролетаю поверх голов несущихся на меня детин. Эффектно? Еще бы. Отработанный трюк.
Для слуг бароновых, должно быть, все выглядело так, словно в коридоре нечаянно обосновалась большая летучая мышь, решившая размять крылышки в час ночной. И они бы думали так и не сообразили, что я и есть похититель хозяйкиных ожерелий, если бы не кованая бронзовая люстра.
По обыкновению, я влетел в нее своей дыней — в самой верхней точке траектории.
Вселенная загремела, точно громадное ведро, упавшее с крыльца, а что до моего тренированного тела, так оно перевернулось дважды, прежде чем оказаться на полу. Хотя там и лежит ковровая дорожка, но это падение — точнее, низвержение — не назовешь мягким.
— Держи его! Держи вора!!! — вопит кто-то противным голосом. .
Могу вообразить, как этот голос расстраивал мамочку, когда был совсем крохой.
Не совсем ясно, жив я или помер. И если жив, то надо бы встать, ибо невежливо валяться посреди коридора в доме аристократа без письменного на то разрешения. Но что-то мешает.
Проклятая бронзовая люстра покачивается надо мной этак вальяжно, с чувством выполненного долга.
Понял, что мешает. Очень некомфортное чувство во всем туловище. Я бы назвал его болью, и, думаю, так поступил бы любой на моем месте.
— Держи!!!
Это уже совсем близко. Люстра покачивается. У меня есть подозрения, что она собиралась свалиться, чтобы довершить свое черное дело, но тут появились четыре руки. Они подняли меня безо всяких церемоний, не спросив, хорошо ли я себя чувствую, не желаю ли присесть и отдохнуть, не предложили стаканчик горячего грога. Совершенно ясно, что здесь так не принято. Здесь вас хватают за обе руки и бдительно смотрят справа и слева, ожидая, когда приковыляет хозяин.
И хозяин приковыливает, сжимая в руке шпагу с таким достоинством, будто только что сразил ею какого-нибудь монстра.
— Попался!
Одно из самых страшных слов в жизни взломщика. Страшнее только: «Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!»
— Попался! — повторил Заморис, слизывая слюну со своей нижней губы.
Детины ворчат, словно довольные волкодавы, которым пообещали по куску сырого мяса.
Надеюсь, имелось в виду не мое личное мясо, а чье-нибудь другое.
Рука барона тянется ко мне. Пухлая рука человека, привыкшего к роскошной жизни. Она напоминает блестящую упитанную селедку.
Лучше бы я пробил на лету стекло, определенно лучше. Что такое колючки в розовом кусте в сравнении с такой милой вещицей, как дыба?
Барон хочет сорвать с меня капюшон и маску.
Вижу перед своим лицом его грязные ногти, не совсем приличествующие титулу.
— Теперь посмотрим, кто же ты такой! — говорит хозяин особняка.

2

Живу я в доме у реки. На этом берегу Сквалыни здания стоят на небольших холмах и жмутся друг к другу, словно кролики, спасающиеся от грозы под лопухом. Здесь обитают не слишком бедные, не слишком богатые, не слишком приметные, а в массе своей и совершенно неприметные аборигены. В финансовом отношении — самый низ среднего уровня. Звучит по-идиотски, знаю, но так оно и есть.
Мои соседи понятия не имеют, чем я занимаюсь, а я не имею понятия, чем занимаются они. Мы друг другу не мешаем и делаем вид, что всех все устраивает.
Основная причина, по которой я обрел здесь свое пристанище, — это уединенность. Логово взломщика должно располагаться как раз в таком месте. Ничем не примечательном и в то же время способном предоставить минимальный уровень комфорта для невзыскательного парнишки, коим и является Локи Неуловимый.
Время от времени моих соседей настигает злой рок. Их благосостояние вдруг падает и рассыпается на мелкие кусочки, и тогда они вынуждены уезжать и отсюда. Куда? Уже в настоящие трущобы. Куда-нибудь за Большую Королевскую или Старый Некрополь, в районы, где процветает пышным цветом социальное зло и тому подобное. В конце концов, если и на самом дне жестокая судьбина продолжает доставать несчаст-
ных, им приходится выползать уже только на улицу или на кладбище.
Брр! Ничего себе мыслишки перед рассветом!
Надеюсь, меня минует сия участь. Я — взломщик, а потому на свой кусок хлеба зарабатываю. Локи не злодей (хотелось бы надеяться), просто так сложились обстоятельства.
Покинув Лес в незапамятные времена (примерно лет семь назад), я пришел в Каварону и решил в ней остаться. Что-то здесь привлекло мою склонную к авантюризму натуру. К тому же, как вскоре выяснилось, мои способности очень даже могут пригодиться. Антимагия, например. Что-то я такое излучаю, ауру, надо полагать, что способно напрочь вырубать любые чары и разрушать даже самые прочные, многослойные массивы заклинаний. А теперь вообразите, насколько полезно это спригганское свойство, когда приходится работать с замками, оснащенными защитной магией. О ней я даже не думаю, а просто достаю отмычку и приступаю к делу в три-четыре раза быстрее других взломщиков, вынужденных тратить уйму сил и времени на деактивацию чародейских сюрпризов.
В свое будущее я смотрю со спокойным оптимизмом. Покуда есть в Кавароне богатеи, их сокровища всегда будут под пристальным вниманием алчущих глаз, а значит, Локи Неуловимый работу не потеряет…
Стена грубой кладки отлично приспособлена для моих рук и ног. Старая знакомая. По ней я лазил тысячу раз, и мы сделались добрыми друзьями.
Выскользнув из тени, я остановился возле старушки стены и приложил к ней руку.
— Как поживаешь? Нет ли здесь подозрительных типов?
При определенном подходе можно многого добиться от окружающих вас вещей. Во всяком случае, добиваюсь я, эльф. Насколько я знаю, людям эта способность недоступна.
Стена хранила приветливое молчание. Значит, горизонт чист и можно расправить паруса во всю ширину.
Я расправил. Точнее, подпрыгнул, ухватился за знакомые выступы, сунул руки и ноги в уютные углубления и полез.
Через пять секунд я был на крыше. Вдалеке, точно их напоили валерьянкой, вопили кошки. Ну раз они вопят, значит, все чики-пики.
Закон жизни.
Возвращаясь домой после вылазки, я, как правило, пользуюсь хорошо знакомыми крышами своего района. Их много, и все они утыканы кирпичными трубами, за которыми в случае форс-мажора можно спрятаться. Чего там — я делал это множество раз, оттачивая свое умение сливаться с окружающей средой.
Повсюду черепица, но ни на одной крыше она не в полном наборе. Тут и там прорехи, трещины, провалы на чердаки, где живут летучие мыши и бродят тенями охотящиеся на мышей обыкновенные кошки. У хозяев или съемщиков почти никогда нет денег на ремонт, потому они привыкли к пониженной комфортности своих жилищ. А что поделать? Если каплет с потолка во время дождя, подставь тазик; если раздражает звук падающих капель, заткни уши теплым воском, все одно легче. Вот так и живут.
Что касается моего дома, то, хотя я не богатей, в нем тепло и уютно. Во всяком случае, крышу я починил, убедив ее не течь и не действовать мне на нервы. Она согласилась. Так мы живем душа в душу, и даже в
самые суровые дожди, снегопады и прочие явления плохой погоды я не ползаю по полу с тряпкой, собирая воду.
Темнота еще властвует над миром, и я порхаю по крышам, не боясь, что кто-нибудь заметит. С холма, на котором расположены дома, видна река и мосты на ней. В трех милях к северу — один, в двух на юг — второй. По Сквалыни медленно, точно на последнем издыхании, ползают баркасы и лодки, освещенные факелами. Днем и ночью по воде перевозят грузы, и кто-то добывает себе на хлеб с маслом. По ночам — в основном предприимчивые контрабандисты. Если идут с факелами, значит, сегодня груз вполне легален. Это сигнал речной страже, чтобы не волновалась попусту и не портила себе драгоценные минуты отдыха на дежурстве. Тут все схвачено, все в доле, все довольны таким положением дел. Коррупция в нашем мире процветает, даже среди тех, кто браздается в не очень чистой воде.
На другом берегу можно различить шеренги старых домов, все они темные и мрачные, словно семейные склепы на кладбищах. Тамошний район тоже не блещет обилием богатых обывателей. Аборигены ложатся спать с наступлением сумерек, резонно полагая, что это хороший способ сэкономить на масле для ламп. По давней, свято чтимой традиции многие в тех невеселых пределах ложатся спать без ужина. Если хорошенько прислушаться, можно уловить, как с того берега доносится урчание в чьем-то голодном животе.
В ночной тиши в унисон кошкам начинает пищать ребенок. Это под крышей дома, на котором я стою. Самый малолетний из отпрысков семьи будоражит родителей, и они храбро бросаются в бой, потирая
глаза и зевая. Успокаивать это маленькое чудовище, похожее на печеное яблоко, придется долго.
Запрыгнув на высокую кирпичную трубу, я усаживаюсь на нее, словно паук на кончик веточки, и обозреваю окрестности.
Погони нет, она выдохлась примерно в квартале от берлоги гостеприимного барона. Но даже если бы не выдохлась, мчась по земле, толку от карательной экспедиции все равно не было. Планы отхода, основной и дополнительный, я всегда обдумываю тщательно и стараюсь пользоваться только вторым этажом. То есть крышами. Я бегаю, прыгаю, делаю сальто и прочие подстегивающие адреналин штуки и наслаждаюсь. Слышал, что у каваронской молодежи даже появилось в подражание мне новомодное развлечение, названное странным словом «паркур».
Так же было и в этот раз, несмотря на возникшие поначалу сложности.
Впрочем, сложности закаляют юный характер, разве нет? Героями не становятся в одночасье. Особенно героями воровского фронта.
Горизонт по-прежнему чист. Пора домой, на боковую, в теплую постельку. Отосплюсь и примерно в полдень отправлюсь к своему агенту отдать добычу и получу свои комиссионные.
Мысленно потираю руки.
Разбегаемся, прыгаем, пролетаем над ущельем между домами, приземляемся на край, цепляемся за то, что попалось под руку, отталкиваемся.
Все тихо, почти бесшумно. Я похож на призрака. Иногда, кстати, меня так и называют. Что-то вроде — Ужас, Летящий На Крыльях Ночи. Могу ошибаться, но в любом случае мое честолюбие довольно таким положением дел. Слава формирует репутацию, а репу-
тация увеличивает поток заказов. Мой агент — Фогард Вом-Бом — считает, что у нашего тандема большое будущее, что я не раскрыл и сотой доли своего потенциала. Верю. Похоже, он не успокоится, пока с моей помощью не ограбит весь мир. В прошлом Фогард и сам был неплохим вором, поэтому мы оба хорошо понимаем специфику профессии.
Мое жилище висит над крутым склоном, который в самом низу переходит в песчаную полосу пляжа. Пляж облизывают речные воды, на них я люблю смотреть не меньше, чем на далекий горизонт.
Есть у меня на крыше симпатичная такая башенка, где хорошо проводить время в честолюбивых размышлениях и предаваться мечтам. Это почти самая высокая точка нашего квартала, с нее удобно наблюдать не только за звездами, но и за всей округой. В башенке стоит на треноге труба, которую я свистнул три года назад у одного жадного старьевщика. Временами, когда делать нечего, я подглядываю за окнами на другом берегу реки. Меня интересуют переодевающиеся девушки, что для холостяка вполне простительно. Так и гак веселее.
Нормальный вход в спригганское логово находится внизу, но им я пользуюсь, только чтобы дать понять окружающим, что я не умер и по-прежнему живу на полезной площади шестьдесят семь квадратных метров.
Есть и другой способ попасть внутрь, но он секретный. Только я не рискую сломать себе шейные по-звонки, пробираясь через него в собственную обитель. Мне еще не приходилось использовать этот лаз, чтобы улизнуть от преследователей, но с моим родом занятий нужно быть готовым к улизыванию в любой момент.
Здания стоят близко, часто соединены мостками, еще чаще, немного покосившись, опираются друг о друга, словно боксеры в клинче. Мой дом и соседние сдружились в доску, поэтому с одного на другой можно просто перешагнуть. Я и перешагнул привычным движением, а потом прошел, словно канатоходец, по узкой металлической балке и прыгнул на крошечную площадку перед незаметным окошком возле печной трубы. Окошко не видно с большинства направлений, а значит, это дополнительный козырь в деле конспирации.
Грозно зыркнув по сторонам, задержав взгляд на тощей драной кошке, что восседала на соседней трубе, я полез к себе домой.
Теперь все, в этом деле можно поставить точку. Удивительно, почему я даже не сделал попытку свалиться с крыши?!

3

Ужина, конечно, нет, и мне придется готовить его самому. По времени это будет скорее ранний завтрак, но дело не в этом. В мое отсутствие в доме хозяйничает мой компаньон, а он ни бум-бум в кулинарном искусстве. Зато мастер поглощать съестные припасы и ставить своего хозяина и друга на грань блистающей нищеты. Его зовут Руфио. Он крыс мужского рода, чем чрезвычайно горд (то есть своей породой и своим полом). По его намекам, в прошлой жизни он тоже был вором, причем самым лучшим, однако на мои вопросы, касающиеся деталей, отвечает неохотно.
Кстати, про него я вам и говорил. Руфио обожает строить из себя побитого молью, сиречь жизнью,
мыслителя. Воображает, что у него на все найдется ответ и, более того, полезный совет для меня. Собственное бытие крыс представляет с двух позиций: воспитание Локи Неуловимого и чревоугодие. Именно благодаря чревоугодию Руфио сегодня остался дома. Обычно он обожает опасные приключения, которыми полна жизнь взломщика, но сегодня около полуночи у крыса схватило живот. Оставлял я его полумертвым (по его же словам). Руфио тогда разлегся на моей кровати с видом умирающего героя и пытался, открыв один глаз, объявить мне последнюю волю. Его брюхо выпирало так, словно крыс проглотил гусиное яйцо.
Спрыгнув в комнату через люк в потолке, я застал Руфио за поеданием печенья.
Кажется, печенья у нас не было.
— Откуда взял? — спросил я.
— А-а, приветик! — ответил Руфио.
Крыс не выглядел ни больным, ни умирающим. Глазки весело посверкивают, хвостик игриво загибается.
Не сомневался, что так и будет. Нет на свете такой пищи, которая бы отправила Руфио к праотцам. Он говорил мне, что в молодости на спор с одним хомяком съел порцию стрихнина. И ничего. Хомяка же постигла печальная участь — от удивления он получил сердечный приступ.
— Почему опять на моей кровати? — взбрыкнул я. — Я миллион раз говорил — после тебя я выгребаю оттуда тонны крошек! Вон! Давай-давай! Соблюдай правила общежития!
Руфио с трудом перевалился на толстое брюхо и поволок свое тело к краю ложа. С края он шмякнулся на пол, точно кулек с котлетами, и, укоризненно поглядев в мою сторону, отправился домой.
Дом у него был деревянный, копия настоящего. Его я нашел на свалке, и когда-то он определенно принадлежал богатому ребенку. Домик высотой в полметра был в самый раз для Руфио, он стоял на полу в самом грязном углу комнаты. Крыс не позволял убирать там, считая это покушением на частное владение.
В свое владение он и заполз, но про пакет с печеньем забыл.
Я взял добычу крыса с кровати и увидел, что Руфио успел схомячить (скрысить?) одну треть. Печенье пахло ванилью, и в нем проглядывали кусочки изюма.
— Где спер? — спросил я.
— Нигде, — отозвался крыс из своей резиденции.
Долго он дуться не будет, просто не умеет. Его натура не может позволить себе роскошь стоять в стороне от бурных событий нашего века. Любопытство Руфио не знает границ, и в этом оно равняется его самомнению. Каждая крыса считает себя центром вселенной, но Руфио — особый случай. Спроси его, так он ответит, что, может, кто-то и центр, но он сам гораздо центральнее других.
Насчет того, чтобы стырить где-нибудь что-нибудь, Руфио мастак. Его рейды по соседским домам уже стали легендами. Крыс обожает рассказывать мне истории о своих похождениях, драках с кошками, мышами и злобными хорьками (обычно одному он дает в нос, а остальные убегают, поджав хвост). Больше половины всего Руфио сочиняет, но то, что он всегда возвращается без царапинки, о чем-то говорит. Это больше, чем крысиная природная сметка, вероятно, здесь не обошлось без привычек из прошлой воровской жизни.
Из пакета с печеньем помимо водопада крошек выпала бумажка. Точнее, записка. Я поймал ее на лету и
прочел: «Не застала тебя. Загляни ко мне на огонек. Испекла печенюшки, так что угостись. Уна»,
Крыс высунул нос из окошка первого этажа своего ломика.
— Прежде чем обвинять, разберись! — сообщил хвостатый. — Эх, молодо-зелено! Доколе я буду терпеть тычки и оплеухи безжалостной, несправедливой судьбы?!
— До тех пор, пока не будешь вести себя подобающим образом! — отозвался я.
Пришло время разоблачиться. Одежда у меня специальная, как раз для взломщиков. Не отражающая свет, облегающая, нигде не жмет, дает полную свободу движений для акробатики, ползания, лазанья и прочего.
Голова скрывается под капюшончиком, лицо — под матерчатой полумаской. Еще в моей спецовке куча потайных карманов для всяких приспособлений. Карманы произрастают везде, по одному есть даже с внешней стороны высоких ботинок.
Руфио спросил:
— Кто оттяпал от твоей куртки кусок? Злобный хозяин ожерелья?
— Это сейф. Я захлопнул его, не заметив, что край защемило, а когда драпал, рванул так, что кусок оторвался.
Я поднял куртку к свету и причмокнул. Скверное дело. Теперь придется чинить, тратить время и деньги. С другой стороны, есть Уна. У нее золотые руки, поэтому сами боги велели ей помочь брату решить проблему. Правда, Уна заявила, что не будет участвовать в моей незаконной деятельности (она настаивает, чтобы я стал честным спригганом — ха-ха!), но у меня найдется чем на нее надавить.
Посмотрев на портрет в рамочке, висящий над кроватью, я подождал, не посоветует ли мне чего-нибудь самый первый и самый великий взломщик в истории.
Нет, не подсказал. Бильбо Торбинс все так же улыбался, и румянец с прежней силой сверкал на его щеках. Вероятно, это означало: выпутывайся из проблемы сам. Как всегда.
Ладно. Выпутаемся. Я бросил куртку, она полетела и повисла на крючке.
Крыс устроился в игрушечном плетеном креслице на крыльце своего домика. Скрестив задние лапы и положив передние на живот, он наблюдал за мной.
Ни дать ни взять житель обеспеченного пригорода Кавароны, отдыхающий вечерком от трудов праведных.
— Уна ничего не передавала? Я облачился в домашнее.
— Ничего. Фыркнула на то, что в доме полный разгром, и удалилась. А между прочим, разгром и есть. Погляди, что творится на кухне. Нет, ты погляди! А в комнатах на первом этаже? Жуть. Даже на мой крысиный взгляд, хотя многие и считают нас порядочными свиньями.
— Ты мог бы помочь, — сказал я.
— Помочь? О! Такого я от тебя не ожидал! Глядя на крыса, я отправил в рот одно печенье и
захрустел им. У Руфио отвалилась челюсть, он сглотнул, не в силах поверить в такое нахальство с моей стороны.
— Ты видишь мои слабые бедные лапки? Видишь? Бессердечный тип! Что я могу этими лапками? Ворочать твои чугунные сковородки, что ли? Мыть полы, таская ведро, которое в сравнении со мной размером с дом?!
— Ну сковородки и ведра, положим, это чересчур, — отозвался я, мысленно хваля Уну. Печь всякие вкусности она умела. — Но ты мог бы прибраться в в моем углу. И в своем доме. Нет?
Оскорбленная крыса напоминает министра, выгнанного с должности за взятки. Считает, что с ней несправедливо поступили и надо было добавить еще денег, а не отбирать честно наворованное.
— Я в поте лица охраняю дом в твое отсутствие, а ты заставляешь меня идти на каторгу?
— Что с тобой сегодня, хвостатый? Ты все принимаешь в штыки!
— Не все, — ответил Руфио, — только вопиющую несправедливость!
— Так ты не будешь убираться? — спросил я.
— Нет. Когда ты говоришь таким тоном, не буду!..
— Но ты обязан выполнять свою часть работы.
— Нет, не обязан!
— Почему?
— Потому что я — домашнее животное, Локи, а домашние животные, да будет тебе известно, предназначены для того, чтобы вести праздную, паразитическую жизнь, полную разных удовольствий. Они не обязаны работать, надрываться и все прочее, им это противопоказано!
Руфио нередко пускался в высокоумную болтологию и мог рассуждать на какую-нибудь дурацкую тему часами.
— Домашнее животное — это символ благополучия в доме, оно приносит радость хозяевам и вправе рассчитывать на море благодарности! — добавил крыс.
— Какую радость ты приносишь мне?
— Что? — Руфио едва не свалился со своего креслица. — Ну это уже ни в какие во… А ты не забыл о
том, что только благодаря моим советам тебя ни разу еще не поймали? Благодаря моим советам ты растешь над собой, взрослеешь и развиваешься на правильной почве. Кем бы ты был без меня? Ты не прожил бы в Кавароне и года. Сгинул бы, как гном под Морией!
Подобное мы тоже слыхали. Я же склонен думать, что все, о чем говорит крыс, моя собственная заслуга, мои таланты и спригганские способности.
Ум, сообразительность, ловкость, антимагия — разве это то, что дал мне Руфио? Нет. Не спорю, иногда он помогал мне во время наших вылазок, но это была помощь иного рода. Крыса может пролезть туда, куда не пролезет даже хоббит, будь он самим Торбин-сом, может увидеть то, что укроется от глаз остальных. Как разведчик Руфио часто незаменим — я это признаю в полной мере. Никто не назовет Локи Неуловимого неблагодарным и бессердечным (хотя некоторые тут пытаются), никто не поставит ему в упрек, что он забывает заслуги друзей.
Впрочем, крыс считает себя центром мироздания, а когда некое существо мыслит такими категориями, спорить с ним невозможно.
Руфио жужжал, словно какой-то гномский механизм, еще минут пять. Чего-то новенького я о себе не узнал, у крыса не хватило фантазии ошеломить меня чем-нибудь этаким.
Наконец хвостатый выдохся и упал в свое кресло. Его усы возмущенно топорщились, напоминая колючки чертополоха.
Красноречивым взглядом Руфио пытался прожечь во мне дыру, а я тем временем совал в рот одно печенье за другим, вспоминая, что на кухне есть пиво, которым я могу смочить горло и порадовать желудок.
кружечка пивка поможет моему организму погрузиться в объятия Морфея.
— В таком случае я произведу уборку сам, — сказал я — Тогда пеняй на себя, если я совершу вторжение на твою территорию! Пленных не возьму!
Руфио набрал в свои крысиные легкие воздух и за-пищал. Ну и склочный тип, я вам скажу. Угораздило меня завести такого приятеля, мало того что он волшебный — антимагия моя на него почему-то не распространяется, — так еще и скандалист и эгоцентрик, обожающий привлекать к своим мнимым горестям внимание.
Он прав: домашнее животное, ведущее паразитическую жизнь.
Я сунул в рот последнее печенье и оставил Руфио одного. Когда никого нет рядом, он остывает быстрее.

4

Уна младше меня, но по какой-то причине считает, что по уму и сообразительности стоит на несколько ступеней выше. На этой почве у нас всю жизнь гремели идеологические баталии. Иногда бываю прав я, иногда она, и, в общем, по законам диалектики мы находимся в равновесии.
В этот раз, войдя в кухню, я понял, что Уна права на сто процентов. Кухня напоминала ристалище, где справляли свой медовый месяц пещерные медведи.
Я замер, пораженный дюжиной громов; не исключено, что глаза мои были не круглыми, а, скажем, треугольными.
Понятия не имею, как же храм, предназначенный для сотворения и вкушения пищи, мог докатиться до
подобного состояния. Одним словом, жуть. Хотелось зажмуриться, но я этого не сделал, ибо вспомнил, что пришел за пивом.
Нацедив из бочонка полную кружку, я отвернулся от разгрома и мужественно пообещал себе, что завтра, когда развяжусь с делами, обязательно наведу порядок. То есть: а) вымою посуду, б) отмою и отскребу сковородки и кастрюли, в) подмету пол, г) сниму полотнища паутины с потолка и углов, д)… ну и так далее по списку.
И пускай, сказал я себе, работа займет большую часть вечера, но кухня будет блистать не хуже королевской залы.
В приподнятом настроении я отправился в самую большую комнату на первом этаже, и моя улыбка поблекла. Если в кухне побывали пещерные медведи, то здесь отрабатывали приемы рукопашного боя горные великаны. Кроме них, никто не мог учинить подобного безобразия. Не хрупкий же и скромный спригган, правда?
Оглядевшись по сторонам, я понял, что посидеть у камина в кресле, вытянув усталые ноги, не получится.
Сон куда-то ушел, так что в кровать мне тоже не хотелось, поэтому я стоял и некоторое время просто пил пиво. Попутно мои мысли обращались к уборке, которая последует после кухонных мучений.
Мысли эти были ужасными. Одной пыли горные великаны повсюду набросали слоем толщиной в два пальца, и, значит, ее придется не просто вытирать, а выгребать. Представляю себе, какой шок испытала Уна, когда появилась здесь после двухмесячного перерыва. Бедняжка, она ведь всегда была помешана на чистоте.
Махнув на все рукой, позабыв о позднем ужине, я поднялся в свою комнату и разлегся на кровати с кружкой пива.
Крыс тем временем с увлечением рассматривал бриллиантовое ожерелье, которое успел реквизировать из кармана моей куртки.
— Штучка стоит того, — сказал Руфио. — Эх, будь я как в старые времена… человеком, я бы… — Крыс лег на ожерелье плашмя и закрыл глаза то ли от страдания, вызванного воспоминаниями, то ли от удовольствия. Иногда мне кажется, он не сочиняет насчет этой своей другой жизни. А еще я иногда думаю, что если своими прошлыми поступками он заслужил стать в новой инкарнации крысой, то какая участь ждет меня самого?
Надеюсь, что если я спригган, а не человек, то на меня крысиная карма не распространится.
— Были деньки… однажды свистнул я здоровенный бриллиант у леди Старски. Он был размером с куриное яйцо, брат. Во-от такое!
Руфио уселся на свой крысиный зад и горящими глазами разглядывал мою добычу. Мне лично было все равно, драгоценности меня интересовали только в качестве символа хорошо выполненной работы. Если они здесь вместе со мной, значит, вылазка удалась.
— Кстати, ты мне еще ничего не рассказал, — напомнил Руфио. — Я жду.
— Ничего интересного, — отозвался я, пристраивая на кровати подушки так, чтобы можно было на них откинуться.
— Ври больше, — сказал крыс ворчливо. — Сегодня ночью я чуть не умер со скуки. Еле держусь. Расскажи мне все. Ты был близок к поимке?
Вопрос для каждого взломщика болезненный.
— Да. — Пришлось признаться. — Заморис проявил недюжинную выдержку и физическую выносливость, когда пытался схватить меня. И что ему понадобилось ночью в кабинете? Не понимаю таких. Вместо того чтобы спать себе как младенец, видеть приятные сны, готовиться к новому дню, они слоняются по комнатам, как призраки. И мешают работать.
— А что у тебя на физиономии? — спросил Руфио. — Барон наложил на тебя грим?
— А, это… осталось… Нет. В сейфе имелась маленькая ловушечка, и из нее мне в глаза выдуло порцию сажи.
Крыс причмокнул.
— А могла быть кислота, выстреливающие иглы с ядом, порошок с возбудителями чумы, — сказал он, сурово глядя на меня.
Я фыркнул.
— Знаю, но ведь все обошлось… Когда я подошел к сейфу, защита, как всегда, накрылась медным тазом, при этом, видимо, была слабая и не вопила во все горло, что уходит на пенсию… Антимагия действует, Руфио.
— Но в той ловушке магии не было.
— Да. Сажа выдувалась механическим способом. Ну и ладно. В следующий раз меня не подловишь.
Я уставился в потолок. Пиво тихо шипело в кружке.
— Я жду, — напомнил крыс.
— Хорошо-хорошо. Но, сам знаешь, рассказчик из меня никудышный.
— Переживу, — ответил Руфио, располагаясь в своем кресле.

5

— Теперь посмотрим, кто же ты такой! — говорит хозяин особняка.
Его рука тянется и тянется, пронзая время и пространство. Нет конца этой руке. Вероятно, она трижды может опоясать наш мир, подобно змею Йормун-гангу.
Чего только не привидится от страха!
Я тупо взираю на баронскую длань с грязными ногтями. Каждый мой нерв напряжен и готов порваться, как струна на лютне менестреля. Нервы только ждут команды. Сейчас они способны не просто на колоссальный взбрык, но на взбрык всех времен и народов.
Слуги барона посмеиваются и держат меня не слишком крепко. Энтузиазма хоть куда, но, как выясняется, сноровки нет. Не каждую ночь ловят они в этом доме взломщиков, практики не наработали еще.
Раз хватка несильная, у меня есть шанс сделать ход конем. Дилетантизм ловчих очень часто помогает взломщикам сохранить как минимум здоровье.
— Гы-гы, — произносит барон.
Нет, только погладите на него! Интеллектуал!
— Чую, нечеловеческим духом пахнет! Ишь разлетался! Поди, еще и колдун? Да?
Я мотаю головой. Нет, дяденька, ничего подобного. По части магии — это не ко мне.
Видимо, его смешат мои огромные глаза над маской. Восторг и наслаждение победой поднимаются внутри баронова тела штормовой волной, давая мне лишние мгновения для принятия решения.
А, была не была! Если медлить и философствовать, дальше будет только хуже.
За секунду до того, как Заморис дотронулся до моей маски, я все-таки взбрыкнул. Этот трюк я освоил давно — один приятель показал, дока в акробатике и рукопашном бое.
Отталкиваешься, значит, обеими ногами от пола и изображаешь сальто назад. Тебя держат с двух сторон и невольно дают прочную опору, позволяя без труда сделать кувырок.
Вжииих! Все как по маслу. Мелькает по-прежнему торжествующая ряха каваронского аристократа. Потолок, стены. Чик-брик. Я уже на ногах, а мои руки свободны. Вывернулся, аки угорь. Слуги только сейчас разворачивают свои потрясенные организмы в мою сторону.
Время словно опять замедлилось. Кстати, до сегодняшней ночи я такого за собой не замечал. Может, антимагия преподносит мне такие приятные сюрпризы? Не знаю, не знаю. Над этим стоит поразмышлять на досуге.
Что теперь? Деру!
Тут я делаю второй ход конем. Я не бегу в глубину дома, которого не знаю. Нет, Локи не такой дурак. Я возвращаюсь в комнату, где очистил сейф, с намерением разобраться со зловредным окном на всю катушку.
— А! — сказал один из хозяйских костоломов, но я был уже далеко.
Моя тень с огромной скоростью пронеслась между слугами, мимо разинувшего рот барона и была у дверей уже через пару секунд. Словно ураган я ворвался в кабинет, затормозил, размахивая руками, развернулся и схватил первый попавшийся стул. Его я пристроил так, чтобы он подпирал обе створки.
Бабах! Барон и его гвардия со всего маху налетели на запертую дверь. Особняк заколебался, как тектони-
ческая платформа, а в коридоре широким потоком хлынула изысканная аристократическая брань.
Слишком шумно. Обычно такой грохот провоцирует массовый исход спящих обитателей особняков из их кроватей и последующие народные волнения. Они мне совершенно ни к чему.
Мой профессионализм уже давно бился в конвульсиях.
Локи, так опростоволоситься — это надо уметь! Сегодня ты превзошел сам себя!
Так он мне сказал, на что я мог только фыркнуть, задрав нос.
— Навались! Навались, Хругвал вас задери! — завыл Заморис за дверью. — Он же уйдет! Скуззо, беги вниз, спусти собак! Чего стоишь? Живо!
Я замер. Собак, он сказал? Собак? Мне никто ничего не говорил ни про каких собак!
— Эй, проклятый слизень! Ты в ловушке, я все равно до тебя доберусь! — Барон приник к створке с той стороны, теша себя надеждой, что наконец-то разобрался со мной. Будет очень скверно, если это окажется правдой.
Побегав по кабинету, я вспомнил, что собирался сделать. С могучим писком, словно мышь, поднимающая тыкву, я оторвал от пола кресло, которое недавно заколол хозяин особняка, и помчался с ним в обнимку в сторону окна.
Мне удалось не запнуться и не рухнуть вместе со своим тараном, и моя миссия завершилась грандиозным успехом. Именно грандиозным, потому что добивался я не совсем этого.
Кресло врезалось в раму. С воистину сатанинским звоном и грохотом створки сорвались с креплений и полетели в неспокойную ночь. Ваш покорный слуга
не сумел вовремя отцепиться от кресла и последовал за ними. Вот так номер…
Падая с такой высоты с предметом мебели в обнимку, зная, что внизу тебя не ждет ничего, кроме розовых кустов, трудно размышлять над мелочами. Еще труднее, когда ты приземляешься, обнаруживая, что обвился вокруг кресла подобно змее. Твои члены перепутались, кое-где завязались морскими узлами и представляют собой демон знает что.
Положение усугубляется мощным сотрясением, которое ты получил при столкновении с твердью земной.
Собаки! Где-то в саду собаки!
Они уже мчатся в мою сторону, высунув язык, и их клыки блестят в лунном свете. Луны, правда, сегодня нет, но, думаю, все равно блестят.
Эта мысль сверкнула в моем темном разуме яркой кометой. Мир еще звенел и раскачивался, словно колокол, но я не мог не думать о погоне. Особняк уже не спал. Я слышал голоса то тут, то там и извивался в розовом кусте, пытаясь отлепиться от кресла. От удара оно развалилось пополам, но крепко держало меня в плену. Единственная польза, которую я от него получил, это то, что услада для седалища придавила собой большую часть колючек.
Сказав останкам кресла все, что я о них думаю, я выпутался и выскочил из ловушки. Собак пока не было, зато на крыльце особняка уже собралась целая толпа.
Высокий женский глас, который не мог принадлежать никому, кроме бароновой супруги, оглашал ночное небо, пугая нетопырей и случайных призраков, чинно плывущих в эфире. На заднем же плане тараторили служанки и прочие личности, о которых я поня-
тия не имел. Одни звали стражу, другие предлагали вооружиться чем попало и начать прочесывание сада.
Никто, как водится, не спешил претворять свои стратегические планы в жизнь.
Через мгновение к этому высокому гласу присоединился другой. Из дома на крыльцо, топая копытами, выскочил возбужденный племенной бык. Бык заревел, объясняя супруге оперативную обстановку, чем спровоцировал такой вой, что оставшиеся в особняке стекла задребезжали.
Пока то да се, Локи мчится к западной части высокой каменной ограды. Я — бесшумный призрак, я всего лишь тень вашего ночного кошмара…
Вопли остались позади, и я сбавил ход. Уф! Сад большой, темный, и, кажется, жаждущая крови толпа не заметила, куда я побежал. Что ж, к лучшему…
И тут я подпрыгнул от ужаса. Ни с чем нельзя спутать тяжелое собачье дыхание, раздающееся в ночи. Ни с чем! Безусловно, обладая мистическим аспектом, оно вызывает просто-напросто суеверный страх, даже у меня, существа, как принято считать в среде обывателей, волшебного.
Следуя древней традиции, мои волосы встали дыбом, а кожа покрылась пупырышками рекордного размера.
Положение усугубилось еще и открытием, что дыхание собачье было не в единственном экземпляре. Приехали!
Замерев, я обернулся. В пяти шагах от меня стояли, не издавая ни звука, две здоровенные псины. Все как в моем видении — слюна, пасть разинутая и блестящие клыки.
— Бонго, Пит, ищите его! — кричал неподалеку приснопамятный Скуззо, призывая своих адских по-
дручных совершить злодеяние. — Бонго, Пит, взять! Ату его!
Псины молчали. Кажется, они вбили себе в голову, что заперли меня в ловушке и им остается только дождаться прихода линчевателей.
Ну это уж слишком. Когда собаки, ждущие момента разорвать вас на кусочки, помалкивают, это довольно жутко, но всему же есть предел. Я ушел от психованного барона и его шпаги, так неужели не уйду от этих щенков-переростков?
Скуззо пробирался через заросли, окликая своих питомцев. Казалось, напрямик через кустарник ломится здоровенная свинья.
Только бежать, ничего больше не остается.
Что я и делаю. Не просто бегу — я задал стрекача. Собственные пятки колошматят меня по заднице. Оборачиваюсь. О ужас! Псины шпарят за мной в том же зловещем молчании. Их клыки уже буквально в метре от меня. В любую секунду от моей кормы могут оттяпать приличный кусок — и это станет лишь началом ночного пиршества…
До дерева, которое я использовал для того, чтобы перебраться сюда, остается метров двадцать, но как будто и не двадцать, а все двести. Мне казалось, что никогда в жизни я не бегал так медленно. Удирал ли Локи от сторожевых псов раньше, спросите вы? И да, и нет. Мне везло, потому что всякий раз удавалось запрыгнуть на крышу, оставляя зверюг ни с чем. Никогда не соревновался в беге с живоглотами на земле, потому, считаю, у меня есть право немножечко растеряться.
Дерево! Я воззвал к нему в безотчетном порыве. Мы, спригганы, любим деревья, можно сказать, мы плоть от плоти друг друга и вправе рассчитывать на
взаимную поддержку. Дети лесов помогали мне и раньше — так случилось и на этот раз.
Прыгаю. Дерн пружинит, взлетаю в воздух по длинной пологой дуге — и в следующий миг незримая сила придает мне скорости. Дерево откликнулось на мой призыв и протянуло руку помощи. Давай, брат, сказало оно, я здесь, чеши быстрее.
В общем, невидимая грабля ухватила меня, после чего я врезался в могучий ствол на скорости примерно сорок километров в час.
Это было почище недавнего выпадения из окна. В коре дерева осталась вмятина от моего тела, мысли разбежались, а заодно и вся предыдущая жизнь промелькнула перед мысленным взором.
Я не видел, но догадался по звуку, что собакам так же не повезло, как мне. Разогнавшись, они врезались в дерево и, кувыркаясь, отлетели назад. Образовалась визжащая и скулящая куча-мала. Собачьи конечности и головы торчали в разные стороны безо всякой системы.
Ох! Все это, конечно, хорошо, но как же быть? Разве могу я теперь передвигаться как следует?
Выяснилось, что могу. Очухавшись на полдороге к верхним ветвям, я сообразил, что карабкаюсь, цепляясь за наросты и трещины коры. Инстинкт не подвел. Спригганы умеют налаживать с деревом что-то вроде магнетической связи, которая позволяет им прилепляться ко всему, что сделано из этого благороднейшего из материалов.
Прихожу в себя окончательно и, не забывая поблагодарить дерево за любезность, взбираюсь на ветку. Она тянется в сторону каменной стены — наиболее удобная площадка для прыжка наружу.
Сад и дом напоминают взбудораженный курятник. Бегают с факелами, орут, свистят, чем-то грозно бряцают. Приняли решение звать стражу. Я услышал, как со скрипом отворяются ворота и кто-то блеет, окликая хранителей законности.
На мою беду, они оказались близко. Наверное, стражу привлекает каким-то образом место преступления. Или мне так не везет. Не знаю.
Скуззо вопит неподалеку, подзывая своих собачек. Псины скулят, визжат, но почему-то не лают. Должно быть, не позволяют характеристики породы, а может, пытаются сохранить собственное достоинство, неслабо пострадавшее от столкновения с деревом.
Стражники, судя по тому пафосу, с которым они столпились у ворот, намерены задать мне жару. Если найдут, конечно. Аристократию они защищают всегда с превеликим удовольствием, ибо за старание свое вояки нередко получают от пострадавших пухлые мешочки с деньгами. Важно и то, что мешочки эти налогами не облагаются и не попадаются на глаза начальству.
В общем, барону стражники сообщили, что сейчас будут оцеплять территорию.
Он (я) не мог далеко уйти — и вообще, от них еще никто не уходил.
Ну-ну. Посмотрим. Дайте мне только добраться до какой-нибудь крыши.
Локи Неуловимый снова вошел в форму и, показав Неумолимому Року язык, взялся за дело.
Снова прыгаю, отталкиваясь от ветки, делаю сальто, пролетаю над гребнем стены и приземляюсь на мостовую в каких-то двадцати шагах от стражи.
Всегда бы все проходило так гладко.
— Э! Это же вор! Стоять! Стоять, не то…
Самый расторопный стражник срывается с места, как по сигналу стартового арбалета, и трусит ко мне. Жало его алебарды блистает в свете уличных фонарей, глаза воинственно выпучиваются.
— Стоять! — орут на всю улицу вооруженные гориллы. — Окружай его, окружай! Держи! Лови!
Орда рыл в пятнадцать несется в мою сторону, набирает скорость, словно пущенная под гору телега. Следом за ней барон во главе личной гвардии из слуг прикрывает арьергард. Родовой клич разносится далеко за пределы квартала, а уже знакомая мне шпага рассекает воздух.
Только посмотрите! Все на одного, будто это не я, худосочный спригган, а вражеский отряд, злостно нарушивший границы королевства. Впрочем, уверен, что никто из этих поборников закона и порядка не вышел бы против хорошо вооруженного многочисленного врага. Уж во всяком случае, не так воинственно и с меньшим воодушевлением.
Перебежав через улицу, я заставил основную массу стражников изменить направление. Ряды их несколько смешались, что повлияло на скорость погони. Пользуясь случаем, я двинул вдоль домов.
Дзонг! Это что такое? Краем глаза успеваю заметить арбалетный болт, звезданувшийся в каменный выступ стены впереди меня.
Нехорошо, нехорошо, нехорошо. Крутясь, болт отскакивает в темноту переулка. Еще одну такую штуковину отправляют мне вослед с пламенным приветом. Мазилы!
Может быть, и мне нырнуть в переулок? А что, неплохая мысль. Там в меня целиться из арбалетов будет сложнее.
Нельзя. Надо придерживаться схемы. Точка, где я перейду на второй этаж, впереди, надо только пробежать полквартала.
Стражники чешут, как стадо мастодонтов, спасающееся от степного пожара.
Я держусь от них на расстоянии тридцати шагов и не слишком напрягаюсь. Им не сладить со мной в гонке на длинные дистанции. Они люди, они толстые, они орут, тратя силы, на них кольчуги, а в руках тяжелое оружие. Опасаться надо лишь арбалетных болтов, имеющих неприятную привычку вонзаться тебе, бегущему, в спину. За свою карьеру я, конечно, ни разу не испытал подобное удовольствие, но могу представить, каково это. Фогард Бом-Бом показывал мне шрам на плече, куда однажды угодила эта металлическая дура длиной вполлоктя.
Стражники теряют темп, но вперед вырывается сам барон и двое слуг в придачу. Шпага и пара дубинок — вот что они приготовили для меня. Здесь-то и приходится поддать газу. Хозяин особняка был настолько поглощен жаждой справедливого возмездия, что позабыл обо всем на свете. Превозмогая свои физические возможности, Заморис мчался за мной, словно мстительная горгона. Сдается мне, ожерелье супруги он любит как свое собственное. Ну еще бы! Стоит эта штучка с бриллиантами не меньше пяти тысяч золотых талеров.
Мой спасительный плацдарм уже близко. Вон тот дом. Надо только слегка поднапрячься.
Ветер в ушах, глаза прищурены, корпус, согласно законам аэродинамической магии, наклонен вперед, голова вжата в плечи. Моя кривая тень следует за мной по пятам. Учитесь, юные взломщики, пока я жив!
Кстати о птичках!
Стражники дарят мне на память еще несколько выстрелов из арбалета. Жив-то жив, но надолго ли хватит моего потрясающего везения?
Впрочем, все болты мимо. Если они и дальше будут так мазать, их могут попросить со службы, думаю я и вижу, что они уже не позади меня, а впереди. Стоп, это не те, другие. Чинно выворачивают из-за угла и останавливаются. Семеро. Да что, в самом деле, такое? Откуда их столько сегодня? Спецоперация? Или приступ трудолюбия скрутил?
Выход был один-единственный. Газанув в два раза быстрее, чем раньше, Локи промчался мимо остолбеневшей семерки и был таков. На ходу зацепился за кронштейн, на котором висела вывеска какой-то лавки, крутанулся, присел и запрыгнул на карниз.
Спустя две секунды стражники, новые и старые, а также пламенный воитель со шпагой оказались подо мной.
— Стреляйте! — вопил кто-то козлиным голосом. — Он там!
Толпа бегущих стражников врезалась в толпу стоящих, и могучие тела повалились на мостовую. Барон шмякнулся на пузо, точно громадная грелка с водой, за него зацепился один из слуг. С воем бедняга улетел в сточную канаву, а его дубинка покатилась под ноги несчастливому стражнику. Радетель закона поехал на деревяшке и грохнулся на спину.
Пока куча-мала кипела на брусчатке, я успел вскарабкаться на черепичный скат. Здравствуй, дом родной! Тому, кто изобрел крыши, когда-нибудь я поставлю памятник. После колеса это вторая по нужности вещь в быту.
У меня словно крылья вырастают, а вес тела сокращается втрое.
С дома на дом порхаю, аки беззаботный кузнечик с травинки на травинку.
Звезды улыбаются мне, встречные кошки уважительно качают головами, а голуби, как всегда, хлопают тупыми глазенками.
Через полминуты замечаю, что шум погони хотя и отодвинулся назад и вниз, но не прекратился.
Смотрю, а стражник, уже с подкреплением, все еще гонятся за мной, только теперь они внизу, а Локи Неуловимый вверху. Упорные попались, однако. Вероятно, речь идет уже о чести мундира, а не просто об уходящем из рук тугом кошелечке с талерами. Помимо неизбывной страсти к коррупции радетели закона обладают и обостренным чувством собственного достоинства, что часто мешает им находить общий язык с простыми обывателями. Кто не так посмотрит — сразу в кутузку. Подобные фокусы не добавляют стражникам популярности у горожан, но им на это начхать. Кто с алебардой, тот и прав — этот принцип определяет всю суть нашей правоохранительной системы.
Я остановился, чтобы немного перевести дух. Стражники в свою очередь дали по тормозам, ругаясь на чем свет стоит, и попросили меня спуститься.
Я сказал, что никогда в жизни. Стражники пришли в еще большую ярость, а Заморис, так и не получивший до сих пор ни единой капли моей крови, совсем слетел с катушек.
Бедолага прыгал, дергая ногами, словно пораженный каким-то волшебным недугом, брызгал слюной и ревел на весь город. По праву рождения барон осыпал стражников руганью, не опасаясь угодить куда следу-
ет, тряс перед ними своими связями и обещал покарать нерасторопных.
Стражники тяжело дышали, рассматривая то меня, то барона налитыми кровью глазами. Может, думали, что крикуна прихлопнуть легче, чем вора, стоящего на краю крыши? Вполне допускаю. Манера скандалить у аристократа была на редкость омерзительной. Долго ее выдерживать не мог даже самый непритязательный слуга закона.
Один из них, судя по перу на каске, старший, в конце концов прорычал, чтобы барон незамедлительно заткнулся. И барон заткнулся. От неожиданности.
Стражники вздохнули и приготовились стрелять. Арбалеты вздернулись кверху и выдали свистящий залп из болтов. Смертоносные железяки прошили ночной воздух в том месте, где только что был я.
Адью! Пишите письма!
— Держи, держи! — крикнул один из стражников. Его призыв прозвучал словно глас вопиющего в пустыне.
Другой стражник, покрепче, огрел его по затылку:
— Заткни хайло, недоумок!
Слуги закона тоскливыми взглядами провожали мою стремительную фигуру, исчезающую на горизонте. Через пару мгновений я перелетел пятиметровый темный зев между зданиями и окончательно затерялся на городских просторах.
Заморис выплыл из забытья, и его взгляд наконец обрел хоть какую-то осмысленность. Вряд ли сейчас барона мог узнать кто-нибудь из знакомых, славящихся голубыми кровями. Не было блистательности, лоска и чопорности, чем всегда страдал этот господин. Зато были всклокоченные, мокрые от пота волосы, красное лицо, вылупленные глаза и перекошенный
рот. Домашняя хламида в результате погони превратилась в лохмотья. Одну тапку барон потерял. Видимо, там же, где посеял и свою фамильную шпагу.
— Чего встали, ослы вонючие?! Чего стоим?! В погоню! — В бароне снова проснулся племенной производитель. — Да я вас всех сгною в яме! В каменоломнях! В шахтах!
Стражник с пером наклонил алебарду в сторону скандалиста. Тот поперхнулся и уставился на острие. Затем оглядел толпу слуг закона, которые пялились на него из-под сдвинутых бровей.
— Сам и беги! Сам и гоняйся за этим хмырем! По крышам! — сказал старший. — Нам за это не платят! Идем, парни!
— Но… но… я заплачу. Я… вознаграждение!
Это и многое другое бормотал потрясенный подобным наплевательством барон, глядя в широкие спины стражников. Но ему не ответили. Слуги закона обладали обостренным чувством собственного достоинства. Ни один из них ни за какие коврижки по крышам скакать не собирался.

6

— Занятная история, — сказал Руфио, вытирая слезы. Пока я рассказывал, крыс почти все время валялся кверху пузом и хохотал.
Вообще-то не помню, чтобы собирался порадовать компаньона свежим анекдотом.
— Вполне рядовая, — ответил я.
Кружка с пивом опустела, но идти за новой мне было лень. Наваливался сон, и вежды мои смыкались сами собой. Долгая была ночь.
— Но, согласись, ты практически провалил задание, — сказал Руфио. — Ай-ай-ай, Локи, как же так можно было?!
— Можно.
— Тебя чуть не поймали!
— Ну и что? Не поймали ведь.
— Ты настолько халатно относишься к собственной безопасности? Не узнаю тебя. Твои прежние выходы в ночь были такими, что и комар носа не подточит. Конечно, тогда с тобой был я, всегда помогающий добрым советом, но ты и сам должен думать… Не первый день в бизнесе.
— Случайность, не более, — огрызнулся я.
— Знаешь, думаю, твое невезение — это результат компенсации за твои способности и антимагию. Обратная сторона. Сколько раз ты соприкасался с твердыми предметами и поверхностями, это ж уму непостижимо! Не знаю таких взломщиков, которые бы блистали столько же сильным талантом влипать в неприятности!
— Не знаешь, — согласился я. — И твое счастье. Считай, что я уникум.
— Ты — уникум, — сказал крыс, взяв в лапу хвост и покручивая им, как цепочкой. — В этом вся и проблема.
— Что?
— У таких, как ты, все не так да не этак.
— Слушай, давай отложим этот разговор, — пробормотал я. Мое туловище к тому времени успело растянуться на кровати, принимая позу для сна. — Философия… рассуждения… то ли ты старым становишься, крыс, то ли дурным, то ли все разом. Я не первый день в бизнесе, а ты не первый день меня знаешь. Успокой-
ся. Всем вещам свой порядок, и они идут так, как положено.
Руфио с возмущением запищал:
— Но я же о тебе забочусь, спригган несчастный!
— И насчет компенсации или чего-то там еще мне известно. Закон сохранения энергии. Слыхал?
— Чего?
— Что из одного места убывает, в другом месте прибывает, — сказал я, еле ворочая языком. — Как-то так…
Спать. Спать. Спать.
— Эх, Локи, Локи! Когда-нибудь тебе это выйдет боком, — вздохнул Руфио. Его голос я слышал из далеких далей, а сам покачивался на благостных волнах моря сновидений. — Хотя, надеюсь, мой прогноз не оправдается…

7

У Фогарда Бом-Бома есть официальный бизнес — лавка под претенциозным названием «Сокровищница королей». Бывший вор торгует всякой дребеденью, которую по какой-то причине принято называть антиквариатом. Большая часть его товара — откровенный грошовый хлам, не нужный никому, кроме чокнутых коллекционеров. Впрочем, своя прослойка постоянных покупателей, немаленькая, существует и у него. Не будь Бом-Бом моим агентом и не проворачивай темные делишки на стороне, он бы мог жить безбедно, однако криминальная натура этого человека не дает ему стать честным обывателем.
Для отставного взломщика это теплое местечко. Немногим из нас удается найти себе такую берлогу,
где можно было бы спокойно дожить до старости и скончаться в постели в окружении рыдающих родственников.
Правда, родственников у Фогарда не водилось, но из этого он трагедии не делал. Его супруга, плававшая когда-то на пиратских кораблях, не дожила до сегодняшнего дня по трагической случайности. Однажды перепив рома, в бурную ночь она вышла на палубу и перевесилась через борт, чтобы облегчить желудок. Кончилось тем, что пиратка сиганула в кипящие волны и сгинула на веки вечные. Так гласит официальная версия. Портрет дамы с твердым подбородком и сверкающим глазом (второй закрыт засаленной повязкой) висит в лавочке у Фогарда на почетном месте.
Добравшись до места назначения, я остановился у входа й посмотрел по сторонам.
Конспирация в моем деле — великая вещь. У каждого взломщика помимо глаз, отпущенных природой, должна быть дополнительная пара еще и на затылке, и ею я пользуюсь постоянно.
Как обычно, никакой слежки. Но — опять же как обычно — я начеку.
Для разнообразия иногда я вползаю в «Сокровищницу» через черный ход. Сегодня решил вползти через белый.
Навстречу мне выдвинулась важная матрона с носом крючком и резной каменной шкатулкой в руках. Не иначе Фогард впарил ей какую-нибудь новинку, нашелестев по секрету, что сей артефакт был вывезен из древней гробницы какого-нибудь волшебника прошлого. А как же иначе? Кому хочется знать, что доро-гущая безделушка, стоящая на каминной полке, всего лишь подделка, рожденная в гномских мастерских Среднего Мурталаха?
Бросив взгляд на полупустую улочку, изгибающуюся к северо-западу, я вошел. Дама с носом погрузилась в карету и умчалась со скоростью ветра. Правильно, какой каваронец не любит быстрой езды?
Фогард Бом-Бом сидел за прилавком и, нацепив очки, погружался в сладостный мир бухгалтерской отчетности. Его лысина блестела, словно натертая воском, а бакенбарды пушились после недавнего похода в баню. Бом-Бом маленького роста, и иногда его принимают за гнома. Сходство подчеркивается кряжистостью и жилеткой с теплой подкладкой.
— Приветик, — сказал я, подцепляя локтем какую-то вазу.
Фогард вздрогнул. Я успел подхватить антикварную вещицу и водрузить ее обратно на постамент.
— Локи, ты меня в гроб вгонишь когда-нибудь! — произнес Фогард, промокая лоб платком. — Мне каждый раз дурно делается, когда ты появляешься. Удивительно, как ты не разнес до сих пор мою лавку. — Агент закрыл потрепанный с краев желтый гроссбух.
— Ты всегда в хорошем настроении, Фогард, — сказал я, приближаясь к прилавку.
Здесь надо было всегда внимательно смотреть в разные стороны. Хлам, хлам, сплошной хлам. Он свисает с потолков, заполняет полочки, шкафчики и вообще большую часть свободного пространства. Зажигательную польку тут не станцуешь.
— Не жалуюсь. Как дела? — Агент посмотрел на меня поверх очков.
— Нормально, старина. Дельце сляпано. Фогард кивнул, глядя на улицу в окно:
— Хвост?
— Ни малейшего.
Я посмотрел на одноглазую супругу бывшего взломщика. Пиратка ничуть не изменилась с тех пор, как пускала на дно корабли и бороздила моря-океаны на быстроходных каравеллах.
На меня она взирала с высокомерием. Я не был ее мужчиной.
— До меня тут дошли слухи… — сказал агент.
Я умудрился смахнуть с прилавка какую-то бронзовую статуэтку. Бац! Артефакт загремел по полу.
— Извини…
Вечно так — стоит чему-то упасть, оно откатывается или отскакивает в самые непостижимые места. На этот раз непостижимым местом оказалась узкая щель между шкафчиком и полом.
Я согнулся в три погибели и приготовился сунуть туда руку, как Фогард сказал:
— Локи, брось это! Брось, прошу. Иначе случится несчастье!
Он прямо трясется над своими сокровищами. До чего же с годами стал меркантильным.
— Ладно.
Я принял вертикальное положение, с идиотской улыбкой победителя на лице.
— Сегодня ночью поднялся шум. Ты чуть не попался?
— Д-да, чуть не попался. Руфио мне все уши прожужжал на этот счет.
— Слушай его, слушай. Иначе кто наставит тебя на путь истинный? — Агент выставил в мою сторону палец с золотым кольцом. — По-моему, ты стал слишком халатно…
— Ой, не начинай! Я этого не вынесу! Все, все, все! Я извлек урок и все прочее! Умоляю, без нотаций и мастер-классов по взлому!
Фогард долго смотрел на меня. В его взгляде читалась скорбь безутешного отца, который понял наконец, что его чадо, несмотря на все старания, пошло-таки по кривой дорожке. Моя улыбка померкла, как звезда, закрытая нежданной тучкой. Ну что уж прямо так уж?..
— Хорошо, — сказал агент. — Я просто не хочу, чтобы ты угодил на виселицу.
— Сплюнь!
— У себя в лавке я плевать не буду. — У-у!
— Итак. Часть города, к которой имеет отношение наш бизнес, несколько взбудоражена. Стражники бросились шерстить тучные нивы. Понял, о чем я?
— Неужто барон Заморис надавил на них и заставил бегать по-настоящему?
— Иногда они могут.
— Да, — кивнул я, вспоминая ночные приключения. — Но не слишком далеко и быстро. И стреляют из рук вон плохо.
— Стреляют?
— Ага. Плохо стреляют. Иначе бы я с тобой тут не стоял.
— Понял. Неважно. Разумеется, никто не знает, что именно ты обул жену барона на чертову горсть чистейших бриллиантов. Тут все честь по чести. Конфиденциальность, конспирация на уровне. Просто будь осторо…
— Ты же обещал, что не заведешь эту шарманку снова!
— Не завожу, не завожу. — Фогард понизил голос: — Ты принес?
Я хлопнул себя по груди. Завернутая в обычную тряпицу, там лежала штука немалой стоимости.
— Угу! Пойдем, Локи, обговорим детально… Надо было видеть это преображение. Внутри Бом-
Бома словно чародейская лампочка зажглась. И сам он подобрался, будто кошка, идущая по мышиному следу. Вот! Другое дело. Это больше похоже на старого доброго взломщика, с каким я когда-то познакомился.
Фогард вышел из-за прилавка на цыпочках, добрался до двери и, поглядев через стекло на улицу, выставил табличку «Закрыто». Еще он опустил занавеску и задвинул толстую металлическую щеколду.
— Идем. Знаешь, тут кое-что наклевывается. Ожидаю заказчика.
— Мне надо присутствовать?
— Да. Он желает поговорить с тобой. Бом-Бом увлек меня к двери в одну из двух задних
комнат, где проходило множество важных встреч.
Я увлекся, опрокинув по дороге пюпитр с лежащим на нем гримуаром в обложке из черной кожи лисир-ского василиска.
— Не обращай внимания, Локи. Пусть валяется. — Э…
— И на это тоже… Хм… это была не такая и дорогая штука — подумаешь, майенский фарфор, ерунда несусветная! А вот здесь осторожней! Локи! Ай! Тьфу! Не успел я продать эту идиотскую маску, хотя уже покупатель наметился… Что? Нет, она была лучше, чем статуэтка. Она… аутентичная… мне привезли ее из… Впрочем, что теперь-то?..
Я хотел извиниться за весь тот погром, который учинил в его святилище, но Фогард, кажется, и слушать не хотел. Придержав меня за плечо, когда я зацепился носком ботинка за порог, он подмигнул. Подмигивание такое обычно означает, что новое дельце
обещает выгоду. В его случае выгода — тридцать процентов от моего гонорара. Грабеж? Грабеж. Но мы ведь еще и друзья, поэтому я прощаю ему такую разбойничью ставку.
Дверь закрылась. В этой комнатке было уютно, и здесь я всегда чувствовал себя в своей тарелке. Звукоизоляция и прочие ухищрения (немагические, ибо Локи все равно все это нарушит) позволяли добиваться высочайшего уровня приватности.
Вот кресло, вкотором всегда покоится мое тело во время важных разговоров. Бросив в него свои мощи, Локи скрестил ноги.
— Ну? — Мой агент дрожал от нетерпения. Ладно, не будем мучить заслуженного пенсионера. Вынув ожерелье, я протянул его Фогарду. Бывший
взломщик, кудахтая, развернул тряпицу. Бриллианты засверкали, бросая по сторонам острые искорки бликов. Бом-Бом вставил в глаз специальную ювелирную лупу и склонился над моей добычей.
— Великолепно. Высший сорт. Камешки просто уникальные.
— Мы и так это знали.
— Одно дело, когда тебе говорят, другое — когда сам видишь. Да! Шикарная вещь, провалиться мне на этом месте! За всю карьеру мне попадалось в руки не больше полудюжины таких. Сама работа изумительная, смотри.
— Руфио тоже выпал в осадок, когда его увидел, — небрежно заметил я.
— Твой крыс не дурак, — сказал Бом-Бом, поднимая ожерелье к свету. — Немудрено, что Заморис поднял такой шум. Ты отлично поработал, старик, я всегда говорил, что ты лучший. Только до сих пор не понимаю, как в тебе сочетается несочетаемое.
— Это как?
— Способность приносить разрушения, профессиональные навыки и спригганские способности.
— Боюсь, никто этого не знает. Так что за дельце? О чем ты говорил?
— Подожди.
Фогард завернул ожерелье в тряпицу куда бережнее, чем я, встал и подошел к замаскированному стенному сейфу. Секретное нажатие на секретную панель — и отодвигается крышка люка. За ней уже сам тайник — ящик из прочной стали, вмурованный в кладку. Агент всерьез утверждал, что даже мне не открыть эту штуковину. Впрочем, проверять я не собирался.
Через минуту Фогард вернулся на свое место и сцепил руки на животе, крутя мельницу большими пальцами.
— Сейчас десять минут первого. Минут через пять должен прийти клиент. Вчера мы провели предварительную беседу. Обещают кругленькую сумму,
— Какую?
Бом-Бом назвал. Действительно кругленькая.
— Что брать? Где?
— Пока не знаю.
— Что за клиент?
— Думаешь, я у каждого спрашиваю имя? Никогда!
— Эх, всегда на это надеюсь!
— Ну и дурак!
— Шутка.
Фогард покряхтел, улыбаясь.
— И? — спросил я.
Бывший взломщик округлился, словно надувная уточка для ванны. Я состроил гримасу, намекающую, что хватит валять дурака.
— Да ничего такого, — сказал агент, — просто я видел сон, в котором мы с тобой сказочно разбогатели. Сказочно, Локи. Я смог уехать из Кавароны на юг, на океанское побережье, и поселиться в тиши и уединении, вдали от суетного мира. Ты же знаешь, я родился неподалеку от вод морских.
— Впервые слышу о таком. Ты мечтаешь о тиши и уединении?
— Да. Что здесь странного?
— В целом ничего. Но сможешь ли ты выдержать хотя бы месяц без своего бизнеса? Вернее, хотя бы без одного из бизнесов?
— Могу. Это и есть конечная цель, — сказал Фогард.
Я издал тихий свист. Агент погрозил мне пальцем. Мол, прекрати — денег не будет.
— Ты сошел с ума, — заключил я.
— Нет. У каждого должна быть маленькая уютная мечта. У меня она такая.
— А что делал я в твоем сне? Стал королем?
— Ты женился.
— Что? Ты же сказал, что сон был хорошим! — возопил я.
— Он и был хорошим.
— Ничего себе.
— Ты женился, и у тебя появилось потомство. Многочисленное.
Кажется, у меня случился сердечный приступ. Я хватал ртом воздух, как после марафонской дистанции. Фогард удивленно почесался. Ему, уже состоявшему в браке, было не понять моих чувств. Не то чтобы я был категорически против, но…
— И кто была моя супруга? — рискнул спросить я.
— Извини, не разглядел.
— И что, я был счастлив и богат, как ты?
— Да. А разве ты по-другому представлял себе свое будущее?
На этот вопрос мне, к счастью, отвечать не пришлось. Исполнение приговора отсрочило появление очередного заказчика, того, что обещал явиться в двенадцать пятнадцать. Об этом мы узнали по звону небольшого колокольчика. За веревочку, к нему привязанную, дергал некий субъект, стоящий у черного хода.
Фогард проявил необычайную резвость и в мгновение ока, ничего не сказав, выскочил из комнаты.
Я остался, по-прежнему оглушенный женитьбой и многочисленным потомством. Больше всего меня страшило обстоятельство, что кошмары имеют свойство сбываться.

8

Обычно заказчики стремятся всеми силами изменить свою внешность. Им кажется, что, если они приклеят синюю бороду, мохнатые брови или усы, свисающие до пупа, их будут воспринимать в двадцать раз серьезнее. Подобное заблуждение все еще имеет место в среде личностей, ступивших на преступный путь, и, если во вкусе им при рождении было отказано категорически, пиши пропало. В лучшем случае дело ограничивалось плащом с глубоким капюшоном, что скрывает физиономию, и замогильным голосом. Или, на худой конец, карнавальной маской, какие почему-то любят надевать женщины.
Все это напрасная трата сил и времени. Поверьте, на нас, профессионалов взломщического фронта, подобные фокусы производят только одно впечатление
из всех возможных. Мы давимся от смеха, хотя внешне остаемся серьезнее не бывает.
Случается, конечно, что заказчику наплевать на условности, и он приходит в каморку Фогарда словно к себе домой, без маскировки и вороха театральных эффектов. Такие субъекты сразу настраивают на нужный лад.
Так же было и с этим типом. Он вошел, плюхнулся на стул и, мне показалось, еле сдержался, чтобы не забросить на край стола ноги в ботфортах. Что-то в нем было залихватское, роднившее его с ландскнехтами, рейтарами и прочей бродячей военной братией. Подкрученные кавалерийские усы, может быть? Или сверкающие, словно у мартовского котяры, зеленые глаза? Думаю, и то, и другое, и сама манера держаться.
Одет не вычурно, даже скромно, но во все дорогое. На голове шляпа. Тяжелая шпага на поясе — вообще произведение искусства. На эфесе блестят весьма недешевые камешки, и сам он почти целиком из золота.
Фогард уже знал его. Мне заказчик представился бароном Виртольдом — без всяких церемоний и громогласно.
— Так-так, — сказал он, улыбаясь. Такими улыбками сбивают с ног женский пол, однако и мы с Бом-Бомом почувствойали некую дезориентацию. — Вся честная компания собралась! Здорово!
— Не могу не согласиться, — ответил я. Виртольд не мог не располагать к себе, но все равно я щурился вежливо-настороженно.
Собственно, он такой же барон, как я — учитель танцев. Впрочем, не отрицаю, что титул имеется, полученный не так давно за какие-нибудь заслуги перед короной. В остальном же Виртольд производил впе-
чатление чистопородного авантюриста, разбойничьей крепкой косточки и всего такого прочего. Короче, человек из смежной сферы деятельности.
Прелюдия закончилась, пора приступать к делу. Фогард Бом-Бом предложил Виртольду вина, но тот отказался. Тогда предложил мне. Я сказал, что не против промочить голосовые связки.
Вино появилось из другого потайного шкафчика. Пока оно лилось в кубки, Виртольд рассматривал меня немигающими веселыми глазами и подкручивал левый ус. Еще когда он вошел, я заметил, что на мизинце его левой руки не хватает фаланги. В целом же его верхние конечности, как можно было ожидать, безусловно, принадлежали фехтовальщику, а не просто щеголю, который таскает с собой шпагу только для того, чтобы при помощи нее охмурять юных дев.
— Так, — сказал Виртольд, — не люблю долгих церемоний! Давайте сделаем все быстро, даже по-военному, если не возражаете!
— Служили? — поинтересовался я.
— Доводилось. Там да сям. Во славу его величества. — Виртольд махнул рукой. — Ладно. Это к делу не относится. Вы спригган? Знаменитый Локи Неуловимый?
— В точку.
— Все, что о вас говорят, — это правда?
— Ну говорят многое, — ответил я, скромно покрываясь румянцем.
— Что вы… обладаете этой штукой… антимагией, что ли?
— Обладаю.
— Хорошо. Очень занятно. Я никогда о таком не слышал.
— Ну вообще-то я такой один.
— А другие спригганы не владеют антимагией?
— Насколько я знаю, нет.
Виртольд довольно кивал. Все это походило на допрос, но чего только иной раз не услышишь от господ заказчиков. Бывает, спрашивают такое, что волосы дыбом поднимаются. Понять их можно — в таком щекотливом деле любому нужны твердые гарантии.
Нынешний гость не стал исключением.
— Позвольте провести в этой связи небольшой тест, — сказал барон, посмотрев сначала на меня, потом на Фогарда.
— Какой тест? — Агент строил из себя моего строгого дядюшку. Он всегда такой, когда возникает необходимость отстаивать мои интересы. — Для чего?
— Я хочу убедиться в наличии этого уникального дара у Локи Неуловимого. Ничего личного, просто небольшая предосторожность.
Я хмыкнул. Видали и такое. Не все клиенты, конечно, знали про антимагию, но те, кто знал, тратили некоторое количество времени, чтобы раздобыть тому доказательство.
Однажды тут был волшебник. За большие деньги он предлагал мне провести полнейшее обследование моего организма, ну полнейшее, разве что не заикался о вскрытии (хотя, наверное, и мечтал об этом). Я отказался наотрез, «хотя нуждался в средствах, а Фогард едва не выставил кудесника за дверь при помощи тяжелой палки.
Виртольд достал из кармана какую-то вещицу ромбовидной формы, с гравировкой, изображающей паука.
— Это амулет. Его назначение — уберегать носителя от различных болезней. Он индивидуален, изготовлен на заказ. Его не может взять в руки никто другой,
кроме меня. Если кто-то его сворует, то далеко не унесет, потому что амулет моментально нагревается до высокой температуры. Испытано неоднократно. — Барон с вопросом воззрился на меня, потягивающего вино из кубка. — Я привык во всем пользоваться проверенными данными, — добавил он. — Повторяю: ничего личного. Если у вас есть антимагия, вам нечего бояться. Дело есть дело.
Фогард недовольно покряхтел, передвигая туда-сюда свое седалище.
— Решать тебе, Локи. Извините, господин барон, это не от недоверия к вам, однако… надо всегда быть начеку…
— Вот именно, — отозвался Виртольд, глядя не на него, а на меня.
— Какая разница, — ответил я. — Результат один.
В моем присутствии не работало ничто магическое. Моя аура начисто вырубала любые сильные заклятия — даже пятого и шестого уровня, если я правильно помню. Те, кто приходил сюда с багажом разных волшебных бирюлек в карманах (многие носят их пачками, на все случаи жизни), вскоре убеждались, что их талисманы, амулеты и обереги потеряли свою силу.
Виртольд был не дурак. Наверняка, кроме этой безделицы, он больше ничего с собой не взял.
Посмотрев в его сверкающие веселые глазищи, я хмыкнул и взял паучий амулет.
Взял, покрутил в пальцах, подкинул несколько раз.
В комнате шумно дышал Виртольд.
— Три тысячи демонов! Это правда! — прохрипел он. — Однажды я сам видел, что случилось с пальцами карманника, который попробовал его у меня стащить!
— Придется вам теперь его выбросить, — сказал я, кладя амулет на стол. — Или обратитесь к волшебни-
ку, который накладывал заклятия. Хотя, опыт показывает, это бесполезно.
Виртольд покачал головой с нескрываемым, как говорят, уважением. Мне было лестно наблюдать, насколько сильно ошеломлен клиент. Обычно это поднимало меня в собственных глазах.
Барон спрятал бесполезную теперь безделушку в карман.
— А разве не должно быть при этом… ну не знаю — шума, грохота, фейерверка? Ну когда чары лопаются?
— Такое бывает, — ответил я. — Нечасто. Когда массивы заклятий опутаны сигнальными нитями, они могут производить все то, что вы сказали. Но для этого требуется высокая квалификация мага. Он должен так сотворить образ, чтобы сигналка вырубилась чуть позже всего остального и успела проорать «Караул!». Сталкивался я с подобным. Это единственное, что может стать препятствием на моем пути, ибо на вой и треск обязательно сбегается охрана. Но опять же — это исключение. Если вы используете особые заклинания-отмычки, которые борются с такими защитами, тогда другое дело. Тут я не специалист. Мне особых знаний не требуется.
— Значит, и волшебством вы заниматься не…
— Не пробовал. Какой смысл?
— В самом дел'е, десять тысяч молний! — захохотал Виртольд, хлопая себя по коленкам. — Выходит, и заколдовать вас невозможно?
— Нет. Попытки были, но, как видите, я — это все еще я, а не кто-нибудь другой.
Барон запрокинул голову. Так гогочут в кабаках и на постоялых дворах подвыпившие гвардейцы.
Фогард снял очки и с хмурой физиономией протирал их квадратным кусочком мягкой ткани.
Я допил вино:
— Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство, Виртольд? Давайте поговорим о деле.
Барон подкрутил ус и с прищуром посмотрел на меня. Да, этот субъект себе на уме. С двойным дном. Не исключено, что оно не единственное. Встречаются такие — словно гномская шкатулка. Открываешь одну, а в ней еще одна, а в ней еще одна и еще — и так далее. Пока с ума не сойдешь.
— Дело! Конечно, дело! Знаете, спригган, я много чего видел в жизни, но вы меня поразили. Я даже забыл, зачем пришел! Вспомнил, да!
Фогард вернул очки на место и сверкнул ими в сторону заказчика. Ни дать ни взять строгий судья.
— В общем, есть одна штука. Хранится она в одном месте. И эту штуку необходимо оттуда изъять. Такова схема.
— Она неизменна со времен творения, — выдал профессиональное заключение Бом-Бом.
— Угу. Эта вещица содержится не под охраной. Она в тумбочке.
— В тумбочке? — спросил Фогард. — Думаете, стоит нанимать сприггана для того, чтобы он по тумбочкам лазил? Придумайте что-нибудь посложней!
— Дело в том, что через несколько дней эту штуку передадут в банк, под надежную охрану. В самое современное и защищенное хранилище.
— А именно? — спросил я.
— Не так и важно, — отмахнулся Виртольд. — У меня нет намерения лезть в банк и нанимать вас для этого. Куда проще не дожидаться, пока положение осложнится, верно? Значит, тумбочка в самый раз. Итак, все просто: комната на втором этаже особняка,
спальня. Охрана проводит обход окрестностей с интервалом в час. Окрестности — это сад.
— А собаки?
— Собаки? Их нет.
Я улыбнулся. Сад без собак, которые гоняются за тобой и даже не лают, мне нравился.
— Кто клиент? — спросил Бом-Бом. Виртольд покручивал ус. На несколько мгновений
неизвестная сила увлекла его в сторону. Об этом можно было судить по отрешенному, задумчивому взгляду, какой встречается у жующей коровы.
Так-так, сказал я себе. И повторил: так-так. Не имея понятия, что это значит.
Червячок сомнения точил мою эльфью душу.
— Насколько я знаю, вам имена не нужны. Или меня неверно информировали? — Виртольд почти фыркнул. Значительная часть веселости исчезла из его взгляда.
Так-так, снова подумал я.
— Господин барон, нам нужно все, что относится к делу. Если имя клиента может как-то помочь, то оно нам тоже пригодится, — объяснил Бом-Бом, крутя мельницу большими пальцами.
— Не думаю, — сказал Виртольд. — Имя его вам точно не пригодится. Он человек богатый, влиятельный, и у него есть то, что нам нужно…
Мы с Фогардом вежливо молчали. Как стряпчие на оглашении завещания.
Виртольд кашлянул и хлопнул своими ландскнехт-скими зубами.
Очень забавно выходит, когда заказчик проговаривается. Он выстроил в своем уме целый героический эпос, пока шел сюда, он сочинил историю, думая, что нам есть какое-то дело до его личной жизни. По ходу
беседы заказчик частенько забывается и неожиданно выдает истинные причины, по которым он решил прибегнуть к помощи взломщика. Ну, решил и решил. Я не сую свой спригганский нос в чужие дела — это одно из правил профессионала. Имейте в виду, что истинного мастера своего дела ваши мотивы занимают в самую последнюю очередь.
Барон наступил на те же грабли. Конечно, он не высыпал на нас всю подноготную, но все равно — это «нам» отложилось в моей памяти.
— Мне необходима та штука, — сказал Виртольд. — И как можно быстрее.
— Как скоро? — осведомился Фогард, качая головой, словно дрессированный слон.
— Послезавтра.
— Вопрос ребром. Что я должен украсть? Позволите узнать?
Виртольд прищурился. Его взгляд вдруг стал тяжелым и прямо-таки вдавил меня в кресло,
— Прямоугольная коробочка, деревянная, обитая бархатом. В ней лежит изумрудная брошь. Послезавтра ночью хозяина не будет дома, поэтому плацдарм для маневров он вам предоставляет. Все просто. Быстрый наскок и отступление. Слышал краем уха, что быстрота и ловкость — ваш конек.
— Вроде того, — ответил я.
— Примените для этого дела весь свой арсенал. — Виртольд, кажется, вспомнил, что должен играть роль грубоватого и своего в доску рубахи-парня. — Беретесь? Три тысячи демонов, будь я взломщиком, я бы уже мчался к объекту!
— Мы помчимся, но не раньше, чем узнаем все детали, — отозвался мой агент. — Начнем с гонорара.
— О-о! Простите, господа, я не учел всех особенностей. Просто вы поразили меня этой штукой, антимагией. Гонорар. Да. Вот тут задаток. Одна треть суммы. Остальное при окончательном расчете. — Барон протянул Фогарду кошелечек. Классика.
Внутри были новенькие золотые талеры. Бом-Бом вынул их на свет, осмотрел и пересчитал, складывая в аккуратные стопочки. Из взломщика переквалифицироваться в счетоводы — такова его судьба.
Стопочки денег были очень красивыми. Они будили алчность даже у меня, бессребреника.
— Хорошо, — сказал Фогард. При виде золота его энтузиазм подрос еще на несколько пунктов. — Насчет оплаты договорились.
Виртольд ощупывал меня цепким взглядом. Он блуждал по мне, словно незримая рука в перчатке, останавливаясь то тут, то там, и часто задерживался надолго. Спустя какое-то время я начал барона кое в чем подозревать. Вряд ли он был людоедом, то есть эльфоедом. Но ведь мог быть любителем мужчин — со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Профессионал не выдает своих эмоций, даже если ему очень хочется. Я принялся чесать свой нос, изображая задумчивость, и все для того, чтобы не дать физиономии перекоситься.
О чем я и говорил. Виртольд полон сюрпризов, возможно, неприятных. О чем он думает по-настоящему, можно только догадываться.
В общем, я изображал из себя скучающего профи, а тем временем по моей спригганской спине гарцевали спригганские мурашки.
Так случалось и прежде и обычно указывало на то, что дело будет трудным и в высшей степени таинственным. Как та моя вылазки в подземный храм Боги-
ни-Сколопендры, расположенный глубоко под Кварталом Краснодеревщиков. О моих приключениях в этой обители кошмара можно написать книгу. Чего я только там не натерпелся и не навидался! Даже Бом-Бом и Руфио не знают всего.
Фогард и Виртольд обсуждали детали операции. Точнее, обсуждал практически только агент. Барон вдруг оказался удивительно скуп на подробности. Я понял. Ему не терпелось смыться отсюда, и он отбивался от вопросов так, словно мы его сюда силой затащили и заставили участвовать в том, что ему до крайности противно.
Может, он просто ненормальный? Все, что мы узнали в следующие несколько минут, нам приходилось вытаскивать из Виртольда буквально клещами.
Нет, он чокнутый. Вдруг сообщив, что ему сейчас некогда, он заверил нас, что сегодня вечером пришлет сюда подробную инструкцию и план дома.
Мы с Фогардом и глазом моргнуть не успели, как Виртольд уже прощался.
— Что ж, — сказал он, — надеюсь, мы сработаемся, Локи Неуловимый. Да?
Я кивнул. Мне вдруг захотелось по-маленькому. Виртольд захохотал.
— Чего только не бывает в жизни, — сказал он, — на какие только дорожки не занесет в один прекрасный момент солдата судьба! В общем, ждите подробных инструкций. Писец уже работает над ними. Удачи, господа!
Он козырнул, бросив руку к полям шляпы, и ускакал прочь. Ну и двигался он! Долгие годы войны и фехтования сделали его стремительным и легким в движениях. С таким бы и я, пожалуй, не стал играть в кошки-мышки.
И что это за последний монолог? Солдат! Судьба! Сработаемся!
Ох и не нравился мне этот взгляд! Конечно, по роду деятельности я имею дело с представителями самой грубой части криминальной среды, но с ними все ясно. Ничего не ясно с этим бароном.
Не много встречалось мне клиентов, от которых кровь стыла в жилах.
Выпав в осадок, я смотрел на закрывшуюся дверь, пока Фогард не привлек мое внимание простым естественным вопросом:
— Локи, ты чего, в штаны наложил?

9

Бывший взломщик стоял в дверях своей лавочки с совком в руках.
— Извини за вазу, — сказал я. — Не знаю, как это получилось. Она просто бросилась под мой локоть. Так было в первый раз, помнишь, а во второй…
— Ладно-ладно, ничего, — ответил агент, — у меня еще одна есть. Надеюсь, успею продать ее до твоего следующего визита…
— Желаю удачи в этом нелегком деле. Вообще, все вещи в твоей лавке как-то странно себя ведут, ты заметил?
— Они так ведут себя, когда ты приходишь, — вздохнул Бом-Бом. — Их всех начинает обуревать жажда самоубийства…
— А тем шкафчиком ты очень дорожил? Фогард вздрогнул. На его лице крупными буквами
было написано страдание, а бакенбарды обвисли, точно побитые молью боевые знамена. Ну а я тут при
чем? Шкафчик сам напросился. Нечего было висеть там, где проходит мое плечо. Ловкость и быстрота — мой конек, так что не надо лезть на рожон.
— Я куплю другой шкафчик, — сказал агент, мечтая поскорее от меня избавиться. Каждая минута, проведенная мною в «Сокровищнице королей», по его мнению, оборачивается колоссальными убытками.
Здесь он, конечно, преувеличивает.
— Хорошо. Тогда пока. Все, как договорились. Завтра утром я у тебя.
Фогард сглотнул, вероятно думая, где бы достать такой большой сейф, куда можно было бы на время моих визитов прятать свой драгоценный хлам.
— Да-да. Локи, не беспокойся, со мной все будет нормально, — сказал Фогард, махая мне и закрывая дверь.
Сделал он это быстрее, чем того требовала дружеская вежливость, но я только пожал плечами. У каждого свои причуды, и Бом-Бом не исключение. К примеру, бывший взломщик каждый вечер вытирает пыль с портрета своей жены-пиратки. Нормален ли он?
Кстати, насчет нормальности. Обсудив поведение Виртольда, мы пришли к единодушному мнению, что у него мозги набекрень. Среди наших заказчиков это не редкость, и Виртольд в целом вполне вписывался в определенный процент типов, страдающих легкой шизофренией.
В общем-то это не имело особенного значения. Есть цель, есть хорошая оплата. Сегодня вечером я прогуляюсь по указанному адресу и разведаю обстановку. Прикину план наступления и отхода, проверю, как обстоит дело с крышами. В районе, где обитал клиент, я работал мало, так уж вышло, поэтому освежить в памяти подробности было необходимо.
Но это позже. Сейчас домой — и за уборку. Потом смотаюсь к сестре, чтобы она починила мою воровскую одежонку. Потом…
Ноги сами несли меня куда-то, и, перебирая в уме нехитрые мыслишки, я успел отойти от «Сокровищницы королей» на полтора квартала. Насвистывая, сунув руки в карманы, Локи успевал радоваться солнечному дню и свежему ветерочку — и продолжал бы и дальше в таком духе, если бы не чья-то реплика.
— А? — Я обернулся.
Прохожие были сонными и ползли по улице, как мухи, измазанные медом. Никому не было до меня дела, кроме одной благообразной женщины с красивым декольте. Она смотрела на Локи умоляющими глазами, на щечках ее рдел румянец. В руках вертелся небольшой черный веер с белыми цветочками.
Декольте привлекло мое внимание, а потом я понял, что откровенно глазеть не слишком прилично, и поднял взгляд на милое лицо. Лицо стало еще милее, когда его хозяйка всплеснула руками. Из меня чуть не вышибло слезу.
— Вы что-то сказали? — спросил я, когда смог отлепить язык от нёба.
— Я извинилась.
— Зачем вам извиняться?
— Так сложились обстоятельства, — вздохнула дама.
— Хм… вы имеете в виду, что судьба жестока? — Да!
Она посмотрела мне в глаза, и я начал подтаивать, как восковая свеча на яростном солнцепеке.
— И чем же я могу вам помочь?
Моя душа жаждала именно этого: я хотел помочь даме во что бы то ни стало.
— Там, за углом. Вон там, за вашей спиной…
— Ага.
— Там есть одна старушка. Бедная и несчастная старушка. Она стоит у бордюра и не может перейти через улицу. Это очень печальная история…
У меня защипало в носу. Я моргнул раз десять, не в силах взять в толк, при чем тут старушка.
— Она хочет, чтобы вы ей помогли, — сказала прекрасная дама, раскрывая веер. Он трепетал в ее руке, словно крылышко гигантской бабочки.
— Я?
— Вы, и только вы! Может быть, от вас зависит судьба этого несчастного создания! — Прекрасная дама подпустила вздох в свою белую грудь.
Я размяк еще больше. Удивительно, как меня удержали ноги.
— Старушке приходится рассчитывать только на ваше милосердие! Переведите ее через улицу. Это все, что она просит!
— А почему именно я?
Этим вопросом я несколько испортил романтизм момента. Бровки дамы устремились к переносице, но тут же разошлись и встали домиком.
— Если бы я знала! Я сама предложила ей, но старушка наотрез отказалась от моей помощи. Нет, сказала она твердо, мне нужен только вон тот спригган.
— Да что вы говорите, — отозвался я.
— А еще она сказала, что из всех, кто топчет мостовую в этот момент и в этом месте, вы самый милосердный! — добавила прекрасная дама.
— Откуда же ей знать? — проворковал я.
Слеза выкатилась из прекрасного левого глаза женщины и покатилась по алебастровой щеке, украшенной пятном румянца. Мой организм прямо ёкнул.
— Сердце, истосковавшееся по милосердию, знает больше, чем разум…
О, отлично сказано! Прямо для книжки!
Эта слеза решила дело. Оставаясь на месте, я причиняю невыносимые страдания сразу двум существам. Никто не скажет, что Локи бездушный изверг, и сейчас я это докажу.
— Значит, перевести через улицу?
— Ага, — сказала прекрасная дама. — Это все, что от вас требуется.:.
Странные фортели выкидывает судьба. Разве я об этом не знал? Разве была у меня какая-то причина сомневаться? А что насчет Неумолимого Рока с кирпичом? Его удары не всегда похожи на удары, иногда на легкий толчок, но ведь и его бывает достаточно, чтобы сигануть в пропасть, размахивая конечностями и вопя во все горло.
Впрочем, все равно. Прекрасная дама смотрела на меня так, что любой нормальный мужчина на моем месте просто обязан был ради нее свернуть себе шею.
— Хорошо, — сказал я. — Старушку перевести — это раз плюнуть.
— Потом возвращайтесь… — ответила дама, пряча нижнюю половину лица за веером.
Я улыбнулся так ослепительно, как только мог, и отправился за угол пружинящей походкой. Пусть видит, что не зря планида свела нас в этот час и в эту минуту…
За углом я остановился. У бордюра лежала кучка свежего конского навоза. При всем воображении его нельзя было принять за страдающую женщину преклонных лет. Если здесь, конечно, не колдовство. Может быть, страдалицу превратил в это какой-нибудь злюка-чернокнижник?
Очень странно. Кругом люди и нелюди, всякие разные, но все по большей части молодые и средневозрастные.
— А где же старушка? — спросил я.
— Я старушка!

10

Так мог бы сказать динозавр, если бы умел складывать слова, и я не подпрыгнул до небес только потому, что на плечо мне опустилась какая-то штука весом килограммов в пятьсот.
— Спокойно, чувак, дергаться не надо. Если что&gt; мы старые друзья. Понял?
— П-понял.
Руфио мог бы что-нибудь сказать в мой адрес. Что-нибудь безумно обидное вроде: «Только такой идиот, как ты, на это способен! Вляпался, как воробей в теплые удобрения!»
Да, я вляпался. Когда тебя облапошивают на улице как последнего провинциала, причем ловят на бесхитростный детский трюк, по-другому это не назовешь. Прав был Руфио, прав Фогард. Я стал слишком беспечным. Как это звучало? Халатное отношение к собственному здоровью? В общем, похоже,
То, что положили мне на плечо, было рукой. Рука принадлежала какому-то большому существу, и я очень боялся посмотреть, что именно это за существо. Однако мне пришлось, потому что появилась вторая рука и повернула меня на сто восемьдесят градусов. К счастью — человек. К несчастью — он размером с приличную гору. И к еще большему несчастью, рожа у него такая, что просто не лезет ни в какие ворота. Из
плаща, который свисал с его плеч, можно было сделать натяжной купол для передвижного цирка,
— Меня зовут Варг, — сказал мой новый старый друг. — А ты Локи.
— Да. Никакой ошибки. Ну хоть не отрицаешь.
Варг демонстрировал странное в такой ситуации дружелюбие. Или это у него манера особая? Грабя честных граждан среди бела дня у всех на глазах, улыбаться? Да-а… А когда он будет размазывать меня по стенке, он что, захохочет во все слоновье горло?
Интересно, где же его сообщница? Оставалось гадать, как, где и при каких обстоятельствах образовалась подобная шайка.
Поискав свое сердце в пятках, я понял, что оно провалилось гораздо дальше, чем принято в таких случаях.
Мой взгляд съехал на крышу ближайшего дома. Если бы оказаться сейчас наверху! Уже через секунду Варг остался бы в сорока милях за моей спиной. Я бы успел добраться до моей норы и выпить чаю, а мордоворот бы до сих пор почесывал затылок, недоумевая, куда же я подевался…
— Не отрицаю. Просто… для разнообразия… можно кое-что узнать?
— Нет. Все узнаешь потом, — ответил гигант и свистнул.
Я пошарил глазами по сторонам. Помощи ждать неоткуда. Прохожие плыли по тротуарам, словно призраки, а стражу, разумеется, не найти и в радиусе десяти кварталов.
Невзирая на богатырский свист моего пленителя, обстановка на улице осталась спокойная. Обыватели Кавароны привычны ко всякого рода катаклизмам, вот
в чем беда. Даже такие страшные звуки, какой только что издал бандит, не могли вывести их из равновесия.
— Когда потом? Хочу сейчас.
— Да ты борзый, чувак, — хмыкнул Варг.
Я подумал, что надо было остаться сегодня дома и притвориться, что у меня самая высокая температура в мире. Фогард бы понял и пожалел меня. Но ведь никогда не знаешь, где упадешь, да и соломки чаще всего под рукой не оказывается.
Руфио, где ты со своими советами?
— Поставь себя на мое место, — сказал я.
— Зачем?
— Не знаю. Пытаюсь воззвать к твоей совести, старый друг.
— Чего? К чему ты взываешь?
— Не обращай внимания. От страха я обыкновенно начинаю бредить.
— Оно и видно, — прогундел Варг, оглядываясь по сторонам.
Кого-то ждал. Помощников? Сообщников? Зачем? Разве он не способен завязать меня в узел одними своими пальцами?
Скверное положение. Думай, Локи. Думай. Как ты раньше выбирался из таких ситуаций? За семь лет карьеры взломщика случалось всякое, и ты всегда находил достойный выход.
Достойный выход для каждого вора — стремительная ретирада. Иногда ей предшествует небольшая рукопашная потасовка, если злая судьба бросает его, любимчика фортуны, в руки не шибко умелых охранников, но в основном до этого не доходит. Спасение взломщика в быстроте. Умение увеличивать дистанцию между собой и преследователями — самый верный залог долголетия.
На плечи мне давили теперь две очень тяжелые руки. И речи быть не могло, чтобы применить к ним все те приемы высвобождения, какие я знаю.
— Варг! — А?
— А та дама, она кто? Которая про старушку говорила?
— Дама-то? А тебе зачем знать?
— Ну… это логичный вопрос. Я очарован.
— Еще бы, — ощерилась гора плоти и костей. — Таков и был расчет… Так, чего это они там не едут?
Начавшая было возвращаться на место душа снова рухнула в черную бездну.
— Слушай, тебе не кажется, что мы стоим у всех на виду несколько… двусмысленно? — спросил я. — Ты большой, я маленький. Ты держишь свои руки на моих плечах как-то не по-дружески. Я начинаю смущаться. Сейчас мои уши зардеют. Я еле удерживаюсь, чтобы не захлопать ресничками…
До Варга дошло, но не сразу. А потом его физиономия, похожая на потрескавшийся валун, сделалась еще страшнее.
— Ах ты, прыщ гнойный! Я тебе сейчас эти уши пообрываю!.. Моль бледная!
Рыку, поднимающемуся из утробы Варга, позавидовал бы даже саблезубый тигр. Если бы у меня имелась шерсть на загривке, она бы встала дыбом, а так я всего лишь поседел на десяток волосков.
— Ты чего себе позволяешь… да я тебя…
Я рассчитывал, что «уличенный» в подобном безобразии Варг быстренько уберет руки с моих плеч, но не тут-то было.
Из-за поворота, оглашая каваронские ландшафты адским грохотом, вылетела карета, запряженная па-
рой лошадей. На вираже она накренилась, едва не перевернувшись, и через мгновение была уже рядом с нами. Впечатляет. Возница — какой-то мрачный хмырь в шляпе до самых бровей — свое дело знал.
Лошади дергали головами и раздували ноздри. Кажется, этим благородным созданиям я тоже не нравился. В их взглядах читалось жгучее желание сплясать на моих ребрах подкованными копытами.
Что за день сегодня такой? Неужели Року еще не надоело измываться над несчастным спригганом? Ничего я не прошу, дайте мне только несколько часов спокойного житья-бытья, чтобы ничего за это время на меня не падало, ничто не лезло под ноги, ничего кругом не разбивалось и не ломалось, подтачивая во мне веру в себя.
Мечтать не вредно, говорите?
Ну и ладно.
Гордо вскинув голову, я стремился показать, что не боюсь встречи с судьбой. Давай, Рок, вытаскивай свой кирпич. Моя черепушка достаточно натренирована.
— Ты едешь со мной, — прорычал Варг, поворачивая меня фасадом к карете.
Через мгновение лошади издали дружное ржание. Не нравится? Ха! А мне-то как!
— Ты сидишь смирно и не дрыгаешься, — добавил гигант. — Я делаю тебе одолжение и, согласно приказу, не надеваю на тебя кандалы и не связываю руки. Но есть и другой приказ — надеть и связать в случае акций открытого неповиновения. Понял, чувак? Выбирай. Или ты будешь ехать как все нормальные древесные эльфы сидя, или будешь лежать на полу в скрюченной позе.
— Чего тут выбирать? Сидя.
— Нормуль. Заходи!
Варг подтащил меня к карете, словно котенка, держа за шиворот, поднял над мостовой и зашвырнул внутрь. Я хотел сказать ему, что нормальные древесные эльфы входят в транспортные средства по-другому, но понял, что толку не будет. Слово «милосердие» Варгу было неведомо.
Забравшись в карету следом за мной, он рявкнул кучеру: «Трогай!»
Экипаж взял с места — и я, только-только поднявшись с пола, брякнулся о заднюю стенку кабины. Варг широко ухмылялся, сидя напротив меня и держась за поручни.
Локи Неуловимый отклеился от обивки и, охая, стек на сиденье.
Карета оказалась довольно потертой, внутри и снаружи никаких знаков отличия — ни гербов, ни цеховых клейм. Полнейшее инкогнито. В марках экипажей я не разбирался, поэтому не мог сказать, где и когда ее могли изготовить.
Почесав ушибленную голову, я указал на шторки, плотно закрывающие окна с обеих сторон.
— Смотреть нельзя?
— Нет, — ответил Варг.
— Это чтобы, я не смог запомнить дорогу? — Да.
Ему бы работать в справочном бюро. Лаконичные и исчерпывающие ответы были просто шикарны.
Мы подпрыгивали на ухабах, дребезжали по брусчатке, раскачивались на участках грунтовой дороги. Я сидел, вцепившись в поручень, словно кот, боящийся слезть с дерева, и ждал катастрофы, В днище бились камешки, плескалась грязная вода, а колеса грохотали, словно литавры.
— А нельзя ли помедленней?! — проорал я, с надеждой взирая на гиганта.
— Нет.
Другого ответа я и не ожидал.
Возница, как мне казалось, с каждой минутой увеличивал скорость. Карета просто летела, презрев все препятствия, Я был уверен лишь в одном: мы все еще в Кавароне. Периодически колымага поворачивала, и все ее части принимались скрипеть и трещать. Интересно, что будет, если на нашем пути вдруг вырастет каменная стена?
Что касается Варга, то он получал удовольствие. Блаженство, написанное на этих устрашающих лицевых рельефах, повергло меня в замешательство. Не иначе я стал добычей не только банды грабителей, но и психов.
В голову мою лезло все что угодно. Вспоминая и строя гипотезы, кому из бонз криминального мира я мог нечаянно перейти дорогу, Локи Неуловимый понял, что в такой трясучей обстановке размышлять — гиблое дело. Несомненно, везут меня в какое-то тайное место. В логово. Я не связан, и обращались со мной до сей поры довольно сносно. Вывод: им я нужен живым и здоровым. Радует и еще один момент. Мне не дозволяется знать дорогу, а это означает, что после какой-то важной беседы я могу пойти домой.
Я логично рассуждаю? Логично.
Карета налетела на что-то твердое. Задумавшись, я ослабил хватку, оторвался от поручня и врезался головой в потолок. Через мгновение Варг поднял меня — опять за шкирку — и усадил на прежнее место.
Они сектанты, подумал я. Похищают людей и нелюдей. Пытки начинаются с первой минуты. Тебя са-
жают в карету и везут на огромной скорости, чтобы посеять ужас в твоей душе и лишить воли. А потом засовывают в ненасытную утробу огромного идола и прыгают вокруг него без нижнего белья.
Но почему в качестве жертвы выбрали меня? На улице, между прочим, народу было много. Какой толк от тощего древесного эльфа?
Карета снова загрохотала по брусчатке. Возница издал очередной устрашающий вопль и щелкнул кнутом. Эх, взглянуть бы, где мы, только одним глазком!
Я заметил, что Варг смотрит на меня. Сжавшись в уголке, спригган подтянул колени к подбородку и пялился в стену громадными выпученными глазами.
Скептически-снисходительная улыбка проползла по Варговым губам, и я опустил ноги на пол, делая вид, что ездить в неопознанных каретах с бешеной скоростью неизвестно куда — мое любимое развлечение. Гигант прищурился. Я прищурился в ответ. Мне надо было показать, что я не боюсь, хотя очень трудно это сделать, когда плывешь по океану неизвестности, а берег все отдаляется и скоро пропадает из виду.
Да еще мистический ужас. Он заползал в мое сердце и грозил обосноваться там надолго. Ну это уже наглость. Приперся словно к себе домой!
Мужественно сжав зубы, я пошевелил бровями, а через секунду инерция оторвала мои кости от сиденья.
Проклятая карета остановилась.
Приехали, называется.
— Ты похож на червяка, — сообщил Варг, отлепляя меня от своей груди.
Я походил на умирающую скумбрию. Грудь у гиганта оказалась очень твердой.
— Чем это я похож? — просипел Локи, вспоминая, кто он и где он.
— Такой же бесхребетный.
— Ну-ну!
— Хы, оно еще и вякает.
— Отпусти!
Варг держал меня за шиворот, а я дергался, словно марионетка. Нет, это форменное безобразие. Никогда, никогда в жизни сприггана не подвергали такому унижению. Зашипев, я пнул гиганта по руке.
— Потише, чувак, не то больно сделаю!
— Уже сделал!
— Когда?
— Тебе бы понравилось, если какой-нибудь шкаф хватал бы тебя за загривок?
— Меня?
— Тебя!!! — пропищал я, становясь похожим на Руфио.
— О-о! — сказал Варг, заметив, как я окрысился.
— Ты втоптал в грязь мое самолюбие!
— Ишь ты! Самолюбие еще какое-то…
— Отпусти!
Варг разжал пальцы. Я шмякнулся на пол кареты и тут же вскочил, одергивая на себе куртку.
— Между прочим, если у вас какое-то дело ко мне, можно было поговорить и по-человечески!
— Мне велено взять и привезти тебя куда надо, — ответил Варг, разводя руками.
— А куда надо?
— А куда надо, туда и надо.
Боги, что задень? Картинно сокрушаясь, я не заметил, как Варг вытаскивает что-то из кармана. Через мгновение на мою голову наделось что-то наподобие матерчатого мешка.
— Ну еще не хватало! — взбрыкнул я.
— Тихо, тихо. Это ради твоей же безопасности! Мало ли чего? Не смей снимать, не то я применю насилие!
— Кто бы сомневался.
Мешок оказался чистым, и ткань не слишком плотная, поэтому дышать было можно.
— Неужели без этого не обойтись? — спросил я. Надеюсь, не слишком жалобно, а то подумает, что я в штаны наложил.
— Нет. Конспирация. Слышал?
— Ха! Да это мое второе имя! — фыркнул я.
— Руки связывать не стану, если гарантируешь, что будешь вести себя смирно. Мы всего лишь выйдем из кареты и пойдем.
— А мой труп не найдут утром в сточной канаве?
— Не должны, — сказал Варг, открывая дверцу и выбираясь наружу. — Двигай.
Сейчас он обращался со мной раза в три вежливее. За шиворот схватил, но вынул из экипажа аккуратно и так же поставил на землю. Я ничего не видел. Единственный кусочек внешнего мира становился мне доступен, если я опускал глаза и смотрел в щелочку между щекой и краем мешка. Ничего в щелочке интересного не оказалось. Моя собственная нога, булыжники облицовки, трава.
Снова одолеваемый мрачными размышлениями, я вздрогнул. Тяжелая длань Варга опустилась мне на плечо.
— Пошли.
И мы пошли.
Чувствовал я себя то ли шпионом, то ли героем авантюрного романа. Варг топал рядом со мной и даже насвистывал. Время от времени спотыкаясь,
Локи навострял уши и нюх. Никаких архиважных сведений в результате я не получил. Откуда-то пахнет готовящейся едой, горит камин, неподалеку конюшня. Где-то гуляют и кудахчут куры. В остальном — тишина и покой, словно на погосте.
Что там пишут в авантюрных романах? Правильно: затишье перед бурей.

11

Мешок с моей головы Варг снял только в комнате.
Так и есть. Я либо в замке, либо в особняке. Обстановка вроде спартанской, почти никакой роскоши, кроме двух-трех приличных гобеленов. Камин, овитый каменными драконами. Латный комплект, висящий на вбитых в стену крюках, — наверное, он принадлежал какому-нибудь славному герою, одному из тех, кем гордится наше королевство.
И овальный стол с четырьмя хмурыми господами в довесок.
— Садись! — Варг надавил на мои плечи и припечатал к стулу. Все предсказуемо, так, как я предполагал. — И без фокусов!
— Я что, фокусник? — Локи не мог не огрызнуться. Интересно, как можно отомстить мордовороту за мое попранное достоинство?
Варг не стал комментировать и отошел к двери, через которую мы только что проковыляли. Я переключился на группу людей. Именно к ним меня привезли на приватную беседу, очевидно полагая, что я мечтал об этом с младых ногтей.
Как я уже сказал, их было четверо, и больше всего они напоминали заговорщиков. У них всегда такие
лица, даже не знаю, как это описать. Насквозь пропитанные конспирацией, что ли. Конспирация присутствовала и в позах, которые они придали своим телам. Словно каждый готов был в любую секунду задать стрекача.
Одно такое лицо я узнал. Старый знакомый, барон Виртольд. Почему я не удивляюсь? А потому, что в глубине души давно подозревал, что дело нечисто. Бравый вояка недаром изучал меня так пристально, что я начал подозревать его в нехороших вещах. Теперь ясно — заговорщики просто не могут смотреть на кого-либо по-другому. Это у них в крови.
Напялив на себя маску скучающей незаинтересованности, я положил ногу на ногу и скрестил руки на груди.
— Как поездка, Локи? — спросил Виртольд. — Не сильно стрясло?
Он сидел крайним слева от меня.
— Да я всегда так езжу, — ответил я. — Говорю кучеру, чтобы гнал во весь опор, чтобы заставлял лошадей чесать во все лопатки, не разбирая дороги. А ваш возница — дилетант. Я думал, что мы уже никогда никуда не приедем.
Трое других господ переглянулись. Те, кто никогда раньше не общался со спригганом, иногда теряются.
Я даже подумал, не намерены ли они задать стрекача прямо сейчас.
— Что ж… — улыбнулся Виртольд. На его физию возвращалось знакомое выражение, ну то, что делало его похожим на мартовского кота. Усищи торчат, глаза горят неугасимым огнем. — Очень хорошо. Хочу сразу извиниться за причиненные неудобства, Локи. Дело не требует отлагательств. И если Варг причинил тебе неприятности, прости его. Он не привык к курту-
азности и салонному поведению, потому как всю жизнь был простым солдатом.
Я оглянулся на гиганта, обернутого в цирковой тент. Я хотел, чтобы он видел мой злобный взгляд, брошенный под острым утлом, и преисполнился стыда.
Он увидел, но булыжник его обширного лица ничуть не дрогнул.
— Я прощу его, только если узнаю, ради чего терпел все эти муки, — сказал я.
— Узнаешь. Позволь для начала представить тебе моих друзей. — Виртольд поднялся, ибо дворян, пускай и новоиспеченных, требуется презентовать стоя. Должно быть, таковы законы куртуазии, или как там это называется.
Виртольд пошел слева направо, если смотреть с моей стороны.
— Траймон Велигор, барон Сангримы и Гонта. Это где-то на север от Кавароны, если я хоть что-нибудь понимаю в географии.
Траймон поднял руку в перчатке с крагой и кивнул. Ну и постная морда. Ничем, в принципе, не примечательная, за исключением короткого шрама с левой стороны одной из лобных долей.
— Гизанс Мельт, барон Джиракла.
Этот заговорщик являлся обладателем толстых небритых щек и воротника под горлышко, над которым эти щеки нависали, словно пустые бурдюки из-под вина. Глазенки Гизанса были точно юркие зубастые зверьки. Ими он шарил по мне, словно хотел укусить. Не исключаю, впрочем, что это и есть его истинное желание.
Все, мне хана.
Услышав свое имя, Гизанс вздрогнул, точно к его спине приложили холодную ложку, и поинтересовался, как я доехал, не стрясло ли меня.
Очевидно, барон, когда об этом спрашивал Виртольд, был в каком-то другом месте.
Поперхнувшись, я ответил, что полный порядок, лучше и быть не может, на что толстощекий хихикнул.
Вот иногда смотришь на кого-то, и у тебя мурашки бегут по спине. От Гизанса у меня бежали. Я присмотрелся. Щетина у него была синеватая, и это наводило на жутковатые мысли. Ходили-бродили по королевству сказки-слухи о Синей Бороде и его кровавых проделках…
Четвертым тоже оказался барон. Что такое? Баронское собрание у них тут? Или клуб? Или кружок резьбы по дереву? Пора бы им предпринять должные меры и обзавестись хоть каким-нибудь графом, пусть самым завалящим. Иначе их компанию просто не будут воспринимать всерьез. Особенно ежели это, как я предполагаю, заговор.
— Тотофар, барон Гленкисс.
Тотофар к тому же оказался самым старым из компании. На его шее висела толстенная цепь с крупным рубином. Я уже давно определил на глазок его вес и стоимость на черном рынке. Свистнуть, что ли?
Виртольд поглядел на меня, словно ваш покорный слуга вдруг забыл ответ на экзаменационный вопрос. Я показал лицом: чего изволите? Барон нахмурился. Я не знал, что ему нужно. В мои сегодняшние планы не входило падать перед благородным собранием на колени. Не дождутся. Давая понять, что вассальные церемонии меня не интересуют, я просто сказал:
— Привет, очень рад знакомству!
Бароны снова переглянулись. Кажется, мой реальный образ не вписывался в то прокрустово ложе, которое они сколотили в своем воображении. А чего, интересно, они ожидали? Я — взломщик. С их точки зрения, маргинал из низов, который зарабатывает на жизнь тем, что избавляет богатеев от излишков золота и драгоценных каменьев. Кстати, моим клиентом мог стать каждый из них, и, вероятно, до чего-то такого бароны уже дотумкали.
Ну а мне что? Я не золотой талер, чтобы всем нравиться.
Виртольд вздохнул.
— Локи, у нас важное дело. Важное задание для тебя. Заказ, — сказал он. — Прошу, отнесись к этому со всей серьезностью.
— Я серьезен, — сказал я. — Во всем королевстве нет никого серьезней меня, Виртольд. А знаешь почему?
— Нет.
Непонятливые эти аристократы. Чему их только в школе учат? Хотя, если Виртольд и вправду стал бароном недавно, благодаря боевым заслугам, школы в его жизни вообще могло не быть. Такое упущение — норма среди среднего и низшего классов.
— А потому, — сказал я, — что меня самым наглым образом обвели вокруг пальца — дешевым приемом, достойным разве что мелкого пошиба мошенников, — а потом насильно зашвырнули в карету и увезли! На глазах у изумленной публики! Откуда я знаю, куда меня везли и чего собирались сделать? А если бы я помер от сердечного приступа? А если бы Варг переусердствовал и уложил меня в гипс на полгода? Или в сыру землю, но уже навечно? Он ведь мог!
Виртольд кусал губу. Видимо, она казалась ему чрезвычайно вкусной. Щеки барона заливались алым.
— Запишите в протокол! Я протестую! Я серьезен! Я требую извинений!
Бароны вылупились, как сычи. Не каждый день у них требуют эту штуку такие, как я. Спригганы так вообще никогда.
— Локи, не горячись, — сказал Виртольд.
— Дешевый спектакль! — отозвался я, вынося приговор всему плану заговорщиков. — Так дела не делаются, как говорят в нашей криминальной среде. Не знали? Если что-то надо, говори сразу или назначай встречу. Взаимное уважение в этом вопросе — залог удачного исхода дела. Хватать посреди улицы и запихивать в кареты — это дурной вкус, господа. Можете дать мне по башке за такую наглость, но я говорю чистую правду, а на правду не обижаются!
— Он слишком много болтает, — сказал барон Траймон барону Гизансу.
Толстощекий кивнул. О да, говорил он этим, я знал, я сразу так и понял.
На миг у меня отвалился ням-ням, но я вернул его на место и снова закипел от возмущения. Я им не букашка, а они не энтомологи, чтобы рассматривать меня через лупу.
Виртольд засопел в усы и огненным взором прошелся по благородному собранию. От собрания веяло снобизмом на три версты.
Только сейчас я подумал, что моя смелость может выйти мне боком. Играть на нервах у аристократии довольно опасно, особенно если в их ряды затесался сам Синяя Борода. Наверное, лучше сменить тактику.
— Хорошо, Локи, хорошо! Пять тысяч гоблинов! — Виртольд двинул кулаком по столу. — Если Варг перестарался, то, как я уже говорил, он не нарочно! От
имени всех присутствующих я приношу тебе, о спригган, свои извинения. Я не переломлюсь.
Ишь ты, сколько демократизма! Сразу видно, что человек этот не родился в лоне правящего класса. Иные на его месте переломились бы уже в трех местах.
— Доволен, спригган? — прорычал Виртольд.
Я одернул на себе курточку, сощелкнул с предплечья пушинку и кивнул.
— Славно, славно. Надеюсь, недоразумение улажено, — продолжил барон, — мы должны достичь полного взаимопонимания.
— Безусловно.
— Не забывай, Локи. Твои неприятности и неудобства будут компенсированы.
— Да? — Наверное, что-то в моих глазах (должно быть, жадность) подвигло барона на смешок, — Чем?
— Звонкой монетой, спригган.
— Другой разговор, совсем другой разговор. Тотофар причмокнул. Еще один сноб. Если ему
противно находиться в одной комнате со мной, почему он не выйдет? Поспал бы пока в гамаке в прохладной тени душистых лип.
— Я не мог разговаривать с тобой, Локи, в лавке Фогарда, потому что не хочу впутывать сюда твоего агента.
— Боюсь, он все равно узнает, — сказал я.
— Ладно, это не главное. Как ты понимаешь, мой заказ — только для отвода глаз.
— Значит, вранье?
— Вранье. Я приходил с единственной целью — проверить, правда ли ты обладаешь антимагической аурой. Амулет меня убедил. Следующим этапом было поскорее уйти и приступить к следующей фазе операции.
— Значит, это не экспромт?
— Ни в коем разе. Крутые времена требуют крутых решений. И быстроты. Поэтому тебя засунули в карету и привезли сюда.
— А та женщина, которая рассказала мне историю про старушку? Я чуть не прослезился. Она взяла меня за живое.
— Так и было задумано, — ответил Виртольд. — Банальный трюк со старушкой мог бы сработать, только если бы ты поверил и, очарованный, отправился совершать подвиг.
— К чему такие сложности? — пожал я плечами. — Разве нельзя было резко притормозить рядом со мной, когда я шел по тротуару, погруженный в мысли, и сграбастать? Хлоп — я в карете, и мы мчимся в зловещую ночь, где свистит ветер и светит дьявольская луна…
Виртольд сдвинул брови и откашлялся. Остальные бароны сидели словно мыла наелись. Любо-дорого поглядеть.
— Мы наводили о тебе справки. Наши поиски подходящей кандидатуры продолжались достаточно долго. Мы знали, на что ты способен. Какова гарантия, что ты не дашь деру, почуяв опасность, если мы прибегнем к резкому торможению у тротуара?
— Никакой, — сказал я. — Бегаю я быстро…
— Вот именно. Мы должны были действовать наверняка. Твой разум обязан был попасть под чары прекрасной незнакомки, и он попал. Твоя бдительность упала ниже нулевой отметки, разве нет? Остальное дело техники. Варг в образе старушки поджидал тебя за углом, а карета чуть в отдалении. Операцию разрабатывал лично я, и она прошла без сучка без задоринки.
— Не могу не согласиться, — пробурчал спригган. — Талант налицо.
— Той женщиной была моя супруга, — добавил Виртольд. — Аранна.
Я всегда считал себя тертым калачом, но сейчас меня точно огрел по башке барон Гизанс, он же предположительно Синяя Борода.
— Удивлен? — спросил Виртольд, заметив, что со мной что-то не то.
— Слегка…
— Чему же?
— Ну… баронесса и все такое и вдруг занимается этим… Разве аристократ может отпустить супругу охмурять на улице первого встречного?
— Может, если надо для дела… Ну что на это скажешь?
— К тому же ты не первый встречный был, а объект, находившийся в оперативной разработке, — добавил барон.
Далеко, наверное, шагнула нынче военная мысль, если ее адепты изъясняются такими жуткими словами.
— Выходит, эта прекраснейшая из женщин тоже в вашем заговоре? — спросил я.
— А кто говорил о заговоре? — пропищал тоненьким голосом самый старый из баронов, Тотофар.
Такой голос не приличествует убеленному сединами воителю. Если только в какой-нибудь давней битве во славу короны он не получил специфического ранения. Откуда мне, в конце концов, знать?
— Никто не говорил, — поддержал Тотофара Траймон. — Советую не забываться, господин вор.
— Я взломщик.
— Все равно, — отмахнулся Траймон.
— Как бы тебе это сказать, Локи… — встрял Виртольд, обладатель столь волнующей жены. — Заговор… может быть, слишком громко… с другой стороны…
Бароны поглядели на него со всей суровостью, требуя соблюдать должный уровень конспирации. Прямо дети малые. Неужели они думали, что по их физиономиям ничего такого прочесть нельзя? Да если бы даже они разгуливали по центральной площади Кавароны с табличками на пузе, об их принадлежности к заговорщикам мог бы судить любой не умеющий читать. А таких большинство.
— Послушайте, господа, — сказал я. — Меня не интересуют политика, экономика и военное дело. Все это не мое. Вы знаете, кто я. Если есть работа, значит, я буду ее выполнять — если договоримся, конечно. Кстати, барон Виртольд заплатил немалый задаток. Посему приступим к обсуждению. Не люблю это делать без моего агента, но уж как есть.
Баронское собрание немножко погудело. Громче всех, подобно громадному шершню, гудел Синяя Борода Гизанс.
Виртольд покрутил усы.
— В самом деле, — сказал он. — Мы хотим, чтобы ты украл для нас, одну вещь.
— Какую?
— Либо украл вещь, либо выведал, где лежит нечто, которое с помощью этой вещи можно найти.
— Это две большие разницы.
— Не думаю. Я имел в виду, что на месте тебе придется действовать по обстоятельствам.
— Слишком заумно. Конкретнее.
Виртольд посмотрел на коллег. Откуда они берут мыло? Под столом, что ли, прячут? Морды у всех та-
кие, словно опять съели по немаленькой порции. У меня самого начинает в животе крутить.
— Ты слышал когда-нибудь о Черной Кассе, Локи?
— Нет… То есть это что-то из области городских легенд. Да?
— Для большинства обывателей. Что ты знаешь о ней, спригган?
Хороший вопрос. Так, покопаемся в памяти. В общем-то ничего, кроме туманных намеков и обрывочных подробностей, я там не нашел.
— Черная Касса — это нечто вроде бандитского банка. Был такой обычай. Раз в год все боссы криминального мира Кавароны, согласно достигнутой ранее договоренности, вносили в нее средства, накопленные грабежом, воровством и прочим. Если кому-то нужны были денежки на какое-то дело, он мог, если был вкладчиком, что-то заимствовать оттуда. Идея вроде бы благородная. Говорят, в течение пятидесяти лет она работала…
— Ну и? — Виртольд смотрел на меня, остальные бароны тоже.
Думали, наверное, что я энциклопедия абсолютного знания, особенно в области столичной истории.
— Легенды говорят, ее сперли. Всю Черную Кассу. Огромные деньги в виде золотых слитков, драгоценностей, артефактов и прочего. Просто однажды ее Хранитель исчез и прихватил все барахлишко. Ну и шум, должно быть, поднялся. Воображаю!
— Верно. И все? Больше ничего не знаешь? — спросил Виртольд. На его лбу бушевал океан горячего пота. Мартовский кот, завидевший симпатичную кошечку, — вот как вел себя барон. Его аж трясло.
Неужели дело в… Ого, от такого предположения у меня снова мурашки побежали по телу. Неспроста зашел такой разговор. И не для того ведь, чтобы послу-
шать сказку в моем исполнении, приволок меня сюда красавец Варг.
— Говорят, что искали Хранителя долго, перевернули весь город вверх дном, заглянули под каждый камешек, каждый листик. Результат нулевой. Как корова языком слизнула и его, и денежки. Надуть самых отъявленных и самых страшных злодеев — внаглую бросив им вызов, наплевав на авторитет! Это надо уметь. Потом вроде бы поиски перекинулись на остальное королевство. И тут началось. Бурная деятельность охотников за Кассой привлекла внимание властей. Король возмутился тем, что в его владениях открыто хозяйничают всякие отбросы общества, и велел страже и армии принять наконец меры. Легенды говорят, что это был конец всех тогдашних боссов. Их изловили и повесили, их, а также половину всего криминалитета. В столице стало спокойно. Ненадолго. Быстренько выросло новое поколение деловых людей, они и заняли место прежних. Только Черная Касса стала легендой. До сих пор никто не знает, где сокровища. Пожалуй, ни о каком другом кладе в Линва-рии не болтают до сих пор с такой алчностью. Сам слышал. Касса — символ могущества и процветания. Якобы обладание ею сулит человеку или нечеловеку бессмертие. И до сих пор находятся недоумки, которые хотят отыскать Кассу и разбогатеть…
Здесь моя речь оборвалась. Недоумки взирали на меня, как волки на ягненка. С их языков капала слюна, зубищи оскалились и достигали длины кинжалов. Кажется, я сболтнул лишнее, а ведь знал, чувствовал, догадывался — по крайней мере, последние три минуты, — для чего меня позвали в гости…
Я помотал головой. Нет, не волки, а всего лишь стадо баронов-заговорщиков.
— Господа, — сказал я торжественно, выталкивая слова из пересохшей глотки. — Ответьте мне на один вопросик. Чтобы недоразумений не возникало. Кхе… Речь идет о Черной Кассе?
Виртольд вдруг захохотал. Сделай он это в людном месте в воскресный день, его тут же назвали бы сумасшедшим и вызвали стражу. Дальше его бытие мирно протекало бы в каменном мешке с маленьким зарешеченным окошечком.
Я знал, что они все чокнутые. Им не место среди здоровых подданных его величества. Благородные субъекты лыбились на меня, вгоняя в дрожь и вызывая в сознании страшные видения. У вас когда-нибудь ползали по спине тараканы величиной с полевую мышь? Ползали? Тогда вы понимаете мои ощущения в тот момент.
— Хе-хе-хе, — в довершение ко всему сказал Ги-занс Синяя Борода, потирая руки.
Мне хотелось убежать отсюда. Нет, слово «убежать» слишком мягкое. Хотелось драпать со всей возможной скоростью — лучше всего на самый край ойкумены. В общем, туда, где о Виртольде и компании никогда не слышали и не имеют шанса услышать.
— Речь идет о Кассе, сынок, — пропищал Тотофар. — О Кассе!
Да, Неумолимый Рок в очередной раз отправил меня в нокаут. И я бы свалился со стула, если бы не появление нового участника нашего безумного представления.

12

Аранна вошла в комнату, неся в руке тубус из плотной коричневой кожи. Нет, она не вошла, она вплыла,
словно величественная ладья. Королева. Императрица. А может, даже богиня. В общем, величественное, потрясающее воображение существо, при виде которого у меня завибрировал каждый нерв. И ведь одета не в какое-нибудь там церемониальное платье, а всего лишь в костюмчик для верховой езды.
Заговорщики встали, а потом сели обратно, вздыхая от натуги, точно их заставили таскать ведра с цементом.
— У вас весело, господа. А вина на столе нет, — сказала Аранна, огибая смущенную фигуру своего супруга. На известного вам сприггана — ноль внимания, словно меня вовсе тут нет.
Аранна прервала тот дьявольский поток криминальных эмоций, который только что заливал комнату, и собрание заговорщиков превратилось всего-навсего в клуб по интересам.
Правда, интерес остался жутковатым — Черная Касса.
Ошибки быть не может, и мне не показалось. Речь шла именно о сокровище. Что сказал бы по этому поводу крыс? А Фогард? Что бы посоветовал взломщик-ветеран?
Я покрывался потом, а тем временем Аранна раскрыла тубус и выложила на стол перед заиндевевшими баронами какие-то бумаги, обрывки бумаг и маленькие фрагменты бумаг.
— Как ваши дела? — спросила женщина, обращаясь к Виртольду.
— Хорошо.
Аранна обернулась в мою сторону. Я помнил ее на той улочке, такую волнующую, живую и трепетную, и даже сейчас, невзирая на то что взгляд баронессы стал ледяным, немножечко таял.
Что-то такое заметив, Аранна фыркнула.
— Уважаемый спригган, — сказала она, пришпилив меня к стулу незримым гвоздем, — будьте добры, перестаньте лыбиться так, словно вы никогда в жизни не видели женщин! Тем более что мы уже встречались.
Я не ответил, захваченный каким-то волшебством, и попытался размышлять. Темой моего размышления был сон, приснившийся Фогарду Бом-Бому, ну тот, где он живет на берегу океана, а я женился и обзавелся потомством. Агент не успел рассмотреть, кем была та счастливица, что вышла за меня замуж. Могла ли она быть баронессой? Могла ли носить имя Аранна? Неизвестно. В общем и целом, я ничуть не против того, чтобы… сами понимаете. Я мужчина положительный, одинокий и все такое…
— Локи! — Окрик Виртольда спустил меня на землю. Я бы уточнил — он меня туда сбросил.
Аранна посмотрела на супруга, поджав губы. В то же мгновение я сделал удручающее открытие. Баронессе я не по вкусу. Для нее существовал исключительно этот лихой вояка с подкрученными усищами. А кто я такой? Паршивый древесный эльф, который и десяти шагов пройти не может, чтобы не споткнуться или не разбить что-либо…
— Локи, подойди сюда, — потребовал Виртольд.
Я отклеился от стула и пошаркал вперед на слабых ногах. Аранна заметила мою немощь, продиктованную любовной истомой, но, конечно, все поняла не так.
— Господин спригган, по-моему, вы просто инвалид, — сказала баронесса. — Варг, ты что, сцапал не того?
Варг, стоящий у дверей, проснулся и пожал плечами.
— Он не производит впечатления профессионала, — сказала Аранна Виртольду. — Погляди на него, о супруг мой, этот хмырь еле ноги волочит.
Супруг не нашел подходящего ответа.
— Или вы немедленно приведете себя в порядок, спригган, — сказала мне баронесса, сверкнув синим глазом, — или я прикажу привязать к вашей шее что-нибудь тяжелое и бросить в озеро. Оно тут неподалеку.
— Может, мы перестарались с физическим насилием? — задумчиво вопросил Виртольд, поглаживая подбородок.
— Да он целехонек. Кажется, ни одной царапины на нем нету, — сказала Аранна, скрестив руки на груди.
Готов спорить, что, прежде чем стать баронессой, она овладела многими профессиями свободной женщины. Чего стоит ее спектакль на улице — ведь сразу чувствуется умелая рука. К тому же ее манеры. Не то чтобы в них проглядывала утолщенность низших классов, но быть рафинированной салонной кукляш-кой, присыпанной пудрой, Аранна даже не пыталась. Если бы она бросила своего усатого, то, вполне возможно, мы бы… поладили.
— Ну так как? — спросила Аранна. — Готовить камень для привязывания к вашей шее?
— Нет. Ни в коем случае, — ответил я.
Когда надо, я быстро прихожу в норму. Когда надо, из размазни я могу превратиться в кремень, который не согнется ни под каким давлением враждебных сил.
Кажется, настал тот случай. Мне надо было показать, каков я на самом деле, и я показал.
Преображение Локи Неуловимого заняло буквально секунду. Аранна подняла брови, а потом похлопала в ладоши театральным жестом.
— Браво. Может статься, мы в нем не ошиблись.
— Я профессионал, баронесса, так что обойдемся без камней и озер. Я хочу услышать конкретные детали вашего плана. Вы желаете завладеть Черной Кассой, спите и видите себя несметными богачами? Понимаю. Но сначала надо ее вынуть из тайника. Сделать это будет нелегко, ибо как минимум нужно знать, где тайник…
— Считаешь, мы тут все неудомки? — спросил барон Траймон. — Кажется, что-то подобное ты уже говорил.
— Это случайность. Некий безумный выверт судьбы, а она, вы знаете, не всегда спрашивает у вас разрешения. Вы говорите что-то, а потом оказывается, что вовсе не то имели в виду. Знакомо? Мы все — игрушки в руках безжалостного фатума.
Траймон побледнел. Понимаю. Иной раз мой словесный понос вызывает у собеседников понос настоящий.
Вернемся к нашим баранам, подумал я, швырнув в Траймона довольно гнусной улыбочкой. Физия баронская исказилась нервным тиком. До чего же это приятно — даже не знал! — доводить аристократию до ручки. Нет, конечно, такое случалось и раньше, взять хотя бы Замориса, но не в такой обстановке.
Я посмотрел на стол, Аранна вынула из кожаного тубуса какие-то старые-престарые бумаги, и мои глазки успели хорошенько по ним пробежаться.
В основном это были рукописные тексты, исчерканные рисунками на полях. Бумага по краям потемнела, покрылась пятнами, и ее явно кто-то погрыз, после чего подпалил, помял и пожевал. В одном месте на рукопись ставили пиво, в другом нечаянно уронили кусочек рыбы, в третьем — шматок мясца. Шикар-
но! Кто-то обращался с музейными экспонатами совершенно по-свински.
— Локи, ты понимаешь, что это? — спросил Виртольд, геройски выпячивая грудь и втягивая живот.
Тут он оказался в своей тарелке. Затея с Черной Кассой не слишком отличалась от боевой операции, по части которых Виртольд был дока. Сколько раз вот так же барон разрабатывал планы различных наступлений? Сколько раз подкручивал ус, думая, пустить конницу через болота или подождать, пока сама помрет от старости? Поди, и сам не припомнит.
Наше тайное общество успело рассредоточиться вокруг овального стола. Взгляд со стороны навел бы наблюдателя на мысль, что мы командиры ударных частей, склонившиеся над картой театра военных действий.
А бедняга Фогард даже не подозревает, чем таким интересным я сейчас занимаюсь.
Кажется, от этой новой авантюры я стал получать удовольствие. Мысль о несметных сокровищах Кассы начала будоражить мое воображение.
— Чей-то архив? — спросил я.
— Все началось пять лет назад, когда во время одной кампании мне в руки попал вот этот документ, — начал свое эпическое повествование Виртольд. Его
с
голос даже приобрел необходимую для подобных целей баритонистость, — Расписка, выданная артели перевозчиков, что им заплатят оставшуюся часть суммы после того, как те сделают все, о чем некто с ними договорился. Бумага лежала в одном пыльном сундуке в придорожной таверне. В ней мой отряд остановился на постой. Были и другие документы, но они интереса не представляли. В общем, получилось так, что я оказался в том захудалом местечке и руководил изъятием
всех возможных ценностей. Делать мне было нечего заглянул я в сундук и начал просматривать хлам — авось что интересное накопаю. И тут меня словно шестопером огрели. Не зацепись мои глаза за одно-единственное слово, ничего этого не было бы…
— И что это за слово? — спросил я.
Баронское собрание тяжело дышало. Призрак Черной Кассы витал над нами, со страшной силой возбуждая в наших душах низменные страсти.
— Смотри сюда. Видишь? Роспись.
Почерк был хуже не бывает. Такое всегда происходит из-за отсутствия должной практики у людей, в общем-то неплохо владеющих грамотой. Подобным образом пишут лапами курицы.
— «Сунио Бельтрам», — прочитал я, повертев расписку так и этак.
— Ну? — спросил Виртольд.
— Что?
— Помнишь имя Хранителя?
— Сун… Стоп, так это, думаешь, он и есть? Аранна засмеялась. Ее взгляд мог приносить муки,
сравнимые с пыткой «испанским сапожком». И чего я ей сделал?
— Сунио Бельтрам по кличке Жженый, — сказал ее супруг. — Его выбрали Хранителем Черной Кассы. Голосование десяти криминальных донов, как говорят, было тайным. Сунио получил поддержку восьмерых. Похоже, этот тип пользовался почти неограниченным доверием преступного сообщества.
— Еще бы. В таких щепетильных вопросах, как барыш, мои коллеги не склонны порой доверять и самим себе, — заметил я.
— Сразу видно, ветеран, — прошипела по моему адресу баронесса. У кобры получилось бы мелодичнее.
— Сунио Бельтрам был Хранителем Черной Кассы пятьдесят лет.
— А во сколько он начал? Не много ли для человека?
— Он наполовину гном, если верить легендам. Так вот, что там произошло, нам узнать не удалось, но ясно, что доны, искавшие Сунио, не сумели докопаться до истины. Он словно сквозь землю провалился. На первый взгляд. Видишь эти бумаги? Мы собирали их по всей Линварии. Этот архив — следы Сунио Бель-трама и Черной Кассы.
— Потрясающе, господа, — сказал я. — Нет, правда.
Призрак несметных богатств продолжал пиршествовать в наших рядах, зажигая то у одного, то у другого жутенькие огни в глазах.
— Вернемся к расписке. В ней Сунио дает гарантию, что перевозчики получат все, что им причитается. Здесь говорится о десяти фурах. Смекаешь, каков был груз?
— Вполне.
— Жженый просто-напросто нанял людей со стороны и спокойно вывез Кассу. Но вот куда?
— Вот он, главный вопрос, — отозвался я.
Мыслишки вовсю бурлили в моей голове.
Фогард Бом-Бом мог что-то про это знать. Он бывалый вор, и в его памяти, наверное, отложилось гораздо больше полезных подробностей, почерпнутых из криминального фольклора Кавароны.
Значит, решено: как только закончится совещание нашего Генерального штаба, я дую к Бом-Бому…
— Не будем спешить, — сказал Виртольд, точно в ответ на мою мысль. — Не все просто. Расписка подлинная, сомнений быть не может. Бельтрам был достаточно беспечен в первое время после похищения
Кассы. Это дало зацепки не только нам, ими пользовались доны, когда вели собственные поиски четверть века назад.
— И не нашли ничего.
— Вот именно. Я не стал обольщаться, — надулся Виртольд. — Я пошел по следу, пошел, даже пополз, а не побежал. Нельзя было спешить. Ниточка могла оборваться в любой момент. Задача осложнялась еще и тем, что прошло двадцать пять лет. Затем подключил своих агентов, единомышленников…
Подельников, поправил я мысленно.
— Так мы разматывали этот клубок, пока не смогли составить более-менее целостную картину. Погляди на дату, Локи.
Я поглядел, хмыкнув. Дата как дата. Сунио Бельтрам, у которого не хватило мозгов подписаться другим именем, указал число, месяц и год. Вероятно, артельщики потребовали у него соблюдения всех формальностей, и он пошел на это не моргнув глазом.
— Из всех, так сказать, официальных документов сохранились только эта бумажка и еще один лист из договора на открытие счета в банке, куда Жженый поместил какую-то часть сокровищ. Какую — неизвестно. Описание вклада утеряно.
— Что за банк? — спросил я.
— Он принадлежал братьям-гномам Тровальде и находился в Стенберэ. Сейчас этого банка не существует, прогорел. Мы пробовали достать его архивы, но тут нас постигла неудача.
— Значит, выяснить, куда увез Жженый сокровища, нет возможности?
— Мы боимся, что он разделил Кассу на много частей, — сказал барон. — Хранитель мог сделать это, чтобы сбить со следа своих бывших соратников. По-
том, скажем, войти в долю с гномами-банкирами, которые бы заодно обеспечивали конфиденциальность и охрану золотишка. Позже Бельтрам, изменив имя и внешность, обустраивается в каком-нибудь месте и живет припеваючи до конца своих дней. Если доны, использовав все свое влияние и все ресурсы, не сумели напасть на его след, следовательно, так он и поступил. Залег на дно, а после появился где-то в ином облике. С подобными средствами можно прибегнуть к помощи квалифицированных магов и стать по-настоящему другим…
Я брал в руки то один документ, то другой. Долговые расписки, сметы, описи, бухгалтерская отчетность. Ворох на первый взгляд полнейшей ерунды.
— Это, как мы предполагаем, следы Сунио. Пришлось кое-кого подкупить, кое-кого запугать, кого-то сжить со свету, чтобы получить эти крохи сведений. Охота за сокровищами — грязное занятие, Локи.
— Лучше не скажешь.
— Судя по всему, вклады в разных банках действительно существовали, но мы думаем, что Жженый не стал распределять сокровища целиком. Основную часть он где-то спрятал. Эти бумаги касаются разных вкладчиков, но их кое-что объединяет. Операции по вкладам производились еще в течение десяти лет после исчезновения Кассы через подставных лиц и банковские филиалы, а потом — полнейшая пустота.
— Наверное, старичок помер, — сказал я.
— Наиболее вероятно. Чем больше мы копались в этом деле, тем яснее нам становилось, что Жженый не просто хитрый и умный ворюга, но попросту гений. Обдурил всех — своих подельников, королевских агентов, сыщиков, толпы сумасшедших, которые до сих пор пытаются отыскать Кассу.
— Подведем итог, — сказал я. — Что мы имеем на сегодняшний день? Место все-таки известно? Хотя бы примерно?
— Нет, — ответил Виртольд, помолчав. Предварительно он обменялся хмурыми взглядами с остальными баронами.
Аранна с холодным спокойствием взирала на что-то ей одной известное. По всему видно, ребята зашли в тупик. Оно и немудрено — Сунио Бельтрам, как тут было постановлено, гений.
— Мы нашли несколько бумаг, разрозненные отрывки из дневника одного из агентов, отряженных донами для поисков Жженого. Этот тип, не будь дурак, сразу смекнул, что свои способности сыщика может использовать для собственных целей. Охотясь за Кассой по приказу донов, он, по сути, работал на себя. Не знаю, как другие, но Кварок Лейс достиг немалых успехов. Шпик был весьма близок к разгадке. Если бы вместе с хозяевами Лейс не попал под раздачу и не угодил на виселицу, Кассу нашли бы двадцать пять лет назад.
— Почему он не сказал стражникам и тюремщикам, что знает, и не купил себе жизнь?
— Наверное, не успел. Кварок был мелкой сошкой, а королевских карателей интересовала только крупная рыба. Остальную ловили пачками и просто вешали во дворах крепостей или вдоль дорог. Имя повешенного Кварока Лейса мы нашли в отчетах по казненным. Произошло это в форте Мотрин-Рэй, неподалеку от Кавароны. Шпик не провел там и полусуток. Если он и пытался подкупить стражу, то, скорее всего, его просто не стали слушать и отправили в петлю, как других. Приговоренные часто много болтают и придумывают небылицы. Тюремщики привыкли не обращать на это внимания. Знаю, сам служил в таких местах. Беда Ква-
рока в том, что он не попался на глаза крепостному начальству. Иначе история пошла бы по другому пути.
— В самом деле. Неумолимый Рок.
— Чего?
— Ничего, Виртольд, Что же интересного в этих бумажках? Ими одно что не подтирались! — Я поднял двумя пальцами один листик. Я ничуть не преувеличил, ибо грязи на бесценном сокровище было много, и грязи подозрительной,
— Интересное то, что Кварок нашел одного из сообщников Жженого. В одиночку тот бы не справился. Шпик вышел на его след, встретился с ним, пригрозил, чем-то шантажировал и договорился, что тот выдаст ему копию карты, которую нарисовал Бельтрам. Сообщников было несколько, и почти всех Жженый устранил. Лишние языки ему были ни к чему. Оставался только тот, с кем установил контакт Лейс. Встреча не состоялась. Кварока казнили — и дело кануло в небытие.
— Жаль. Сейчас бы карта не помешала.
— Точно. Об этом и идет речь. Все ниточки, которые были нам доступны, мы проверили. Все они оборвались. Ясно, что, будь у нас карта или та копия, которую сообщник обещал Лейсу, все проблемы бы решились сразу. Кварок подтвердил нашу догадку. Сунио спрятал основную часть Кассы в каком-то месте. На территории нашего королевства, что, безусловно, большая удача.
— Безусловно. Но что это меняет?
— Тебя мы хотим нанять, чтобы ты ее достал.
— Откуда?
— Ты украдешь ее у самого Бельтрама.
Предположение было сколь смелым, столь и нелепым. Оно бросало вызов здравому смыслу, как понимал его я, спригган, да и поняли бы другие субъекты, по которым не плачет палата для умалишенных.
Я посмотрел на Виртольда — не шутит ли барон, не съехал ли он с катушек, так энергично работая над раскрытием зловещей тайны?
К моему большому огорчению, Виртольд не шутил. Не шутили и его коллеги-заговорщики. Вновь они взирали на меня, словно голодные волки. Аранна присоединилась к сообществу хищников, доедая взглядом то, что не доели аристократы.
— Подведем итог, — сказал Виртольд, не дав мне и рта раскрыть. — Где хранится Черная Касса, мы не знаем. При жизни Сунио Бельтрама это было известно, предположительно, еще только одному человеку, но его следы теряются в вечности. Кварок Лейс умер, не успев раскрыть тайну. Существовала карта и, возможно, копия. Уничтожил ли ее сообщник Хранителя после того, как понял, что шпик больше не будет ему угрожать, неизвестно. Поверь, Локи, мы испробовали все, что в наших силах. Прошло четверть века, следы стираются, но все, которые не стерлись, были нами исследованы. Я рассказал тебе о наиболее существенных моментах, отбросив всякие мелочи. Теперь мы подошли к главному. Собственно, из-за чего ты здесь.
— В том-то и проблема, — ответил я. — Минуту назад в мое ухо влетело нечто странное. Не ошибаюсь ли я… мне предложили украсть у Сунио Бельтрама Жженого карту? У того самого Хранителя, который окочурился пятнадцать лет назад?
— Да.
Вот опять. Твердый ответ человека, который точно знает, что говорит. При всем желании, в ряды психов записать его нельзя, максимум в кандидаты.
Теперь я начал сомневаться в своей адекватности. Не просто странный у меня денек выдался, а какой-то безумный…
— Что здесь такого, господин спригган, что вы строите эти рожи? — спросила Аранна. — Что вас смущает? Разве трудные задания вам в новинку? Разве они не разжигают в вас профессиональный азарт?
— Разжигают, — ответил я. — Но когда речь идет о… А, кажется, понял! Вы нашли могилу Жженого и думаете, что в ней находится карта? Ая-то думал… Так для этих целей, вам требуется не взломщик, а пара крепких ребят с лопатами.
— Мы ничего не находили, — процедила Аранна сквозь красивые ровные зубки.
— Точно?
— Точно, — отозвался Виртольд.
— Можно, я сяду?
Чтобы не опростоволоситься перед баронским собранием, я притащил к столу стул и доверил ему свое тело.
Барон подкрутил усы, кусая губу. Так, глядишь, он откусит ее напрочь.
— У нас есть возможность пронзить время и пространство, — сообщил Виртольд таким голосом, что я покрылся ледяным потом, хотя тон его был самым обыденным, словно он рассуждал о ценах на огурцы. — И уйти вв прошлое.
— Уйти в прошлое?
Это все, что я смог сказать в тот момент.

13

— Наш чародей создал особый механизм, который позволяет перемещаться во времени. Новое направление в магии. Темпоральная. Слыхал?
— Нет. Судьба миловала.
— Теперь ты познакомишься с ней очень близко. Единственный выход для нас — получить сведения из первых рук. Все просто и гениально. Ты переносишься на полвека назад, крадешь карту и возвращаешься, после чего мы преспокойно выгребаем тайник до основания.
— Ничего себе! Это словно в лавку сходить.
— Почти что. По словам Гастона, надо прояснить кое-какие детали, но в целом метода ясна.
— Какие детали? — пропищал я.
Может, сказать Виртольду, что большего бреда я в жизни не слыхал? Поверит? Вряд ли.
— Разные, касающиеся технической стороны дела. Нет, надо срочно отказываться, пока не случилось
беды. Ага, хорошая идея, а главное, своевременная…
— Барон, не забывайте, я излучаю антимагию, и никакие ваши приспособления работать не будут.
— Будут. Гастон Арфи внес в свой аппарат нужные коррективы. Видишь ли, Локи, эксперименты показали интересный эффект. Через особый канал, который позволяет перемещать предметы в прошлое, может без труда пройти только что-то неодушевленное. Однако это неодушевленное не должно обладать магией. К примеру, заряженный амулет не сможет. Та же самая история с предметами одушевленными. Крысами, мышами, кошками… людьми… Неоднократные опыты выявили эту досадную особенность механизма. Га-стон объяснит тебе подробней, но я скажу основное, чтобы ты знал. Каждый живой организм, оказывается, излучает свою натуральную магию, у всех и каждого, кроме тебя, она имеет знак плюс. Так, о супруга моя? — спросил Виртольд Аранну.
— Так, о супруг мой.
Дурдом…
— В просторечии природная магия зовется аурой. Ну вроде эта штука является пространственным следом естественного магического заряда. Она и препятствует перемещению. В результате испытуемые… они,, словом, приходят в негодность…
Я тупо смотрел на барона.
— В негодность?
— В полнейшую. Лопаются, как помидоры, на которые наступили.
— Это очень, очень плохая новость.
— Но тебе нечего бояться. Наш чародей знает свое дело. Твоя антимагия поможет тебе перелететь в нужную точку в прошлом и так же вернуться.
Я обдумал этот прогноз и пришел к выводу, что мне хана. Наблюдая за моими душевными терзаниями, Аранна получала удовольствие. Да, красота иногда может быть жестокой. Ей невдомек, как чувствует себя простой древесный эльф.
— Ты согласен, Локи?
— А разве вы уже не решили за меня?
— Мы не разбойники какие-нибудь, — ответил Виртольд. — Мы действуем в исключительных обстоятельствах. На карту поставлено слишком многое, чтобы отступать сейчас.
— Тогда я хотел бы узнать насчет оплаты.
— По нашим прикидкам, Черная Касса должна насчитывать на сегодняшний день четыре миллиона талеров в золоте и драгоценных камнях. Мы предлагаем тебе десять процентов, ибо понимаем, какая сложная работка тебе предстоит. Тысяча громов, это громадные деньги, Локи. Какой еще взломщик в Кавароне может получить столько?
— Никакой, — согласился я.
Алчность взломщика всерьез поколебала мой скепсис. Десять процентов. Это ж… это ж… даже не знаю, на что я смогу потратить такую сумму. Дворец, что ли, купить?
В общем, в глотке у меня пересохло, а перед глазами запрыгали и зазвенели золотые монетки.
— Мне нужны гарантии, — сказал я.
— Какие?
— Что, когда мы закончим со всеми нашими делами, я смогу спокойненько уйти и уволочь с собой мой мешок золота. Безо всяких там поползновений к рэкету, кинжалов в темном переулке и ядов, подсыпанных в вино.
— Сможешь. Даю слово. Слово барона Виртольда кое-что значит.
Остальные промолчали. Им, конечно, не нравились мои десять процентов, но, кажется, усатый у них был за главного, и окончательное решение по этому вопросу принимал он.
— Я верю. По рукам?
Так, в торжественной обстановке, при свидетелях благородных кровей, мы и заключили сделку.
Удивительно, как положительно решенная денежная проблема поднимает дух и какие силы способна вселить в рядового субъекта. Я не был рядовым субъектом, поэтому ощутил не просто подъем, а подъем небывалый. Словно мелкую рыбешку в прилив, меня понесло наверх.
Бароны ждали, ждала баронесса. Похоже, в самом деле, от моего слова зависела их судьба.
— Значит, так. У меня сегодня дома грандиозная уборка, поэтому давайте побыстрей. Я отправляюсь в прошлое прямо сейчас?
— Нет, — сказал Виртольд. — Гастону надо кое-что проверить, протестировать. Идем. Я провожу. Лаборатория в замке.

14

Лаборатория Гастона Арфи занимала два яруса донжона, к которому мы подошли, когда прогарцевали через несколько коридоров, галерей и пересекли двор с гуляющими курицами. Сопровождали меня в этом путешествии усатый барон, а также его бдительная супруга. Аранна взяла на себя роль конвоира и во все глаза смотрела, чтобы я не сбежал.
Глупости! Убежать и бросить десять процентов? Она плохо меня знает.
Войдя в башню и поднявшись по лестнице, Виртольд заколотил в деревянную дверь.
Сейчас я увижу настоящую лабораторию волшебника. До сегодняшнего дня такая удача мне не улыбалась. Должно быть, я узрю там настоящие чудеса…
Бабах! Дверь распахнулась, и мы вздрогнули, можно сказать, подскочили. Я решил, что сейчас с той стороны на нас вывалится что-нибудь ужасное.
Я почти угадал. Вывалился сам Гастон Арфи, этакий желтый, как пергамент, молодой человек, напоминающий циркуль. Замахав руками, он заставил нашу троицу попятиться. Аранна крякнула, энергично подавшись назад, и едва не полетела с лестницы. Ни я, ни Виртольд не помогли даме, и ей пришлось вцепиться пальцами в грубую кладку стены. Реакцией на наше невнимание стало злобное рычание.
Гастон захлопнул дверь и посмотрел на нас сквозь закрывающие лицо нечесаные лохмы.
— Пришли? — спросил он.
— Да, — сказал Виртольд.
— Задержались.
— Решали оргвопросы.
— Он согласен? — спросил чародей, ткнув в меня пальцем и посмотрев на усатого.
— Согласен. Знакомься, Локи, это Гастон Арфи, называет себя темпомантом,
— Очень приятно, — отозвался я, отодвигая в сторону его палец-отвертку. — Локи Неуловимый, называю себя взломщиком.
Глаза чародея были подобны двум полудохлым рыбам, смотрящим на мир из глубоких пещерок-орбит. Чтобы лучше видеть, Гастон раздвинул свои лохмы и приблизился ко мне вплотную. Мы были одного роста и одного веса, но темпомант походил на сухую тощую корягу, в то время как я — на гибкую, стройную лозу.
Гастон принюхался, обошел меня кругом, как собака. Лишь бы ногу не задрал, посчитав Локи подходящим столбиком.
Я упер руки в бока и глянул на Виртольда. Тот пожал плечами, скорчив кислую мину. Тогда я посмотрел на Аранну. Баронесса предпочла отодвинуться в сторонку и там бурлила от гнева. Ей положительно надо расслабиться, иначе она лопнет от злости.
— Слушай, Гастон, почему ты не пускаешь нас внутрь? — спросил Виртольд.
— Ага! Чтобы он уничтожил там все чары?
— Я предупреждал… — вставил я.
— Надень это! — Гастон вытащил из кармана сплетенный из черного шнурка браслет с вырезанными из тиса и дуба вставками. На вставках были рунические письмена. — Это должно нейтрализовать твою антимагию.
— А можно? — спросил я. — То есть нейтрализовать?
Гастон поднял руку к лицу и прошелся по своим прыщам, пастбища которых раскинулись на его щеках.
— У меня не было времени и возможности проверить. Ты, спригган, первое антимагическое существо на моей памяти. Надень браслет. Я скомбинировал кое-какие знаки, которые должны замкнуть твою ауру в пределах контура плоти. Потом разработаю что-нибудь посильнее.
Я надел браслет, завязал пару узелков. С виду неплохая фенечка.
— Дальше чего? — спросил я, убедившись, что ничего ужасного не произошло.
Гастон вынул из кармана круглый амулет, сжал его в кулаке и снова прошелся вокруг меня, но уже с таинственным бормотанием на устах. Потом остановился.
— Я гений, — сообщил он нашему маленькому обществу.
Виртольд закрутил ус с такой энергией, что едва не оторвал. В присутствии этого прыщавого господина бравый рубака, по всему видно, весьма нервничал.
— Ты гений в смысле Гений? Или гений в смысле, что тебя иногда оденяют хорошие мысли? — уточнил я.
Чародей надул губы.
— Я гений — и все! Мои предки до девятого колена были адептами Искусства, поэтому я знаю, что говорю.
— А… а знаешь, иногда говорят, что природа отдыхает на детях и все такое прочее.
— Я… Что это за разговоры? Барон, почему он так себя ведет?
— Не обращай внимания…
— Не обращай… хы… Чтоб ты знал, эльф: этот браслет я сделал на глазок, не имея никаких данных о тебе и об особенностях твоей антимагии. И он заработал сразу, мгновенно, можно сказать! Диагностический амулет не врет. Сейчас ты можешь спокойно войти в лабораторию, где мы займемся делом. Ну кто бы еще так смог?
— Не знаю, — ответил я, рассматривая браслет. Честно говоря, никогда не задумывался о том,
можно ли что-нибудь сделать с этой моей особенностью. Ну хорошо, антимагию нейтрализовали. А есть ли побочные эффекты? Тошнота, например, диарея, чесотка, грудная жаба. Не вырастут ли у меня хвост и рога?
Я собирался спросить у чародея, но в этот момент на нас набросилась Аранна. Ей надоело стоять в сторонке и кипеть от гнева в одиночестве. Куда приятнее обрушить его на ближнего. Через пару мгновений нас троих буквально затолкали в лабораторию, обозвали нехорошими словами и напомнили, что мы, как последние кретины, занимаемся ерундой.
Не успев сформулировать словесный контрудар, мы очутились во владениях Гастона. Аранна захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, скрестив руки на груди.
— Господа, работаем! Работаем! — сказала она. — Сокровища киснут. Они не будут ждать, когда вы наточите лясы так, как вам нужно! Время не терпит!
Чародей вскинул голову, разметав волосья-паклю. Он их когда-нибудь моет?
— Со временем как раз проблем и нет, — заявил Гастон. — Попрошу, баронесса, не вносить дисгармонию в важный процесс.
— Это я же еще и вношу?!
— Дорогая, дорогая! — Виртольд подгреб к благоверной и закрыл ее от меня своим бравым корпусом, чтобы поговорить тет-а-тет. Что-то он там говорил, но я не обратил внимания.
Я смотрел по сторонам с открытым ртом. По части захламленности лаборатория могла сравниться с лавкой Фогарда Бом-Бома. Прямо сестра родная. То, чему я не мог по неведению своему дать названия, лежало на полках, столах, столиках, тумбочках, свисало с потолка и было пришпилено к стенам. Никогда не думал, что магам требуется столько всего, чтобы творить свои великие деяния. Зачарованный, я не знал, на чем остановить взгляд, ибо каждая вещица и каждое неведомое приспособление манило мой любознательный дух.
Вот бы все это украсть и приволочь ко мне домой! Устроить что-то вроде музея.
— Здесь все, что необходимо для работы, — сказал Гастон.
Не успел он что-либо предпринять, а я уже углубился в магические дебри и первым делом свернул со столика банку с заспиртованными глазами. Банка хлопнулась на пол, разлетевшись вдребезги, и глаза раскатились в разные стороны. Темпомант издал вопль. Развернувшись на пятках, я хотел извиниться, но одна штуковина зацепилась за меня и поехала со скрипом в направлении края стола. Глухой удар и треск ознаменовали ее безвременную кончину. Темпомант издал еще один вопль. Хорошо, что он не лысый. Длинные патлы, наверное, для того и предназначались — вцепляться в них, когда наступает форс-мажор.
— Осторожней! Осторожней!
Я отпрыгнул, желая продемонстрировать чудеса ловкости, о которых столько говорят, и…
Гастон покачивался рядом со мной и, белый, что твой снег, взирал на мелкие осколки чего-то стеклянного, которое стояло мгновение назад на серебряной витой подставке.
От огорчения я икнул. Опять то же самое!
— Мой астральный маршрутизатор!.. — простонал темпомант, падая на колени. — Боги! Он его уничтожил! Виртольд! Он его уничтожил! Я заплатил за него кучу денег!
Я сжался чуть в сторонке и боялся лишний раз пошевелиться. Чародейские приспособления косились на меня отовсюду, только и дожидаясь момента, чтобы оказаться на пути моих локтей, бедер и плечевых суставов.
Думаете, мне было не стыдно? Думаете, Локи не мучили угрызения совести? Еще как мучили!
Залившись краской, я занялся самобичеванием, а Виртольд подошел к чародею и рывком поставил его на ноги. Прыщи на физиономии Гастона пылали, точно жаркие походные костры.
— Он разбил что-то, что надо для эксперимента? — спросил барон.
— Нет, но…
— Тогда наплевать. Идем. Покажешь, где твой аппарат!
Гастон посмотрел на меня, словно я враг всего рода людского или, скажем, ярый противник магии вообще.
Иногда у меня очень неплохо получается сделать вид, что я вовсе не я. Чародей завыл и зарыдал, оплакивая потерю своего маршрутизатора.
— Я куплю тебе новый, — прорычал Виртольд, держа Гастона за загривок и встряхивая. Аранна расхохо-
талась. — Три тысячи демонов! Если не перестанешь, я тебя выброшу в окно!
— Не надо!
— Уверен?
Темпомант вынул из кармана платок, промокнул глазки и высморкался.
— Такая трагедия… барон… вы понимаете…
Тем временем я пробирался по узеньким тропкам между терриконами магического хозяйства. Шел на цыпочках, высунув от усердия язык. Моей целью был относительно свободный уголок пространства в дальней части комнаты, рядом с деревянной лестницей. Может быть, там — я найду покой? Как жаль, что и здесь то же самое. Я бы потратил час или два только на то, чтобы обойти всю экспозицию и осмотреть, потрогать и понюхать уникальные действующие экспонаты. Но если сейчас я не уберусь подальше, от лаборатории ничего не останется. И как только Виртольд и Гастон ходят по ней? Словно комната вообще пустая.
Пребывая в печали, я дополз до намеченного уголочка и обернулся. Барон и темпомант стояли за моей спиной. Гастон мстительно хрюкнул, заметив, как я синею. А все из-за того, что испуг перехватил мое дыхание.
— Ну хватит дурака валять! — сказал Виртольд. — К Делу!
Не дав мне отдышаться, усатый подхватил мой локоть и поволок его вместе со мной наверх. Надеюсь, не для того, чтобы вышвырнуть из окна, как здесь принято. Я сопротивлялся, но Виртольд сказал, что сейчас некогда, и вот мы уже стоим на втором уровне лаборатории. Можно сказать, в святая святых темпоральной магии. На передовом крае нового направления волшебства и науки.
От оказанной мне чести здесь присутствовать, я разволновался, как впечатлительный подросток. Барону пришлось осадить меня суровым взглядом, каким он повергал неприятеля в ужас на полях давних сражений.
Ну а мне хоть кол на башке теши. Я все так же подпрыгивал резвым козликом, не зная, куда девать накопившуюся энергию.
Любой другой бы на моем месте еще неизвестно как реагировал.
Передо мной предстала Эта Штука. Та, которую много позже обзовут чудным словосочетанием — машина времени.

15

Приспособление было пирамидальной формы. В высоту превосходило меня, ширина основания — три моих шага. Хоть тресни, не могу понять, как все эти детали сочетаются между собой. Ощущение такое, что темпомант в каком-то диком умопомрачении взял все, что ему было не нужно в лаборатории и предназначалось на выброс, и соорудил подобную конструкцию.
Стекляшки, деревяшки, металл, камень, ткань, проволока — все сплеталось в диком танце чародейского воображения и держалось на едином стальном каркасе. Из пирамиды торчали какие-то фиговины, которые мне очень хотелось потрогать.
Протянув руку к одной из них, я услышал протяжный крик темпоманта:
— Только ничего не трогай, спригган! Ничего не трогай!
Подбежав к машине времени, Гастон встал перед ней и расставил руки в стороны. Готов спорить, занятия чародейством всерьез подточили его разум. Нельзя же быть таким дерганым, в конце концов. Однажды во время утреннего бритья с ним может произойти неприятность.
— Ладно. — Я отошел от диковинного приспособления.
— Вот, сядь на стул и не шевелись. — Чародей подскочил ко мне и заставил меня приземлиться на сиденье.
— Может, его привязать? — спросила Аранна. Темпомант задумался.
— Не надо, — сказал я.
Гастон утер пот со лба и огляделся по сторонам, позабыв о том, что собирался делать. Барон и баронесса примостились на лавочке, чтобы не мешать профессионалу.
Я тоже оглядел комнату. В центре каждой из четырех стен висели какие-то круглые металлические диски, похожие на щиты, и все они были связаны между собой толстой проволокой, прикрепленной к кладке скобами. Еще один диск, самый большой, красовался на потолке. Я спросил, зачем это, но чародей, суетящийся вокруг машины, отмахнулся.
Приятно наблюдать мастера за работой. Он носится взад-вперед, вздыхает, охает, ругается, хватает то одно, то другое, с ходу отвергает идеи и выдвигает новые. Именно это Гастон Арфи и делал, удивляя меня своей неуемной энергией. Чтобы вести себя подобным образом, надо родиться в семье потомственных волшебников, не иначе.
Время от времени подскакивая ко мне с какими-то амулетами в руках, темпомант бормотал что-то, опи-
сывал вокруг моего стула круги, а потом снова бросался к машине. Он колдовал. Поначалу я подавлял зевоту, но потом стало интересно. Браслет на моей руке блокировал антимагию, и мне представилась возможность быть свидетелем настоящих чародейских манипуляций. Раньше я был лишен этого удовольствия и, надо сказать, многое потерял. Если такой спектакль с участием одного актера показать на базарной площади в ярмарочный день, отбоя от восторженной публики не будет. Гастон Арфи станет звездой всекоролев-ского масштаба. За ним начнут гоняться поклонницы, и тогда — почему нет? — он наконец подстрижет свои патлы. Или, по крайней мере, вымоет.
Через десять минут Гастон с воплем отскочил от своего аппарата и затряс правой рукой. Потом сунул в рот два обожженных пальца.
— Ай-ай, осторожней надо, — сказал я.
Темпомант смерил свою машину яростным взглядом и бросился в новую атаку. Ему удалось что-то такое сделать, пришпилить какой-то камешек хитрой формы, передвинуть причудливую сеточку и напоследок повернуть нечто вроде зеркала.
Приспособление, кажется, заработало. Раздался гул, заполнивший комнату, и стул подо мной слегка завибрировал.
— Как дела? — спросил Виртольд, которому уже надоело ждать неизвестно чего.
— Хорошо. Несмотря ни на что, отлично, — ответил Гастон, продолжая совершать вокруг пирамиды ритуальный танец. — Теперь я проведу пару-тройку тестов. Их результаты помогут мне настроить машину правильно.
— Надеюсь, это не больно, — сказал я.
Гастон вынул из мешанины деталей некую вещицу, похожую на шлем. И еще две, напоминающие наручники.
— Надевай. Это на голову, это на руки.
Я надел. Чародей закусил палец, вспоминая последовательность действий.
Крыс наверняка не одобрил бы этого маскарада. Я чувствовал себя королевой красоты, которой на макушку напялили небольшую диадемку. Служить объектом для магических испытаний я не привык и, думаю, не привыкну никогда. Это не мое. Если бы не десять процентов от Черной Кассы, я бы давно взбрыкнул и убежал отсюда.
Наручники, сделанные из какого-то неизвестного мне материала, начали светиться. Я приготовился к неприятностям. Чары, как мне говорили, очень коварны. А если к тому же они войдут в конфликт с моей природной антимагией, кто поручится, что я не приду в негодность, как все предыдущие испытуемые? Не хочу быть, по выражению Виртольда, раздавленным помидором.
Я поинтересовался у темпоманта, долго ли еще он намерен надо мной издеваться. Он не понял. По его мнению, во имя торжества великой идеи можно и потерпеть. Псь! Я терплю из-за десяти процентов и хочу, чтобы все это знали.
В тот же миг дурацкий шлем, который я надел на голову, врезал мне в череп разрядом молнии. Во всяком случае, на молнию было похоже. Она перетряхнула все содержимое моего вместилища разума, и примерно через пять секунд я понял, что меня поднимают с пола и усаживают обратно на стул.
— Живой? — спросил Виртольд тоном матери у ложа хворающего дитяти.
— Хррр… — ответил я.
Язык слушался плохо. Из ушей, хотя и не уверен, выплывали струйки дыма. Гастон стоял возле своей машины и светился. Именно светился, и я мог выдвинуть только одну гипотезу насчет его хорошего настроения: он мне отомстил. Есть типы, которые терпеть не могут, когда кто-то обдает их сарказмом. Когда ты выливаешь на них ушат своего юмора, они, вместо того чтобы по-дружески ответить, морщатся и затаивают обиду. Улучив момент, когда вы уже расслабились, они мстят. Так же Гастон Арфи. Не подозревал, что у него настолько черная душа.
— Если ты подпортил нам образец, я тебя убью, — сообщил барон темпоманту. — Имей в виду, спригган у нас один-единственный!
— Я тоже у вас один-единственный. И аппарат! Поэтому, если вашей фронде нужен результат, не мешайте мне работать своими методами.
Усатый похлопал меня по щекам. Очухавшись, я уловил запах подпаленных волос. Понаблюдав за тем, как я ощупываю свою прическу, барон едва удержался от плевка.
— Локи, ты прекратишь или нет? Вы, эльфы, все такие?
— Какие?
— Шуты гороховые?
— Ну это уж слишком. Я сейчас уйду!
— Стой, стой ты, торопыга. Шучу я. По-моему, ты ничуть не пострадал. Будь мужчиной! Бывает и хуже. Эй, чародей! Чего ты такое сотворил?
Гастон потряс лохмами.
— Всего лишь тестирование, я же сказал. Мне надо было настроить его ауру на частоту источника силы, который питает машину. Без источника она не зара-
ботает, без него не будет канала перемещения, правильнее сказать, моста. Ну и всего прочего. По мосту же спригган может идти, лишь если все параметры подогнаны верно.
— Не верь ему, Виртольд. Он собирался меня прикончить, — сказал я. — Молнию мне в башку!
— Кое-кто здесь ничего не понимает в магии.
— Конечно, он не понимает! — гавкнул барон. — Скажи одно, Гастон. Мы можем отправить его в прошлое, как хотели?
— Да. Не вижу причин откладывать.
— Нет. Сегодня мы ничего делать не будем, — покачал головой Виртольд. — Если возможно, вылазку назначим на завтрашний вечер.
— Дело ваше, господа фрондеры…
— Тише ты!
Темпомант надулся, что твой индюк, и снова принялся терзать свой агрегат. Интересное я слово услышал, и, кстати, уже во второй раз.
Фронда. Что это значит? Очень знакомое, надо заметить, но вспомнить не могу. Хотя ничего удивительного, если принять во внимание недавнее покушение на мои мозги.
— Локи, ты согласен на завтрашний вечер? Мы все подготовим, проведем последние приготовления, а наш многоуважаемый чародей сделает все так, чтобы в самый ответственный момент на нашем пути не появилось ни сучков ни задоринок! Чтобы все эти его параметры и прочая дребедень стояли на своих местах и подходили друг другу… как я не знаю что…
Я не возражал. После сегодняшнего визита в этот замок, название которого я пока даже не знаю, мне требовался отдых.
— Как прикажете, барон, — отозвался темпомант, копаясь в хитросплетениях своей машины. Фронда. Фронда. Фронда.
Это слово вертелось у меня в голове, не зная, в какой угол ткнуться. Повсюду царствовала звенящая пустота.
Надо будет спросить у кого-нибудь умного.

16

Расстались мы с баронами полюбовно, заверив друг друга в вечной любви и верности. Виртольд отвел меня в сторонку и долго тряс мою руку. Он был единственным, кто испытывал ко мне симпатию. Будучи натурой довольно-таки чувствительной, я склонялся к мысли ответить ему тем же. Кто знает, а вдруг барон и его клика преследуют благородные цели?
Меня должны были отвезти домой. Конечно, от такого предложения я не отказался. Измордованный переменами в своей жизни, я не хотел тащиться через всю Каварону пешком.
Однако, как это всегда бывает, через несколько минут на меня обрушился еще один удар. Да еще какой!
В сопровождении Виртольда — хорошо, его супруга-язва отклеилась от нас — я спустился во двор, где ожидала карета, и увидел нечто вроде передвижного цирка. Несколько всадников и три экипажа только что втиснулись в квадратное пространство и пытались устроиться в нем поудобнее. Возницы-эльфы ругались друг с другом, лошади ржали, а новая порция заговорщиков, высыпав наружу из своих коробчонок, толпилась у подножия лестницы.
Они были столь же блестящими, как те, что остались в замке на обед (на который Локи Неуловимого не пригласили). Шляпы с перьями, береты, сапоги из дорогой кожи, камзолы с рукавами-пуфами и прочие изыски аристократической моды. Натуральные выставочные петухи в количестве шести штук, да еще с такими надменными мордами, что описанию не поддаются.
Вот так, значит. Клан соратников Виртольда не ограничивался объевшейся мылом братией.
Ничего не подозревая, я улыбался. Важно было показать, что спригган здесь свой парень, часть общего дела, плоть от плоти, кровь от крови и… И тут меня будто окатили ведром ледяной воды. Очень неприятно. Жутко. От таких встреч часто случаются сердечные приступы. Это все равно что узреть привидение возле своей кровати. Посреди ночи вы тянетесь за стаканом воды, что стоит на тумбочке, а он радом — призрак.
Ни кровати, ни тумбочки, да и на дворе ясный, солнечный денек. Тем не менее я чуть не упал.
Ближе всего ко мне из этой аристократической кучки стоял разряженный в пух и прах субъект в темно-малиновом берете с пером. Его ядовито-желтые ботфорты могли заставить нервничать кого угодно, но дело было не в них. А в том, что из ботфортов вырастал не кто иной, как сам барон Заморис. Тот самый, с которым я познакомился этой ночью при весьма драматических обстоятельствах.
Виртольд поприветствовал всю шатию-братию. Заговорщики раскланивались, наверное, полчаса, и все это время мы с Заморисом чувствовали себя неуютно.
Никогда за всю карьеру я не сталкивался с теми, кто стал моей жертвой. Несмотря ни на что, Рок не
опускался до такой низости. А вот теперь поди ж ты — опустился. Совести у него нет.
Барон не походил на того, кто бегал ночью по городу и брызгал слюной. Сейчас, прилизанный и напомаженный, Заморис производил еще более жуткое впечатление. И его глаза. Они подозревали. Выискивали в моем облике что-то знакомое. Видеть всего меня он не видел, к тому же было весьма сумрачно, однако Заморис сразу пошел на поводу у интуиции.
Наверное, он запомнил мой взгляд над черной маской. Заодно, рассматривая меня, словно я тигр в разрезе, глубокомысленно выпятил губы.
И тут до меня дошло, что я стал объектом презентации. Виртольд рассказывал всем и каждому, кто я такой, представляете? Естественно, он не мог знать о событиях этой ночи, но все-таки…
— Что с тобой? — Виртольд удержал меня, схватив за плечо.
А я что, падал?
Я ответил: ничего. И добавил: мне пора. Вроде как сегодня у меня большая стирка.
Заморис хотел что-то сказать, но решил приберечь аргументы для следующего раза. Смекнул, что теперь я в замке буду частым гостем, и он сумеет-таки прижать меня где-нибудь в уголке.
Мне ничего не оставалось, как только строить из себя дурака. Вновь прибывшая партия баронов именно сейчас составляла обо мне первое впечатление. Что они подумали, увидев мое неумное лицо? Наверное, это: «Виртольд чокнулся, раз нанял столь явного кретина!» Никто, конечно, ничего подобного не сказал. Высшее общество все-таки.
Когда презентация осталась позади, я едва удержался от того, чтобы не броситься к карете со всех ног.
Виртольд снова спросил, чего со мной такое. Я ответил, что дело в магических тестах. Побочный эффект.
Бароны вознеслись в основное строение замка по каменной лестнице. Я снова почувствовал острый взгляд Замориса, который пронзил мне спину и вышел из груди.
Видя, что я намерен добраться до кареты любой ценой, Виртольд не стал меня задерживать. Он хотел мне что-то сказать, но слова, видно, не лезли на язык. Ладно, потом. Дайте бедному сприггану прийти в себя от потрясения.
Я сел в карету, и возница, все тот же мрачный демонический гонщик, хлестанул лошадей. Животины заржали, рванув с места как бешеные. В одно мгновение мы оказались далеко за пределами замка. Наверное, лошадям что-то подсыпают в овес. Чем иначе объяснишь подобную прыть и неутомимость?
Размышлял я о нелегкой лошадиной судьбе недолго. Вцепившись в поручни на стенках кареты, Локи Неуловимый с головой погрузился в мрачные думы.
С какой стороны ни погляди на проблему, а ясно одно: тучи сгущаются.

17

Не так и много у меня было времени тренировать серое вещество. Доехали быстро. Карета с воем, скрипом и грохотом остановилась сантиметр в сантиметр в том месте, какое я назвал мрачному вознице. В центре площаденки, окруженной серыми узкими домами, бил фонтан, и компанию ему, как всегда, составляли тысячи голубей. Испугавшись шума, голуби взмыли в
небо громадной тучей. Фонтан остался на месте. Нервы у него были крепче, чем у пернатых крыс.
Я открыл дверцу кареты и через мгновение оказался на мостовой. Та-ак. У нас все по-прежнему. Без фокусов не можем.
Чтобы не смешить публику, пусть и немногочисленную, я встал на ноги с максимально возможной скоростью. Главное — показать, что у меня все в порядке, что моя куртка не измазана голубиным пометом и что распростерся я на булыжниках отнюдь не случайно.
Карета газанула с места, да так, что меня чуть не утянуло вслед за ней воздушным потоком. Мгновения хватило вознице, чтобы исчезнуть в прорехе между домами. Да он просто псих. Когда-нибудь ему посчастливится угробить кого-нибудь из заговорщиков, вот тогда небось одумается.
Впрочем, это его дело. У меня на повестке дня стояла Уна. Прежде чем тащиться к Фогарду, я должен заглянуть к ней.
От площади с фонтаном надо было пройти мимо двух серых домов и остановиться у третьего. Я так и поступил. До крыльца я не просто дошел, а дотащился на слабых ногах. Встреча с Заморисом лишила меня сил.
Уна открыла дверь сама. Дама, у которой она служила секретаршей (дородная особа имела слабость к написанию гигантских по объему авантюрных романов), дала ей денек передышки.
Мы обнялись, и сестра тут же посмотрела на меня сурово, словно я — заблудшая овца, которая наконец вернулась в дом родной.
— Ты очень скверно выглядишь, Локи. В чем дело?
Спригганша втащила меня внутрь, и я снова очутился в ее гнездышке. Для одинокой девушки со скромным жалованьем Уна жила неплохо. Никаких роскошеств, все в меру функционально и красиво. И, что немаловажно, кругом режущая взор чистота. Чистота, возведенная в эстетический принцип. В культ. Уна могла занервничать из-за одной-единственной пылинки на столе, поэтому бардак, творившийся в моем доме, причинял ей невероятные страдания.
Уна красива, как все девы эльфийского рода, но до сих пор не нашла себе избранника. Кажется, ее эти вещи совершенно не интересовали. Почему — не знаю. Видно, это одна из загадок природы.
— Давай сюда, — сказала Уна, стаскивая с меня курточку и штаны. — Где ты так извозюкался?
Я сказал где, усаживаясь в кресло.
— Локи, ты в своем репертуаре. И когда ты только за ум возьмешься?
— Какой ум?
— Вот именно — какой? Брось это дело. Промышлять воровством недостойно.
— Мы уже говорили на эту тему, — напомнил я. — И ни к чему не пришли. Зачем поднимать ее снова?
Уна брызнула искрами, но промолчала. Постояв, она отправилась чистить мою одежду и вернулась через несколько минут, приготовив мне чай и кое-что из снеди. За это время я успел вздремнуть.
— Ты похож на скелет, который провел в шкафу лет пятьдесят. Расскажешь, в чем дело?
— Боюсь, что не могу. Это тайна…
Уна отлично готовила — и очень странно при этом, что до сих пор не проторила с помощью своего мастерства пути к сердцу какого-нибудь эльфа.
— По твоим глазам вижу, тебя так и подмывает все рассказать. Облегчи душу, брат.
Она меня знает, вот в чем проблема. У нас, спригга-нов, существует такая штука, как родство душ. Уна способна тонко чувствовать мое настроение.
В общем, я выложил ей все, что со мной случилось, начиная с этой полуночи и до момента, когда я выпал из кареты на площади.
— Мой тебе совет: скройся подальше. Уезжай из Кавароны в деревню. Обоснуйся на свежем воздухе и разводи овец. Брось свое ремесло, пока оно не взялось за тебя по-настоящему.
— Это все? От единокровной сестры я мог ожидать и более подходящего совета!
— Он самый подходящий! Я забочусь о тебе, но ты всячески отмахиваешься от моей помощи, — сказала Уна. — В один прекрасный день тебя так скрутит, что ты сразу вспомнишь мои слова!
— Утешила.
Уна подошла ко мне и поцеловала в лобик. Она бывает ужасно сентиментальной. Вся в нашу мать. Сестра посмотрела на меня с откровенным состраданием, нарочно, чтобы меня разжалобить и привить чувство вины.
Я чуть было не уступил. Еще секунда, и моя душа поплыла бы как воск и отбросила все сомнения. Видимо, где-то в глубине ее скрывался все-таки честный спригган, мечтающий завязать с криминалом. Увы, эта секунда прошла. Авантюрная часть моей натуры, как всегда, победила.
Жизнь в деревне и овцы — это, конечно, хорошо, но, по-моему, слишком экстремально для взломщика.
— Ты хотел узнать, что такое фронда? — спросила Уна.
— С некоторых пор мечтаю.
— Фрондеры — это вроде как заговорщики, ты правильно определил. Похоже, ты снюхался с дворянами, которые хотят свергнуть короля.
— Свергнуть?
— Обычно фронды для этого и создаются. Ее участникам требуется больше власти, чем уже есть, а достать эту власть можно только у монарха. Он ее не отдаст, поэтому единственный выход — свергнуть его. Вероятно, и прикончить тоже.
— Хорошенькое дельце. Это значит… я влип в заговор против короны?
— Не бледней так, Локи, не то мне становится страшно.
— Еще бы. Теперь мы двое знаем слишком много, чтобы спокойно ходить по улицам.
Уна повернула голову в сторону окна с голубыми занавесочками. Конечно, идеальной чистоты.
— Ты должен был предполагать, что рано или поздно это случится. Во всем виновато твое упрямство…
Так. Значит, ферма за городом, милые кудрявые овечки, пасторальный пейзаж…
Яркая и соблазнительная картина. Встаешь в четыре утра, чтобы задать скотине корма, потом умываешься ледяной водой из колодца.
Да ведь это просто шикарно, три тысячи демонов!
— Если бы ты… — продолжила Уна, но я ее перебил:
— Что ты еще знаешь о фронде?
— Ты видел целую кучу знатных особ, так? Значит, дело серьезное. Их много, они богаты. У них влияние, титулы, власть на местах.
— И будут еще богаче с моей помощью, — сказал я.
— Вероятно. Я читала, что для любого масштабного переворота нужны немалые деньги. Надо набрать и вооружить армию, купить на стороне пехоту, конницу, привлечь магов. Административно-финансовой работы много. Немудрено, что Виртольд облизывается на Черную Кассу. Она, пожалуй, решила бы все проблемы заговорщиков.
— Теперь мне понятно. Вся эта конспирация, все эти страшные морды, будто запором страдающие, эта безумная магия, эта машина времени…
— В конце концов, это только гипотеза, Локи, — сказала Уна, заметив, что я сижу с открытым ртом. — Тут ничего не предугадаешь.
— Но логика! А Гастон Арфи дважды нечаянно упомянул эту дурацкую фронду!
— Это мог быть только образ. Любая подозрительная компашка заслуживает подобное название.
— Но Виртольд тут же его осадил. Я думал, что барон выхватит шпагу и зарубит болтуна на его рабочем месте!
Уна пожала плечами:
— Как знать.
Ее долгий взгляд пробудил в моем сердце нехорошие предчувствия. Так, наверное, смотрят сивиллы перед тем, как выдать вам дымящуюся порцию плохих вестей, от которых у вас отнимутся ноги.
— Выходит, теперь я заговорщик. Но что, скажи на милость, их не устраивает в нашем короле? Я всегда думал, что Блофик Семнадцатый просто кроткая овечка в королевской мантии.
— Может, потому они и хотят его сбросить, — сказала Уна. — Главное, чувствуют возможность и уверенность в собственных силах. Правь наш монарх железной рукой, он бы давно их подавил, ибо тираны
тонко чувствуют, когда рядом с ними копится угроза. Судя же по твоему рассказу, заговорщики нисколько не смущаются и не боятся.
— Не скажи. У них такой вид, словно они готовы в любую минуту сорваться с места и пробежать марафонскую дистанцию.
— Это издержки их положения. Решиться на такой шаг тоже надо иметь мужество. А если решился, только и смотри в оба.
— Откуда тебе знать?
— Я записываю бредни госпожи Лаваситэр, не забывай. Там на каждом шагу встречаются авантюристы в масках, таинственные незнакомцы, заговорщики, благородные герои и прекрасные дамы, чистые сердцем, чей взор не Замутнен пороками этого мира…
— С ума сойти. И ты все это записываешь?
— До последнего слова. Это моя работа.
Ага, подумал я, глядя на измазанные чернилами пальцы сестры. С этими пятнами ей приходилось мириться, ибо смывать их Уна просто не успевала.
— И в романах твоей госпожи есть фрондеры?
— Целая куча. Все сплошь благородные личности. Как раз в последнем ими заправляет таинственный герцог, подпольный мститель, защитник обиженных дев и оскорбленных вдов…
— Хватит*, не то меня стошнит. Мои благородные коллеги ничуть не похожи на твоего герцога.
— Он не мой.
— Все равно.
— Тем хуже для него. Госпожа Лаваситэр сумасшедшая. Она когда-нибудь видела настоящих заговорщиков?
— Не думаю. Ей некогда выходить из дома. Целыми днями она отдается на волю вдохновения, а если
вдохновение берет выходной, то Лаваситэр объедается жареной курицей, отбивными, плюшками и пирожными со сливочным кремом.
— Она была бы разочарована. Никто из баронов, за исключением, возможно, Виртольда, не бросится на помощь обиженной деве, скорее, сделает это с противоположной целью — принести бедняжке больше страданий. Ни одного из них я не пригласил бы на свой день рождения. Особенно не пригласил бы Замо-риса и Синюю Бороду. Оба — писаные злодеи. Что будет, если они спихнут-таки Блофика Семнадцатого с насиженного трона?
— Кто знает? В книгах госпожи Лаваситэр все заканчивается хорошо. В королевстве воцаряются мир, покой, и повсюду разливается благоденствие.
— Не могу представить, как благоденствие будет разливаться, если на трон сядет Гизанс. Есть какие-нибудь соображения? Женский ум славится своей остротой. Дай прогноз.
— Какой прогноз, Локи? Кто я, по-твоему?
— Моя сестра.
— Хорош комплимент! Ладно. Я думаю, они в конце концов передерутся. Победоносная армия разделится на части, и эти части начнут колошматить друг друга почем зря. Наемники не любят сидеть без дела. Мирное время плохо сказывается на их психике, отсюда и мятежи вольных отрядов, грабеж и мародерство.
— Я не знал, что ты настолько осведомлена.
— Брось. Дело не в этом.
— В чем же? — Я соображал настолько туго, что диву давался.
— Черная Касса. Если она на самом деле существует, если она оценивается именно в ту сумму, какую
назвал Виртольд, то дело плохо. Бароны, как только получат ее, начнут истреблять друг друга. Перегрызутся, как собаки из-за кости. Каждый захочет обладать сокровищами единолично. Уже сейчас наверняка кто-то из них строит планы, которые идут вразрез с планами фронды.
— Ты права. Стоит посмотреть на них, и сразу усомнишься в существовании благих намерений. И как же быть мне?.Мои кровно заработанные десять процентов достанутся им?
— Возможно, — сказала Уна. Печаль объяла ее прекрасный лик. — Локи, откажись, пока не поздно. В один прекрасный день ты обнаружишь в своей спине чей-нибудь кинжал. От тебя избавятся, как от свидетеля. Разве позволят тебе эти алчные псы спокойно почивать на лаврах? Вряд ли. Ты слишком много знаешь.
— Наши мысли текут в одном направлении.
— Так что тебе еще нужно, брат? Беги из Кавароны, пока это болото тебя не засосало! Странно, что тебя вообще отпустили домой.
— Десять процентов, Уна, не забывай. На эти деньги я могу вытащить тебя из плена бесноватой госпожи Лаваситэр. Ты сама заживешь, как богатая матрона!
Уне было приятно это слышать, но ее сердце было твердым.
— Польщена такой заботой. Неужели ты хочешь отдать всю долю мне?
— Ну разделим пополам. Или тебе шестьдесят процентов.
— Дело не в процентах. К тому же мы делим шкуру неубитого дракона. Ты подвергаешь себя опасности, Локи. Мне это не нравится. Одно дело воровать под покровом ночи всякие дорогие безделушки, другое —
совать голову в жерло вулкана. Тебя так интересуют деньги?
Интересуют. Я ничем не лучше остальных. Я не строю из себя бессребреника.
— Жаль. Я все-таки надеялась, что ты одумаешься.
— Давай посмотрим на это с другой стороны, — предложил я. — С оптимистической. Теперь я вооружен информацией. Я держу нос по ветру и ушки на макушке. Меня не так-то просто сбить с толку и запутать. Не забывай, я Локи Неуловимый. Годы карьеры взломщика кое-что выработали во мне.
— Ой, да не хвались! — сказала Уна. — Ты — профессионал, ты очень любишь о себе так думать. Верю, ты сколотил о себе определенную репутацию. Но ведь ты взломщик, а не шпион, не наемный убийца, к тому же ты ни с кем не связан и работаешь только через агента. Даже я знаю, что такие рекомендации не слишком хороши, когда речь заходит об очень серьезных вещах.
— О таких, как фронда? — фыркнул я.
— Представь себе. Это огромная, могущественная организация. Ты имеешь дело со знатью, у которой достаточно средств нанять для тебя лучших наемных убийц, если возникнет необходимость. Не помогут три-четыре, они наймут десять, не пожалеют денег. К примеру, тебе могут устроить несчастный случай, и никто не узнает, с чего это ты вдруг отправился на тот свет. Ты не сможешь вечно бегать по крышам, прилипать к потолкам в темном месте и висеть там, как летучая мышь, вниз головой. Они могут сделать так, что восстановят против тебя весь криминальный мир Кавароны. Земля будет полыхать у тебя под ногами, и тогда тебе не скрыться даже за городом! Неужели ты
не понимаешь? Твои возможности ограничены. А если учитывать твое везение, то и вовсе…
— Уна, я напуган до полусмерти.
Она гадала, шучу я или просто так. Я и сам не знал, если честно.
— Не переоценивай свои возможности. Послушай мнение женщины с острым умом.
— Я слушаю.
— Да не делаешь выводов.
— Делаю, Уна. Я размышлял всю недолгую дорогу сюда. Пока у меня нет плана, но он будет.
— Сомневаюсь.
— Зря. Ты плохо знаешь своего брата. Я ни разу не попался за всю мою карьеру, а это что-то да значит.
— Тебе помогал крыс, — напомнила сестра.
Она не любит Руфио, но вынуждена мириться с нашей дружбой. По ее мнению, за мной должен хотя бы кто-нибудь приглядывать, чтобы я не свернул себе шею.
— План появится. Если надо будет, я разработаю его совместно с хвостатым, который и правда дает иной раз дельные советы. Баронам не удастся зацепить меня. Я неоднократно изобретал многоходовые комбинации, когда трудился над очередным заказом. Если бы я поведал тебе, чем мне приходилось заниматься, из каких передряг выпрыгивать, ты бы обалдела. А уж улизнуть от кучки недоумков — просто нечего делать.
— Локи! Своей беспечностью ты складываешь себе погребальный костер! — Уна топнула ножкой.
— Может, я выразился слишком, но все же. Стоит только десяти процентам оказаться в моих руках, через минуту уже меня и след простыл.
— Уверен, что они окажутся?
— Виртольд дал мне слово.
— Серьезно?
— Ага.
— Тогда не знаю, что и сказать.
— Меня больше всего беспокоит Заморис.
— Уверен, что он тебя узнал?
— Сопоставить факты может даже законченный идиот.
— Тогда включи дурачка. Делай вид, что вообще не знаешь, о чем он говорит. Если, конечно, заговорит.
— Не сомневаюсь. Горсть бриллиантов — веский повод к задушевному разговору.
Мы таинственно замолчали. Я думал о фрондерах, заговоре против короля, перемещении во времени и прочем столь же приятном, от чего меня кидало в дрожь.
— Локи, проснись.
— Проснулся.
— У меня крыша протекает, — сообщила сестра, улыбаясь.
— Опять?
— В прошлый раз ты чинил ее спустя рукава.
— Неправда!
— Не спорь. Чем быстрее ты залатаешь ее, тем быстрее пойдешь домой. Пока работаешь, я приведу в порядок твою одежду.
Она все знает заранее. Если Уна хочет нагрузить тебя работой, то сопротивляться этому бесполезно. Ты будешь работать как миленький да еще благодарить ее за доброту.
Пришлось согласиться. И потом — на свежем воздухе лучше думается, а высота сприггана успокаивает. Помахать молотком пятнадцать-двадцать минут весьма полезно.
Я менял черепицу до тех пор, пока не разогнал большую часть туч, что скопились в моей голове. Крыша Уны обрела вполне благообразный вид, и я удовлетворенно крякнул. Жизнь прекрасна, она заслуживает того, чтобы станцевать с ней вальс. Даже несмотря на червячков сомнения, которые точили мое сердце.
Напоследок сестра накормила меня, заявив, что я выгляжу более худым, чем обычно, и всучила новый пакет с печеньем. Так, переваливаясь, словно кошка, объевшаяся оладий со сметаной, я поплелся домой.

18

По дороге я несколько раз проверял, не следят ли за мной. Не следили. Мостовую заполнял народ, которому не было дела до моей скромной персоны. Ну тем лучше. Отказавшись по причине усталости от похода к Фогарду, я свернул к реке и, преодолев три квартала, приковылял к собственному дому. Для того чтобы добраться до двери, пришлось вскарабкаться на пригорок. Чертовски неудобная тут география для существа, чье брюхо набито первоклассной Униной жратвой.
Уже не помйю, когда в последний раз входил через дверь — ведь все по крышам, тайком. Что соседи подумают? Я огляделся. Их я тоже не видел лет двести. Наш уголок похож на филиал пустыни. И не то чтобы страшно, как на кладбище, но все равно иногда мурашки бегут по спине.
С правой стороны, далеко от меня, сидел на скамеечке какой-то старик. Кажется, живет он через три дома на север. Сидит и не шевелится. Может, помер?
Махнув ему на всякий случай, Локи Неуловимый открыл входную дверь и, напевая, вошел в предбанник. Здесь царствовала тьма гномская.
За пределами этого мрачного склепа был холл, соединяющийся с самой большой комнатой первого этажа. Я вошел, постоял как дурак, прислушался. Ни разу не замечал, как тихо бывает в моем доме. Неприятно, скажу я вам.
Теперь спать. Завалюсь до самого утра — и хоть трава не расти.
Тишина. Руфио, должно быть, дрыхнет. Либо отправился на подвиги — драться с кошками и хорьками. Однажды он заикнулся, что не мешало бы записать его героические деяния и издать отдельной книгой. Полагаю, это был бы бестселлер в крысином сообществе Кавароны.
Лестница поскрипывает, доски старые. Начиная возмущаться, они становятся похожими на привидений.
Я вошел в комнату на втором этаже. Тут все по-прежнему. Сумрачно. Бильбо Торбинс смотрит со своего портрета на стене, и его румяные щеки бросают вызов общественному пессимизму.
Снимая вычищенную Уной куртку, я бросил случайный взгляд наверх.
Люк, через который я проникаю в дом, если возвращаюсь крышами…
Он открыт.
Повесив куртку на крючок, я протер глаза. Помню, вчера я закрывал его своими собственными руками, а сегодня утром вышел, как все путные граждане Кавароны, через дверь.
Никогда не замечали, что происходит, когда в воздухе копится напряжение? Ну, кто замечал, поймет, как я себя чувствовал.
Некоторое время я просто тупо взирал на откинутую крышку люка, а потом перевел взгляд на домик крыса, стоящий в углу. Я думал о Руфио. Теоретически он может открыть люк, но лишь теоретически. Для этого ему надо взобраться по лестнице и, рискуя грохнуться, как-то дотянуться до наружной задвижки.
Я икнул.
Меня прошиб самый ледяной пот на свете. Волосы зашевелились.
Я уже знал, что Руфио не мог этого сделать. У него была веская причина. Алиби, можно сказать.
Только сейчас я рассмотрел, что крыс сидит в своем плетеном креслице. Связанный и с маленьким кляпом в пасти. Все там же, на крылечке.
Молодец, глазастый, внимательный и бдительный спригган! Ты следопыт экстра-класса! Под носом у тебя творятся злодейские дела, а ты корчишь из себя кретина! Ты должен был почуять опасность еще внизу.
Руфио смотрел на меня вытаращенными глазами и мотал головой. Его пантомима должна была что-то означать, но, оглушенный самим фактом злостного вторжения в мою обитель, я стоял и тормозил.
Это просто возмутительно!
Единственная мысль, что была в моей голове в тот момент.
А через мгновение не было и ее. Что-то отделилось от стены, какая-то тень, и шарахнула меня по макушке.
Ну скажите, разве нельзя без этого обойтись? Если есть какие-то вопросы, почему бы не сесть и спокойно их не обсудить?

19

Удивительно. Я не связан. Я не лежу в телеге на охапке сена, укрытый попоной. Меня не везут в тайное место, чтобы совершить некое злодеяние. Ничего такого нет. Я по-прежнему у себя дома, только почему-то валяюсь на полу.
Вспомнил. В недалеком прошлом мне дали по чайнику, и я увидел звезды. То, что я здесь, вписывается в элементарную логику.
Сядем, обопремся спиной о стену, разлепим очи. В голове стреляло, кто-то запускал там фейерверки и бил в барабаны, совершенно не считаясь с моими желаниями.
Комната одно время раскачивалась и была размытой, словно я смотрел на нее через грязное стекло. Загорелись лампы, прогоняющие сумрак. Это, видимо, чтобы я мог обозреть мизансцену. И я обозрел — сразу же после того, как смог сфокусировать взгляд.
Я сидел напротив угла, где находилось жилище Руфио, и взирал на то, как девица держит на мушке связанного крыса. Хвостатый косился на направленный ему в голову миниатюрный арбалет и содрогался от космического ужаса.
Крыс с кляпом в пасти выглядит весьма забавно. Ну, если не учитывать обстановку, разумеется.
Переключив внимание на злодейский персонаж, я понял, что никогда не видел этой девчонки раньше. Облегающий костюм черного цвета напоминал мой собственный, ботиночки тоже весьма подходят для тайных операций. Точнее, для лазанья по стенам и крышам.
— Не дергайся, не то крыс умрет, — сказала нежданная гостья, держа арбалет у головы Руфио.
Игрушечка фирменная и смертоносная, что твой сюрикен, обмазанный ядом. Я видел подобные у профессиональных киллеров. Болтиком из этого арбале-тика можно пробить сплошную кирасу-пятимилли-метровку.
Впрочем, мне было начхать на ее костюм и оружие. Я оторопел совершенно по другому поводу.
Моя гостья оказалась спригганом. Ни малейших сомнений — ибо если глаза могли меня обмануть, то чутье ни в коем случае. Рыбак рыбака видит издалека, так ведь говорят?
Физиономия моя в тот момент, наверное, была не совсем обычной, поэтому девица спросила:
— Ты чего, заболел?
Я не ответил, продолжая рассматривать ее. Ну и глаза! Пронзают насквозь. Две голубые стрелы. При-чесочка под мальчика, правда, с челкой, торчащей вперед. Касательно эстетической стороны нашего нежданного знакомства я бы поставил гостье двадцать по десятибалльной шкале. Именно. Двадцать. Незнакомка затронула в моей душе ранее неизвестные струны. Я бы смотрел на это лицо утром, днем, вечером, ночью — особенно ночью! — и мне никогда бы не надоело, проживи я хоть две тысячи лет.
— Чего смо#тришь? — спросила спригганша, сдвинув брови.
— Я раздавлен, — ответил я.
— Чем?
— Твоей красотой.
Может, это и нечестно по отношению к Руфио, но мне было наплевать сейчас и на то, что мне дали по черепу, и на арбалет, приставленный к хвостатому.
Я никогда не влюблялся. То, что я испытывал к Аранне, было сродни наваждению, сотворенному
профессиональными навыками баронессы. Тут совершенно другое дело. Хотя я и антимагический, между нами, как мне думается, вспыхнуло самое настоящее волшебство.
Во взгляде незнакомки на мгновение промелькнуло что-то теплое — вроде котенка, затесавшегося в сборище хладнокровных ядовитых гадов.
Затем опять наступили арктические холода, но меня это не смущало. Я вбил себе в голову, что моя мечта, о которой я даже не знал, сбылась.
— Не думала, что ты дурак, — сказала склонная к насилию гостья.
М-да, видал я прекрасных эльфок, но куда им до нее!
— Всякий свихнется, когда увидит тебя! — был мой ответ.
Руфио пропищал сквозь кляп, что не разделяет мою точку зрения.
Привязать юркого зверька к маленькому креслу — надо было уметь. Незнакомка использовала для этой цели тонкий шелковый шнурок и перепеленала моего приятеля со знанием дела. Профессиональный киллер? Состоит в цехе? Или одиночка?
Несмотря на то что мне вспомнились мрачные пророчества Уны, я продолжил наслаждаться моей гостьей, пусть и на расстоянии.
— Никто мне не сказал, что ты бесноватый, — заметила девица, сидя на корточках возле крысиного домика.
— А что, ты у многих спрашивала?
Если она наемная убийца, для чего тогда все эти церемонии? Профи никогда не разговаривают с теми, кого пришли укокошить, если, разумеется, на-
ниматель особо не оплачивает передачу последнего привета.
— У многих, у многих.
— Значит, многие знают, что ты здесь! — ответил я. Вообще-то криминальный мир не в курсе, где я
обитаю. Сам Фогард Бом-Бом был посвящен в эту тайну недавно и очень удивился. Он считал, что Локи самое место в грязных и зловещих трущобах, где лучше всего прятаться от слуг закона и откуда всего удобнее выбираться на дело.
— Никто не знает, — шикнула девица. — Я не идиотка какая-нибудь, чтобы оповещать весь город.
— Как тебя зовут? Не очень удобно, когда игра ведется в одни ворота. Соври, если хочешь, — сказал я.
— Шиола.
— Хорошо. Гораздо лучше. Скажи, чем тебе не угодил Руфио?
— Кто такой Руфио?
Сердясь, она становилась еще симпатичнее, хотя может ли само совершенство превзойти себя?
— Ты держишь его на прицеле.
Она посмотрела на крыса, и тот закивал.
— Мне надо было его прикончить. Он слишком много болтал. Прочитал мне целую лекцию о том, как скверно врываться в квартиру честного вора, когда он отсутствует.
— Руфио умный. Просто так говорить не будет. А что, ты могла бы его прикончить? Ты убийца?
— Нет.
— Вор? Моя коллега? Не понимаю. Если тебе надо поговорить со мной, для чего сумасшедший дом разводить?
Шиола показала зубы. Опасна, как бритва. Во всяком случае, старается таковой выглядеть. Ох и стран-
ные дела нынче творятся! Никогда не думал, что стану участником подобного представления.
Плана спасения у меня пока не было. Все еще находясь под воздействием вспыхнувшего во мне чувства, я витал в облаках. Затем откуда-то взялась уверенность в том, что Шиола, или как там ее по-настоящему, не причинит вреда ни Руфио, ни мне.
— Я пришла по делу, — объяснила девица. — Нужно подстраховаться.
— И для этого ты взяла в заложники говорящую крысу? Для этого двинула мне по башке?
— Подстраховка…
— Лучше не бывает, — сказал я. — В моем собственном доме меня избивают до полусмерти, а потом оказывается, что пришли по делу! Деточка, сколько времени ты уже промышляешь темными делишками? У тебя хоть какое-то соображение есть? Грубой силой редко можно что-либо решить!
— Да неужели? А вот мне сдается, что если ты дорожишь своей крысой, то сделаешь все, что я скажу!
— Откуда такая уверенность?
Разум мой возвращался из увольнительной. Его основная часть уже заняла положенное место и взялась за работу. Я мог воображать все что угодно, однако Шиола по-прежнему вооружена арбалетом, который профессиональные бандиты называют «каварон-ским бульдогом», и направлен он на Руфио. Это раз. В любой момент «бульдог» может найти новую цель, покрупнее. И Локи Неуловимый здесь подходит идеально. Это два.
Переменив позу, я сел так, чтобы в случае чего прыгнуть. Меня и Шиолу разделяло шесть шагов. Доводилось преодолевать и большее расстояние.
Впрочем, девица заметила мое движение.
— Так и знала, что надо было тебя связать! — сказала она.
— Надо было. Честно, меня поразил твой непрофессионализм.
— Заткнись! — прорычала бандитка.
— Слушай, ты в моем доме, между прочим! — возмутился я. — Что такое? Не указывай мне, что делать, а что — нет! Прояви уважение!
— Чего?
— Ты ведешь себя как деревенщина. Знаю, потому что сам оттуда родом. То есть из глухомани. Я из Стах Меги. А ты?
— Кар Дэйн, — ответила Шиола, но тут же прикусила язык.
— Очень хорошо, — сказал я. — Мы оба спригганы, хотя этот факт и потрясает меня до глубины души, и приехали в Каварону из одной местности. Не кажется ли тебе, Шиола, что это перст судьбы?
— А перст не будет против того, что я засажу болт тебе в брюхо?
Ну и злюка! Что твоя драная кошка, которую загнали в угол шваброй.
— За что? — спросил я.
— Ты меня бесишь!
— Причина серьезная. Значит, ты прикончишь своего однокровника, не задав ему самый важный вопрос, ради которого пришла сюда, прыгая по крышам и связывая крыс шелковыми шнурками?
Шиола раздувала красивые ноздри.
— Если надо, прикончу.
— Где же логика и здравый смысл? Или подобные вещи у вас в Кар Дэйне вне закона? Вы ими не пользуетесь?
Заговаривай зубы, заговаривай.
— Ты просто гнусняк!
— Почему? Жизнь и так достаточно тяжела и несправедлива, чтобы еще быть букой. Вот ты, посмотри на свое прелестное личико! Думаешь, ему идут на пользу твои гримасы? А теперь на меня посмотри… — Я улыбнулся. Шиола вздрогнула, словно увидела большого жирного таракана у себя на плече. — Локи Неуловимый — просто образец остроумия и жизнерадостности. Все это помогает мне выживать в этом бурлящем мире.
Девица не только вздрогнула, но и сморщилась, словно я уже не просто большой жирный таракан, а какая-то неведомая гадина.
Я решил брать быка за рога. Или, как говорят у нас, фавна за хвост.
Мои ноги уже давно были готовы к мощному пружи-нообразному толчку, а тело, состоящее, кстати, из сплошной мускулатуры, вибрировало от предвкушения.
— Ты посмотри только! — завопил я, указывая на Руфио.
От моего вопля хвостатый потерял сознание и потому не видел того, что произошло дальше.
Шиола отвлеклась. Мой трюк сработал именно из-за того, что был проще некуда. Я хорошо подготовил почву и отвлек ее внимание откровенной провокацией. Теперь, как мне казалось, дело техники.
Я прыгнул в сторону девицы с арбалетом, вытягиваясь в воздухе, словно леопард. Прыжок удался на славу. Приземление — нет. Когда я достиг цели, Шио-лы на месте не оказалось. Жаль. Я намеревался поразить ее своей феноменальной быстротой, но поразила она меня.
Через мгновение я врезался в стену и шмякнулся на пол, словно мешок с картошкой.

20

Часто бывает так, что разум мой валяется в нокауте, а тело, понимая, что рассчитывать может только на самое себя, берет бразды правления в свои руки.
Примерно так случилось и на этот раз. Брякнувшись недавно ушибленной головой о стену, я ненадолго отошел от основных событий. Придет время — и я вернусь, но ведь оно должно прийти!..
Вот и получилось, что несколько следующих упражнений я проделал практически в состоянии обморока.
Сначала я перевернулся на спину, затем сделал рывок вправо. Очень вовремя. «Каваронский бульдог» разрядился, и его толстый с насечками и стальным жалом болт просвистел рядом с моим виском и врезался в плинтус.
Шиола взвизгнула, после чего время опять стало замедляться.
Гостья отшвырнула от себя бесполезный арбалет, одновременно доставая из потайного кармана на бедре прямой эльфийский кинжал. Я видел ее неторопливо искажающееся личико. Бешеная. Натурально бешеная. Ведет себя так, словно я лично ей перешел дорогу, обокрал дом или что-то в этом роде. Вообще-то версию с домом нельзя отбрасывать полностью, но разве в таком положении до разговоров по душам? Я попытался обезоружить Шиолу, промазал, недооценив ее силы, и теперь она собирается меня кокнуть.
О-о, какой у нее кинжальчик! Почти антикварная редкость. Подобные я уже встречал. Их делали в Кен-нитольме эльфы-кварти, большие мастера по части холодного оружия. Они считали, что их клинки дол-
жны бороться в этом мире с порождениями тьмы, а потому наделяли их особыми чарами.
Надеюсь, Шиола не думает, что я — порождение тьмы?..
Клинок длиной в половину локтя просвистел буквально перед моими глазами. Это я успел увернуться.
Ну же, приходи в себя, пока тебя мелко не пошинковали в собственном доме!
Не знаю, чей это был голос, но он загремел в моей неоднократно ударенной черепушке подобно гигантской лохани, спускающейся по горному склону.
С отчетливым щелчком сознание встало на место.
В краткую секунду я вижу свое скрючившееся на полу тело и ее, бандитку, стоящую надо мной с занесенной рукой. Кинжал, конечно, сверкает. Не нравится мне такое сверкание, если оно адресовано мне лично.
Дальше начался натуральный сумасшедший дом. Нечто вроде циркового номера, где акробаты выделывают всякие штуки, показывая чудеса ловкости и уровень тренировки.
Мы с Шиолой оказались самыми что ни на есть профессионалами в этом виде искусства. Жаль, зрителей не нашлось.
Дело было так. Она гонялась за мной, я убегал от нее. Мы перемещались по комнате, используя все, что попадалось под руку, крутились, вертелись, отвешивали друг другу разные удары из разных положений. Задачи, правда, перед нами стояли разные. Я спасался от ее кинжала и в основном уворачивался от летящей со всех сторон смерти. Иногда Пытался обезоружить бандитку, но без толку. Шиолу кто-то всерьез натаскал, и в какой-то момент я понял, что она превосходит даже меня.
В очередной раз прыгнув вверх, я прилипаю к потолку, сделанному из дерева. Использую спрштан-ский магнетизм на всю катушку и висну вверх ногами. Шиола взлетает следом, оглашая комнату высоким криком а-ля баньши. И тоже прилепляется к деревянным панелям. Не надеялся я, что она не сумеет, но все-таки чем демон не шутит?
Кинжал врезается в потолок рядом с моим плечом. Довольно глубоко. В следующий миг, сделав одно неловкое движение, Шиола хватается за него, как за вбитый в стену крюк. Дерево оттолкнуло ее, и девица повисла.
Рано я обрадовался. Ее нога съездила мне по пояснице, а затем в ход пошла рука. Шиола схватилась за мой пояс и попыталась сдернуть, используя собственный вес.
Я отлепился. Мы рухнули на пол и порядочно загремели. Словно тритон, я начал стремительно отползать от агрессорши. Оглянулся, а она успела прыгнуть и теперь приземляется.
Откатиться в сторону. Бабах! Шиола врезалась ногами в пол там, где только что был я. Разворот, удар локтем. Спригганшу относит чуть в сторону.
Я тут же встаю и вижу, как в моем направлении летят ее пальцы, сложенные особым боевым манером.
Я успеваю йх перехватить возле самого лица…
А потом — голубая вспышка, заполнившая если не весь мир, то комнату точно.

21

Мы валялись в разных углах моих разгромленных апартаментов. Открыв глаза, я первым делом увидел укоризненного Бильбо Торбинса, глядящего на меня
с покосившегося портрета. Величайший взломщик стал свидетелем смертоносной акробатической композиции, и она не пришлась ему по душе. Что ж, я разделяю его недовольство.
В воздухе стоял едва уловимый запах озона. Что произошло? Может быть, какие-нибудь высшие силы решили прекратить наконец это безобразие?
Неплохо бы. Хочется тишины и покоя.
А я ведь намеревался поспать, набраться сил! У меня завтра ответственное перемещение во времени! Как это объяснить той чокнутой девице, что валяется в противоположном углу?
Мне видны только ее торчащие из-за небольшой баррикады из стула и пуфика ноги. Шиола слабо шевелилась. Я перевел взгляд на потолок. Кинжал торчал оттуда, куда его загнала мощным ударом бандитка. Значит, оружие ей пока не доступно.
Попытаемся встать. Легче сказать, чем сделать. Все мое тело, так горячо любимое с детства, корчилось от боли. Я не удержался и застонал. То, как шарахнул по мне своей магией Гастон Арфи, не шло ни в какое сравнение с тем, что долбануло сейчас. Хорошо, дом уцелел.
Крыс успел прийти в себя и дергался в путах. Креслице вместе с ним веселенько подскакивало. Шиола села, держась за голову.
— Что ты сотворил? — спросила она.
— Я сотворил? Что ты сотворила? Ворвалась ко мне в дом, чуть не прибила моего компаньона, потом набросилась на меня с кинжалом! Ты не имеешь права предъявлять претензии! Как ты меня нашла?
— Если мне надо, я найду кого угодно, — зашипела бандитка.
Мы хором застонали. Мои ноги отказывались повиноваться. То же самое происходило и с моей новой знакомой.
— Как ты мог меня заколдовать, если распространяешь антимагию?
— Я не заколдовывал. — А что это было?
— Откуда мне знать? — огрызнулся я.
При внимательном взгляде на комнату стало ясно: этого бардака мне в жизни не убрать. Мы не только сдвинули, поломали и перевернули все, что могли, но и нанесли тяжкие телесные повреждения кровати, стульям и стенам. Матрац, на котором я почивал, превратился в хладный труп, из которого выглядывала вата.
— Жаль, я тебя не достала, — сказала Шиола, отползая в сторону.
— Ты чего делать собираешься?
— Сейчас приду в себя, выдерну кинжал из потолка и продолжу.
— Полегче! Давай лучше все спокойно обсудим. Идет? Может быть, хотя бы объяснишь, что я тебе такого сделал?
— Ты хотел меня убить. Я защищалась.
Ну знаете, это уже не просто наглость! За кого она меня принимает? И что такое о себе возомнила?
Видя, что я трясусь, словно меня сразил эпилептический припадок, девица поморщилась. Она залезла в самый дальний угол и взирала на меня оттуда. Видимо, готовилась сражаться до последней капли крови.
Ну не идиотка ли?
— Так. Давай по порядку, — сказал я, убедив себя, что хладнокровие сейчас — лучший способ отыскать жемчужину в горе навоза. — Ты кто?
— Шиола.
— Я понял. Настоящее имя твое меня сейчас не так интересует. Откуда ты узнала обо мне?
— Будто никто не знает! Навела справки.
— Хорошо. Для чего ты сюда пришла? Вопрос ребром, милая.
— Я тебе не милая!
— Не милая, ладно. Все равно проблема остается. Выкладывай. Время работает против нас.
Шиола фыркала, а я сидел и наблюдал, массируя виски, в которые кто-то вкручивал стальные само-резы.
Наконец демонстрация раздражения завершилась.
— Я следила за тобой. Не думай, что ты один в Ка-вароне такой крутой и ловкий.
— А кто еще? — Я!
Такие подозрения у меня уже возникали.
— Допустим. Тебе удалось напасть на мой след. Допустим, ты передвигалась тайными путями, используя мою методу. Допустим, ты выследила, каким образом я проникаю в дом, если не пользуюсь парадным входом.
— Не допустим, а так и есть!
— Ага, ты оставила люк незапертым. Непрофессионально, милая.
— Заткнись!
— Не заткнусь, это мой дом. Хорошо, ты меня удивила. Но я все-таки хочу докопаться до истины.
— Я забралась в замок Найклер и там услышала о тебе впервые.
— Что это за замок? Почему там говорят обо мне?
— Ты дурак, что ли?
— Нет.
— Найклер — то место, где ты сегодня был!
— Не знал, что оно так называется. — Я и говорю — дурак!
Таких злых девиц мне ни разу не приходилось встречать на жизненном пути. Но все когда-нибудь случается впервые.
— Дальше что?
— Это было позавчера. Я забралась в замок, чтобы чем-нибудь поживиться, и подслушала в большой комнате, как совещались твои подельники. Они как раз говорили о тебе. Планировали нанять для поисков Черной Кассы.
— Ага!..
Все, что я мог сказать, побледнев, как побелка.
— Я висела за окном и слушала. Я всегда так делаю. Бывает, удается узнать, где хозяева прячут свои безделушки. О тебе я слышала раньше, когда только начинала работать в Кавароне, и тут подумала, что смогу извлечь выгоду. По всему видно, сказала я себе, назревает большое дельце. У меня нюх. После этого бросилась наводить о тебе справки. Действовать надо было быстро. Не скажу, что было легко, но удача меня любит, поэтому я добралась сюда.
Я смотрел на нее хмуро. Очень хмуро. Мне не нравилось, что она тдк просто вычислила меня и забралась в самое сердце моей цитадели. Вся конспирация, связанная с фрондерами и Кассой, может полететь к демоновой матери.
— Как добралась?
— Я была неподалеку, когда сегодня вы обсуждали планы перемещения во времени…
Я застонал.
— И все слышала. Я застонал.
— Короче говоря, я все знаю, до последнего словечка.
Я застонал.
— Состряпать план ничего не стоило, великий Локи Неуловимый. Когда карета выехала из замка, я побежала за ней. Пришлось поработать ногами…
— Поработать? Да она же неслась так, словно за ней бешеные тролли гнались!
— Мне достаточно было не упускать ее из виду. Все равно это слишком быстро даже для меня. Я
нервно почесался, чувствуя, что эта девица еще задаст мне перцу. Она пришла надолго и уходить просто так не собиралась.
Похоже, нажил я себе на одно место крупную неприятность.
— А что насчет моего дома?
— Я шла за тобой по крышам — уже после того, как ты выполз от своей сестры. Кстати, я видела, как ты возился с черепицей… Сидела за три трубы от тебя…
На этот раз я удержался от стона, но моя профессиональная гордость была разбита в пух и прах.
— …хватило нескольких минут, чтобы понять, где именно твой сарай расположен. У меня же нюх. Пока ты махал ручкой соседу, пока шерабошился на первом этаже, я проникла через верхний люк и оказалась здесь. Связать твоего дружка ровным счетом ничего не стоило. Он больно много рассусоливал.
Я не мог не покачать головой — с искренним восхищением. Действительно, план она сляпала быстро, причем, видимо, не рассматривая альтернативных вариантов и не испытывая сомнений. Опасная особа, очень опасная.
И что прикажете со всем этим делать?
Ответа не было. Моя голова трещала по швам и посылала во все стороны сигналы бедствия.
В общем, постепенно я терял способность что-либо понимать.
— Значит, ты действуешь экспромтом? Мысль — план — действие?
— Да. А чего ждать? Чего думать? Когда денежки близко, разве можно ковырять в носу?
— Какие денежки? — спросил я, прикинувшись идиотом.
— Черная Касса.
— Погоди. Ладно. Ты узнала про Кассу… Что же твой план говорит насчет нее?
— Судьба посылает мне такой подарок! Я не могу отказаться. Я пойду на все, чтобы… словом, такие финансы на дороге не валяются.
— Согласен. Но хотелось бы точнее. Выкладывай. Теперь мы повязаны. Кроме фрондеров, об этом знаем только мы двое.
Шиола успела оклематься настолько, что перебралась на стул. Она подняла его, не сводя с меня глаз, и поставила у стены, чтобы пристроить на нем свою отличную попу.
— Ты возьмешь меня в долю.
— С какой стати?
— С такой.
Меня припирали к стенке. Бандитка, с которой Рок безжалостно свел меня, вздумала взять Локи Неуловимого нахрапом.
— Нет, ты сама подумай. Это же ни в какие ворота не лезет! Значит, ты так захотела, а я должен бежать сломя голову выполнять твои желания? И это после того, как ты чуть не выпустила мне внутренности кен-нитольмским кинжалом?
— Смотри-ка, разбирается в оружии! — фыркнула Шиола.
— Разбираюсь!
— Ты возьмешь меня в долю, потому что у тебя нет другого выхода. В противном случае я спихну тебя с дороги и предложу баронам свои услуги. Они согласятся. Какая им разница, в конце концов, какой именно спригган достанет карту Сунио Бельтрама?
Вот здесь ты ошибаешься, девочка. Разница есть, да еще какая.
Я улыбнулся, считая, что имею на руках железный козырь, и разлегся на кровати. Шиола злобно скрипнула зубами.
— Я могу то же самое сделать с тобой, милая. То есть спихнуть тебя. И никто не узнает про то, что жила-была на свете некая Шиола. Девица, которую погубили непомерные амбиции.
— Только попробуй! Сегодня я несколько не в форме, не то я бы тебя достала. Надо признать, ты весьма ловок.
— Спасибо. Итак, возвращаясь к Кассе. Я авторитетно заявляю тебе, что ничего не выйдет, Можешь хоть лопнуть от злости.
Я посмотрел на нее. Натуральная кошка. Вся подобралась, глаза сверкают, когти выпущены. Ну-ну, таким меня не испугаешь. Пуганый.
— Чего ты там лопочешь, сморчок?
— Только без оскорблений. Ты в моем доме!
— Хочу и оскорбляю. Ты меня прикончить пытался.
— А ты меня нет?
— Ты первый. Кинулся на меня, когда я арбалет держала!
— Ну и дура!
Мы зашипели и напряглись. Как бы не началось второе отделение акробатической программы.
— Интересно, что бы ты делала, если бы прикончила Локи?
— То, что надо. Я же сказала! Твои дружки-бароны с превеликой радостью взяли бы меня на твое место!
Пришло время оглушить ее хорошенько.
— Ничего у тебя не выйдет, милая. Ты, должно быть, плохо подслушивала нашу секретную беседу. А если бы была внимательнее, то знала, в чем главная закавыка. Через мост, соединяющий наше время и прошлое, могу пройти только я. Или неодушевленные предметы, не обладающие собственной фоновой магией или чем-то там таким. Резюме. Я единственный, кто на это способен. Подробности спроси у их чародея. Я излучаю антимагию.
Шиола и бровью не повела. Не успело в меня вползти черное подозрение, как девица сказала:
— Я тоже.
Со стороны Неумолимого Рока это было форменным свинством. Здесь он использовал не просто кирпич, а, похоже, стенобитное орудие.
Если бы я не лежал на кровати, то давно бы рухнул как подкошенный. Кажется, пришло время выкинуть белый флаг. Мой козырь побили, причем с ледяным спокойствием карточного шулера.
Я мог лишь жалобно смотреть на ухмыляющуюся Шиолу и надеяться, что она не возьмется за свой кинжал снова.
В этот момент Руфио, про которого мы оба благополучно забыли, удалось выплюнуть кляп и пропищать на пределе возможного:
— Вы, два сумасшедших, чокнутых психопата! Кто-нибудь думает меня развязывать или нет?

22

Положение, на мой взгляд, было хуже некуда. Дурдом на гастролях. Мы сидели на кухне, словно давние приятели, и пили чай, не переставая обстреливать друг друга настороженными взглядами.
Я первый предложил переговоры, поняв, что сладить с девицей просто так не получится. Плюс мне надо было отойти от шока. Известие, что не только я обладаю антимагией, вышибло меня из колеи гораздо сильнее прочего.
По всем правилам дипломатии, в случае когда противоборствующие стороны не могут договориться самостоятельно, посредником на переговорах выступает кто-нибудь третий. Мы не могли позвать соседей, поэтому выбор пал на Руфио. Крыс принял предложение с большим удовольствием, хотя все еще не мог простить Шиоле ее выходку со шнурком и арбалетом.
В общем, я сидел с одной стороны стола, девица — с другой, а крыс, как важный дипломатический чин, посередине, рядом с двумя чайниками, в которых были кипяток и заварка. И еще близко к печенью, которое мне дала с собой Уна.
Положив лапу на лапу, Руфио расселся в своем кресле и пил чай из крохотной кружки.
— Вы оба с ума съехали, — сказала спригганша.
— Откуда же такое умозаключение? — спросил я.
— От верблюда.
— Так-так. Тихо, — поднял лапу крыс. — Не будем пороть горячку. Со своей стороны я заявляю, что пока не буду требовать компенсации морального ущерба от подданной его величества, называемой Шиолой. Пока. Не о том сейчас речь. Попрошу соблюдать спо-
койствие и не забывать, что здесь мы на официальных переговорах.
— Трудно такое забыть, — ответил я.
Руфио хрустел печеньем, поглядывая на нас. Шиола, над которой вдруг нависла компенсация, надулась. Правильно, она не привыкла отвечать за свои поступки. В ее деле главное — быстрота, а остальное как получится. Правда, неясно, чего именно крыс намеревался с нее требовать.
— Волей-неволей я стал свидетелем вашего последнего разговора, — сказал Руфио. Складно звонит. Может быть, в прошлой жизни он был не вором, а, наоборот, юристом-крючкотвором? — Налицо большой и тяжелый камень преткновения. Признаюсь, известие о Черной Кассе порядком меня потрясло, но я ничуть не удивляюсь, ибо не проходило и дня, чтобы, выйдя утром из дома, Локи не влип в какую-нибудь морально-этическую проблему… так выразимся.
— Давайте выразимся по-другому, — предложила Шиола. — В дерьмо!
— Деревенщина, — отозвался я.
— А ну цыц! — гаркнул хвостатый.
Бандитка показала мне язык. Я поискал на столе что-нибудь пригодное для метания. Годилось все, включая крыса. Что будет, если я запущу в нее дипломатическим посредником?
Руфио, оказывается, сумел понять, о чем я так глубокомысленно размышляю.
— Не надо! — сказал он.
Я мрачно насупился. Как-то надо было показать свое крайнее недовольство. Большего я пока не мог.
— Собрались мы тут для того, чтобы достичь компромисса. Прошу стороны высказаться.
Мы молчали. Не знаю, о чем думала она, крутя в пальцах мою чашку с моим чаем, но я искал достойный выход из положения. Обычно мне удается выскользнуть из ловушки, избегая наиболее тяжелых последствий. Сейчас… Такое ощущение, что я знаю эту девицу многие годы и все они пролетели для меня как кошмарный сон. И пролетит их, кажется, еще больше.
— Чего тут высказываться? — спросила бандитка. — Я настаиваю. У меня должна быть доля!
— С какой стати?
— Не талдычь одно и то же, как попутай!
— Назови хотя бы одну причину!
— Первая: я накропаю донос в стражу о том, что вы затеваете с баронами.
— А что мы затеваем?
— Вот они и разберутся. Попахивает заговором против короля. К тому же мне удалось подслушать не только касательно тебя, но и нечто поинтересней.
— Ладно. А вторая причина?
— Я подстерегу тебя где-нибудь в темном местечке и трахну чем-нибудь тяжелым!
Руфио причмокнул:
— Звучит двусмысленно.
— По кумполу, извращенец! — прошипела девица.
— Третья причина есть? — Я вполне верил тому, что она сказала. С нее станется. Эти глаза не врут, на дне их покоится базальтовая решимость добиться своего.
— Допустим, я могу просто свистнуть у тебя твои денежки.
— Ты? У меня? Не смеши!
— Раз в год и гномы летают, — сказала Шиола. — А ты не воображай, будто если ты взломщик, то тебя и обворовать нельзя.
Я об этом не думая. Как-то всегда гонишь от себя нехорошие мысли.
— Ясно, — сказал крыс. — Шиола утверждает… короче, она способна доставить нам большие неприятности. Все это называется одним словом. Шантаж. Девушка, вы хоть понимаете, на какой скользкой дорожке можете оказаться?
— Кто бы говорил! Насколько я знаю, никто из тех, кто сидит тут и пьет чай, не замечен в благотворительности и прочих добрых делах. По крайней мере двое из нас — профессиональные взломщики, не раз нарушавшие закон.
— Я-то взломщик, но кто ты? Почему я не слышал, что в Кавароне работает еще один спригган?
— Я шифруюсь. И потом, я тут недавно.
— Без году неделя, а туда же!
— Ты не монополизировал свое ремесло!
— А жаль.
— Не уводи от темы, — потребовала Шиойа.
За все время она ни разу не пустила в ход свое женское оружие. Ничто из многочисленного, надо полагать, арсенала. Им любая девица моей расы обладает априори. Оставалось сделать вывод, что как лицо мужеского полу я ее не интересую. Выходит, котировки моих акций на рынке романтических отношений не так высоки, как я думал. Сначала Аранна, потом Шиола. Кто на очереди?
— Я готова шантажировать вас до потери пульса. И любого другого, если потребуется. Я вижу цель и иду к ней, не считаясь с последствиями…
— Довольно опасная стратегия, — сказал Руфио. — Вот я, помню…
— Я готова на все, чтобы добиться своей цели! — Шиола стукнула кулачком по столу.
Мы помолчали.
— И какова же цель? Если смотреть с высоты гно-мьего полета, который случается раз в году?
— Разбогатеть.
Я и крыс посмотрели друг на друга.
— Что и требовалось доказать, — сказал хвостатый. — Ничто не ново в этом подлунном мире!..
— Не язви, крыса. Это не шуточки.
— Мы уже поняли, — сказал я. — Ко мне в дом ворвалась дикая маньячка, которая хочет въехать в золотые чертоги на чужом горбу. Так?
— Думай как хочешь, но долю мою ты мне отдашь!
— Стойте! Не забывайте, что я посредник и вы оба обязаны слушать меня! — Руфио поглядел в потолок, прихлебывая чай. — Значит, положение наше таково. Сторона А настаивает на своем и приводит весомые аргументы. Сторона Б хочет сохранить свой статус-кво, несмотря на аргументы. Локи, у тебя есть что возразить?
— Есть. Это нелепица! Чушь! Почему я должен с ней делиться?
— У тебя нет другого выхода! — ответила Шиола. — Судьба бросила кости, и они легли именно так, а не иначе.
— У меня с ней сложные отношения. Почему я должен слушать ее, когда она то и дело ставит мне щелбаны?
— Потому что ты болван!
— Не надо оскорблений, девушка! — вмешался крыс, обвиняюще тыча когтем. — Локи — мой друг и деловой партнер. Я не позволю!
— Не позволит он…
— Да. Если ты шантажируешь Локи, то будь повежливей.
— Тогда решайте что-нибудь, — сказала Шиола, — нечего резину тянуть. Иначе говоря, немедленно соглашайтесь. У вас двоих нет другого выхода.
Я вздохнул. Тяжко.
— Выходит, нет.
— Локи, ты сдаешься? — спросил хвостатый, выпучивая на меня глаза.
— А что предлагаешь?
— Ну есть варианты. Например, связать, рот кляпом закрыть — заодно и отомстим за меня, — ночью же спустимся к Сквалыни, приделаем груз и на дно отправим. Концы в воду, как говорится.
— Посмотрю я на вас! Может, прямо сейчас и начнете?
Крыс уставился на бандитку, словно она большое такое печенье с арахисом. Несмотря на недавние события, Шиола его ничуть не пугала. Отважный тип. Сорвиголова и крутой чувак.
— Никаких грузов и прочего, — сказал я. — Мы не асассины какие-нибудь. Я во всяком случае. Надо решить эту проблему полюбовно.
— А, боитесь! — ощерилась девица. — Правильно делаете. Я могу избавиться от конкурента, мне это раз плюнуть! И будет в городе один спригган-взломщик. Красивая и безжалостная девушка.
— Слушай, красивая и безжалостная! — вспылил Руфио. — Ты говори, да не заговаривайся! Кто тебя тут боится? А?
Крыс и в самом деле, позабыв о том, что он лицо нейтральное, хотел броситься в драку, но я поймал его за хвост.
— Остынь, брат!
— Я ей… я ей!..
Руфио шипел, показывал зубы и размахивал лапками, вроде как царапал недоступного противника. Шиола только щерилась. Подождав, когда крыс выдохнется, я отпустил его хвост. Дипломатический посредник плюхнулся обратно в кресло и потребовал налить ему еще чаю. Я взял пипетку и налил.
Шиола некоторое время оценивала наши с крысом стати, а потом сказала:
— С вами каши не сваришь. Ну так что? Кое-кто здесь, кажется, давал утвердительный ответ.
— Допустим, что я согласен, — сказал Локи Неуловимый. Надо было хотя бы для виду поупираться. — Какой мне от этого прок?
— Тебя будет тешить мысль, что ты сделал доброе дело.
— Вор вору дубинку подарил, — проворчал Руфио, успокаивая нервы кусочком колбаски. Кусочек был величиной с половину его туловища.
— Крыс прав. Я могу понять твои мечты, устремления и тому подобное, Шиола. Но разве это честно? Я зарабатываю свой хлеб нелегким трудом. Ты сама вертишься в этом бизнесе, хоть и недолго… Сколько, кстати?
— Три месяца. А что?
— За это время ты должна была осознать, как бывает неблагодарно наше ремесло. Взломщик рискует головой, добывая жалкие крохи. Он ворует драгоценности и артефакты, сумма которых иногда достигает запредельных высот, а что получает? Проценты. Жалкие проценты!
Надо попытаться взять ее на жалость. Не может быть, чтобы ее девичье сердце было жестким, как подметка. Хоть что-то спригганское в нем должно было остаться.
Шиола слушала и кивала. Я почувствовал себя репетитором по этике, который мечет бисер перед… лентяйкой-ученицей.
— Короче, ты хочешь получить все сразу и на блюдечке с голубой каемочкой.
— Кто тебе сказал?
— А разве не так?
— Но вы же не спросили, как я собираюсь действовать!
— И как же?
Мы с крысом развесили уши.
— Завтра в условленное время ты поедешь в Най-клер. Но ты поедешь не один, а со своей сестрой.
— С Уной? Это еще зачем?
— Не с Уной, а со мной. Я буду ею.
— Уной?
— И кто-то здесь отрицает, что он непролазный тупица?! — взвилась Шиола.
— Понял, — сказал Руфио. — Она хочет выдать себя за твою сестру.
— За каким демоном? У меня уже есть одна! Девица не удержалась. Через секунду она уже нависала над столом и держала меня за грудки.
— Ты скажешь баронам, что я твоя сестра! Я буду занимать этот пост временно, пока мы не получим наши денежки, поэтому не беспокойся, что я возьму на себя обязанности по твоему воспитанию!
А я бы и не против…
— Ты настоишь на том, чтобы нас переправили в прошлое на пару! Я буду присматривать за тем, как ты распоряжаешься нашим капиталом…
— Смело.
— Я всегда так работаю.
— А если фрондеры не согласятся?
— Ты скажешь, что иначе ничего не выйдет.
— Не могу. Все слишком далеко зашло.
Наши глаза находились близко, и мы нацелили их друг на друга. Шиола была серьезнее, чем могильный камень, а я вспомнил, что влюбился. Ну не могу устоять перед сердитыми девушками, нос которых почти касается моего.
— Ничего-ничего. У них нет другого выхода, они согласятся, — сказала бандитка. — Эй, чего это ты вылупился?
Она оттолкнула меня, и я свалился на стул. Руфио взирал на меня с осуждением.
— Итак, карту Сунио Бельтрама мы похитим вместе, — подвела итоги Шиола, подливая себе чаю. — Думаю, это не составит особого труда. Два сприггана объединились…
— Это все замечательно, — снова вмешался крыс — В теории просто блеск. Но напомню: у Локи был договор на определенное количество процентов. Десять. Их придется делить между вами.
— Я возьму половину. Так и быть, — сказала бандитка.
В который раз за день я теряю дар речи? Надо носить с собой бумажку и ставить крестики. Авось на рекорд потянет.
— Половина — это пять, — объяснила бандитка.
— Я знаю. Но… Это же… двадцать тысяч золотых талеров!
— Ага. Считать я умею. — Но…
— Что ты нокаешь? Ты хотел заграбастать себе все сорок! И кинуть родную сестру! — Ну и юморок у нее! Шиола не просто приперла меня к стенке, а взяла за горло стальными когтями.
— Может, тебе хватит тридцати процентов? — спросил Руфио. — Все-таки половина — это…
— Не хватит. Посмотрите, как вы живете! Вы тут вдвоем, два балбеса, которые заботятся только о самих себе. Что, не так? — Шиола дымилась, и мы ей не мешали. — В свое удовольствие вы живете. А я нет. Вы тут сделали из меня злодейку и кровожадную фурию, но это ваши проблемы. У меня дома семеро по лавкам. Я должна, обязана разбогатеть, чтобы они не пошли по миру. Им не на кого надеяться, кроме меня! Потому я могла бы содрать с тебя и шестьдесят процентов, но… я буду справедливой.
— И на том спасибо, — пробормотал крыс, пытаясь утрамбовать в своей голове такую уйму сведений.
Мне это удалось быстрее, чем Руфио, и я спросил — с подозрением, что мои тайные надежды рухнули:
— Семеро по лавкам?
— Больше, — ответила Шиола.
— Ты не похожа на мать большого семейства. Когда ты все успеваешь?
Бандитка возвела очи к потолку, словно печальная богиня, в которую перестали верить. Я ее понимаю — объяснять на пальцах элементарщину весьма тяжело.
— Моя семья перебралась в Каварону из Кар Дэйна и с тех пор обретается в столице. Помимо отца, матери и дяди у меня десять родных братьев и сестер и семь двоюродных. И все живут в одном доме. Я — единственная, кто в состоянии зарабатывать приличные деньги, чтобы прокормить эту ораву.
Тут я испытал двоякое чувство. Облегчение и сострадание. Облегчение: Шиола не была матерью-героиней, а всего лишь честной работящей девушкой, несгибаемой, словно спина у почетного караула. Со-
страдание: бедняжке приходилось вкалывать, как стаду волов, чтобы прокормить ненасытную орду. Я не мог представить себя на ее месте. Наверное, я бы давно уже утопился в Сквалыни или сбежал на край света.
В общем, многое, если не все, вставало на свои законные места. Стоит понять мотивы, какими руководствуются вторгающиеся в твою жизнь типы, как тучи рассеиваются и выглядывает солнце.
Руфио сидел и делал вид, что ему что-то попало в глаз.
— Твой крыс какой-то странный, — заметила Шиола.
— В детстве он стал свидетелем, как подвальные кошки расправились со всем его многочисленным семейством, — сказал я. — Руфио остался один-одинешенек. Он понимает, что ты испытываешь.
Крыс всхлипнул и закрыл мордочку лапками. У меня аж сердце защемило.
— А ты понимаешь? — спросила Шиола.
— Тоже.
— Отлично. Теперь вам известно, что, зачем и почему.
Руфио сказал «Извините!» — и пополз прочь, чтобы где-нибудь в одиночестве предаться невыразимой скорби. Не стоило ему мешать. Цепляясь за скатерть, он спустился на пол и скрылся из виду.
— Какие еще вопросы? — спросила Шиола. Насчет предстоящей операции вопросов не было,
но меня до сих пор мучила одна проблема.
— Я насчет антимагии. Давно она у тебя?
— Всегда.
— У меня тоже. Я не думал, что есть другие спригганы с такой способностью.
— Знаешь, я тоже удивилась. — Шиола ощупывала меня таким взглядом, словно мысленно снимала мерку для деревянного макинтоша. — И раньше полагала себя единственной и неповторимой. Приехав в Кава-рону, я уже знала, чем буду заниматься. Антимагия помогает в нашем деле.
— И не говори. Весьма странное совпадение, — сказал я,
— Хочется узнать, чем это таким ты меня двинул наверху.
— Еще раз повторяю: без понятия. Причина не во мне.
— А в ком? Ты этой молнией швырнул меня об стену!
— Не швырял. Произошло случайно, когда я заблокировал твои пальцы, которыми ты, кстати, хотела выцарапать мне глаза.
— Поверю, ладно. Вот лично моя антимагия не дает мне возможности воздействовать на кого-то сознательно, посылать импульсы или что-то такое.
— Аналогично. Я думаю… думаю, мы столкнулись с не имевшим до сих пор место феноменом.
— Интересно послушать.
— Просто встретились две антимагии, две отрицательно заряженные активные ауры. Видишь руку? На ней нет браслета, который блокирует мое излучение. Когда мы с тобой так развлекались, он слетел, освободив мою силу. И когда наши руки соприкоснулись, произошел взрыв. Вероятно, мы отталкиваемся друг от друга.
— В этом что-то есть, — мрачно заметила благородная бандитка.
— Может быть, волшебник объяснит правильно, но, думаю, я не так уж сильно ошибся.
— Это легко проверить. Дай сюда свою руку…
— Нет. Если нас звезданет прямо в кухне, что от нее останется?
Шиола указала на чудовищный бардак, окружавший нас. Такого, по мнению бандитки, не встретишь в самой захудалой пещере у горных орков.
— Вряд ли будет хуже.
— Все равно. Мне тут еще жить, — ответил я.
— Но все равно надо проверить.
— К чему?
— Чтобы убедиться и принять меры предосторожности.
— Не думаю, чтобы мы во время поисков карты обнимались без перерыва, — сказал я.
— Что? И не мечтай.
— Я и сказал, что не рассчитываю на это. Главное — избегать телесных контактов.
Шиола, как говорится, смерила меня свирепым взглядом. Настоящая анаконда.
— Короче, мы решили.
— Решили. Ты не оставила мне выбора, о прекрасная незнакомка. Твои аргументы весомы, и от них не отвертеться.
— То-то же. Только не строй похабных физиономий. Не лелей дурацких мыслишек насчет того, что рано или поздно ты меня закадришь. Этот сюжет не будет развиваться по такому сценарию.
Я попытался показать, что мне вовсе не жаль, но, наверное, получилось плохо. Шиола поняла, что подобные планы в глубине моего сердца зрели давно.
Выбравшись из-за стола, она даже не поблагодарила за чай и решила откланяться. Напоследок, впрочем, она совершила еще один эффектный абордаж. Взяла с меня честное слово, что я никуда не убегу из
дому до завтра, что мы встретимся, как было условле-но, и что будем придерживаться нашего плана.
Я не просто пообещал. Я дал клятву. Положа руку на сердце мне не хотелось теперь терять Шиолу из виду. Девушка-загадка занимала теперь большую часть моих мыслей.
Я проводил ее до двери, вручил арбалет и кинжал.
— Поцелуемся на прощание? — Не ахти какая шуточка, бывал я и поостроумнее.
Ответом было шипение. Мы оба знали, чем мог обернуться этот поцелуй.

23

Руфио не показывал носа из своего домика. Неужто бедняга до сих пор предается тяжелым воспоминаниям?
Я сел на смертельно раненную кровать и оглядел комнату. Несколько часов назад в ней было очень уютно, а теперь наоборот. Словно кто-то устроил здесь филиал городской свалки.
— Ушла? — спросил крыс, выбираясь на крыльцо.
— Как есть.
— Знаешь, Локи, когда я говорил, что у тебя возможны большие неприятности, я всего лишь шутил. А оказалось правдой. Извини, если что.
— А ты здесь при чем?
— Говорят, мысли способны воплощаться.
— Ерунда. Шиола воплотилась без посторонней помощи. Все к этому шло. Такова моя судьбина.
— Кстати, я тут подумал. Тебе надо взять меня с собой.
— Куда? В прошлое? Но ведь ты не сможешь!
— Не в прошлое, В замок Найклер. Ты выпустишь меня там, и я займусь масштабной разведкой территории. Все равно я не смогу сидеть дома, пока ты там. Во-первых, я сойду с ума от ожидания, во-вторых, в замке проведу время с пользой. Меня никто не увидит, зато я смогу слышать и запоминать все, о чем говорят. Я проникну в самое сердце заговора.
— Но зачем?
— Не строй из себя идиота! Мы стали свидетелями таких дел, что просто шерсть дыбом встает. Заговор против короля! Темпоральная магия! Что еще скрывается в замке Найклер? Неужели мы упустим возможность окунуться в эту тайну с головой?
— Как бы нам эту голову не оторвали.
— Брось. Никто из баронов не знает, что у тебя есть говорящая крыса.
— Это нам неизвестно.
— Скорее всего, не знают. В любом случае я рискну. Когда ты вернешься, у меня будет целый ворох сведений.
— Зачем это нам?
— Ты втянут не просто в поиски сокровищ, неужели не ясно? Здесь важна каждая крупица информации, ведь ты не хочешь, чтобы тебя использовали просто как последнего недоумка? Вот именно. Кто предупрежден, тот вооружен, а со своей миссией разведчика я справлюсь. Кстати, ты не заметил в замке кошек и собак?
— Нет.
— Возьмем на заметку. Так что ты думаешь о Шиоле?
— Не знаю. Я до сих пор в нокдауне.
— Не доверяй ей. Она сама сказала, что готова на все ради денег. Конечно, причина у нее уважительная,
если не врет, но что ей стоит где-нибудь в прошлом пустить тебе стрелу в заднее место и бросить? Фрондерам она скажет, что тебя сожрал бешеный ишак и что она, так и быть, займет твое место.
— Она не убийца.
— Она женщина, к тому же психованная. Ты видел, как горят ее глазищи? Даже у самых отвязных уличных котов такое встретишь не часто. Дамочка с подобными принципами пойдет по головам, если ей надо. Первой головой может оказаться твоя собственная, Локи.
Я обо всем этом уже успел подумать. И тем не менее что-то во мне было готово довериться Шиоле. Надеюсь, дело не в том, что бандитка мне понравилась.
— А во что она превратила нашу любимую комнату? Взорвалась, как надутый бычий пузырь, и давай махать своей железкой. Ну и натерпелся я страху! Представляешь, сижу себе в кресле, похрапываю, в ус не дую, и в следующий миг меня что-то хватает и начинает обматывать шнурком. Хана, думал. Пытался увещевать. И это ж надо до такого дотумкать!
— Женщина! — сказал я. — К тому же психованная. Но рехнуться немудрено, когда приходится вкалывать, чтобы прокормить дивизию голодных ртов.
— Не вздумай влюбиться. Хуже нет, когда коллеги начинают выделывать любовные фокусы. Не люби там, где работаешь, и не работай там, где любишь. Железное правило.
— Запомню.
— Не будь таким кислым. Для нас еще не все потеряно. Во всяком случае, ради Черной Кассы стоит немного рискнуть.
— А есть ли оно, это богатство?
— У-у, только без философии! Не надо! Какому взломщику судьба еще так улыбается?
— На меня она скалится. В образе Шиолы.
— Шиола — не самое страшное. Есть еще Заморис и другие.
— Точно.
— Что ты намерен делать с Фогардом? Надо посвятить его во все детали.
— Напишу записку и отнесу завтра утром.
— Хорошо. Ложись спать, а я прошвырнусь по окрестностям, понюхаю, не следит ли кто-нибудь за нашим гнездышком.
Я свалился на продырявленный диван, а крыс, преисполнившись шпионской важности, отправился на разведку. Факт остается фактом. Мое жилище спалили. Теперь как минимум еще один субъект знает, где я живу.

24

У ворот замка Найклер стоял Варг. Верзила был в плохом настроении, словно начальство только что отказало ему в повышении зарплаты. Такая физиономия подошла бы и могильщику, который узнал, что смерть с сегодняшнего дня отменяется королевским указом и надобность в кладбищах отпадает.
Карета с мрачным возницей-гонщиком притормозила у чугунных ворот, и Варг открыл их, как делал, встречая важных гостей. Мы въехали внутрь и вместе с Шиолой выгрузились посреди квадратного двора.
Варг подошел и уставился на нас. Простой солдат, он не мог понять, откуда взялся в карете второй спригган. Все очень просто. Мы с бандиткой действо-
вали по плану, утвержденному еще накануне, и наше прибытие в Найклер было только первым его пунктом. Мне предстояло объясняться с нанимателями и доказывать, что без Шиолы вся затея и выеденного яйца не стоит. Честно говоря, аргументов у меня кот наплакал. Спригганша посоветовала прижать баронов к стенке точно так же, как прижала меня она. Легко сказать. Их много, и они вооружены. К тому же у них есть Варг, чьи здоровые грабли могли растереть в порошок валун средних размеров.
Гигант так и стоял, путаясь в подсчетах. Может, он не умеет складывать один и один? Кто знает?
Я дал ему время немножко привыкнуть к Шиоле.
— Кто это? — спросил Варг, направив на мою спутницу палец-полено. — Такого уговора не было.
— Моя сестра. Шиола. Знакомься. Как видишь, она тоже спригган. — А…
— Моя сестра, — повторил я громче. — Шиола. Она тоже спригган…
Бандитка наступила мне на ногу, я зашипел, подпрыгивая, а девица состроила Варгу глазки. Ближайший родственник атлантов, поддерживающих небесный свод, зарделся, словно неопытный адвокат в суде, которому задали неудобный вопрос.
— Она отправится со мной, потому что с этого дня Шиола — моя помощница. Проведи нас к Виртольду. Барон на месте?
Варг поворчал, помялся и решил предоставить хозяину самому разбираться с двумя спригганами. В конце концов, ему платили не за разгадывание шарад.
Я не забыл о сконструированном Гастоном браслете и надел его на запястье. Как только мы тронулись, я взял Шиолу под руку, а потом коснулся ее пальцев,
чтобы проверить эффект. Как замечательно! Ничего не случилось. Фенечка чародея заблокировала мою антимагию, исключив возможность новой вспышки.
По пути в зал для аудиенций я размышлял, как можно с пользой для дела применить это наше с Шио-лой свойство взаимного отталкивания. А потом подумал о Фогарде Бом-Боме. В записке я подробно живописал ему все, что со мной случилось. Мне удалось засунуть послание в щель его двери до того, как лавка открылась, и смазать лыжи. Я ждал, что Фогард примчится на всех парах, но до момента отбытия в Найклер на горизонте не появилось ничего похожего на моего агента.
Странно. Неужто кто-то свистнул письмо? Если да, то будет скверно, если оно попадет в плохие руки. Руфио сказал, что я поступил как последний идиот, и, наверное, был прав. Но теперь-то поздно посыпать голову пеплом. Так и так Фогард ничем мне помочь не в состоянии. Главное — чтобы о моем доносе не прознал Виртольд.
Кажется, мне надо пересмотреть некоторые свои методы. Стать более расчетливым в выборе текущей тактики. Иначе исполнится какое-нибудь из самых мрачных крысиных пророчеств.
Мы чинно и благородно продвигались по длинной галерее, а позади нас катился, словно громадный валун, простой солдат Варг. Шиола делала вид, что она тут впервые, и прикидывалась наивной девчонкой. По-моему, переигрывает. И виляет бедрышками тоже слишком рьяно, заставляя верзилу дышать неровно и с присвистом. Ручаюсь, всю дорогу Варг не отрывал глаз от прекрасной бандиткиной кормы.
— Антимагия не сработала, — сказал я шепотом. — Заметила?
— И поэтому ты тискаешь мои пальцы как ненормальный? Я, конечно, понимаю, что ты обуреваем страстями, но мы на работе. Сейчас не до этого! — Она бросила на меня очень деловой взгляд и добавила; — Надо будет стянуть такую же фенечку для себя.
Я ничего не сказал. Шиола непредсказуема, как погода в Кавароне зимой. Бесполезно объяснять ей, что красть в доме нанимателя нехорошо. Взломщик не должен так поступать, если хочет заработать себе должную репутацию.
— Стойте! — Глас Варга прокатился под сводами переходной комнаты, куда мы наконец пришли, сделав два поворота. Снаружи Найклер не казался таким большим.
Мы остановились. Шиола отбросила мою руку и испытала на мордовороте свое обаяние. Сколько мегатонн его обрушилось на Варга, не знаю, но тот поджал ушки.
— Я доложу о вас. Стойте тут!
Верзила открыл двустворчатые двери, шагнул за них и, избегая смотреть в нашу сторону, закрыл.
— Вчера я был в другом месте, — сказал я, осматриваясь.
От нашего пятачка можно было двинуться в трех разных направлениях. Подходящий плацдарм. Пришло время для Руфио.
Я вынул крыса из-за пазухи, и Шиола вздрогнула, словно впервые видела чудо-зверя. Ее носик, очаровательный в любую погоду, сморщился.
— Зачем ты его сюда приволок?
Все время хвостатый сидел смирно и успел даже поспать. Теперь красавчик тер глазенки и пытался осмотреться на свету.
— Военная разведка, — сказал я. — Руфио заменит целый корпус и добудет сведения, которые могут нам пригодиться. В этом замке творятся интересные дела. Кто знает, что еще, помимо заговора и экспериментов со временем?
Крыс успел войти в роль и встопорщил усы с видом не просто разведчика, а Верховного Министра Разведки.
— Ладно, я готов. Удачи, спригганы. Надеюсь, еще свидимся.
Видно, что крыс говорит это с тяжелым сердцем. Он не доверял Шиоле и, сдается мне, побаивался этого места. Отказываться от намеченного, впрочем, было поздно, и, когда я спустил Руфио на пол, он поковылял к ближайшей арке едва ли не на цыпочках. Мы с Шиолой наблюдали, обуреваемые кто страстью, а кто некими темными мыслишками.
— Кстати, зачем ты виляла задом перед Варгом? Взломщица устремила на меня удивленные глаза.
— А тебе какое дело, если и виляла?
— Не перегни палку. Нам не нужны рецидивы.
— Какие?
— Ты знаешь, что творится в голове у такого большого и наверняка одинокого парня?
Шиола фыркнула:
— Мне наплевать. Зато мне известно, что творится в твоей черепушке. Ты вздумал ревновать.
— Я?
— Ты! И кто чуть не повалил меня на пол, пока мы сюда добирались?
— Я?
Поверить не могу! Чтобы я, джентльмен и все прочее!
— Наверное, Варг смотрел не на мой зад, а на то, как ты ведешь себя с единоутробной сестрой!
От возмущения я смог выдать только несколько междометий. Шиола ткнула мне в грудь пальцем:
— Запомни! Между нами только деловые отношения! Мы делаем свое дело, получаем гонорар и сваливаем! Никаких этих штучек!
— Ага, ты еще погромче ори, чтобы все услышали!
— Надо будет — заору, — пообещала бандитка. — Не веришь? Если что, ты объяснишь своим дружкам, что твоя сестра девушка нервная… Ну как? Заорать? Я умею изображать вопль птицы Рух, у которой гномы-промысловики утащили яйцо.
— Верю. Давай воздержимся от эмоций. Уходить в прошлое мы обязаны с холодной головой.
— То-то! — Снова тычок мне в грудь. Да скоро там дырка появится! — Шиола слишком хороша для тебя, спригган!
Она приблизила ко мне свое лицо, словно чтобы я разглядел его во всех подробностях. Й мы замерли, как две белки перед схваткой за последний желудь в лесу. Я перевел взгляд на ее губы, почти что забыв о такой вещи, как дыхание. Секунды то ли галопировали на огромной скорости мимо нас, то ли, наоборот, ползли раз в двести медленнее улитки. Не знаю. Только в какой-то момент мне стало заметно, что голова Шиолы склоняется набок и становится все ближе. Ее глаза начали закрываться…
Я готов был убить Варга. Убить, несмотря на разницу в весе. Порвать на тряпочки, пух и перья, как поступает щенок с вашей любимой подушкой.
Он все испортил, открыв дверь и сообщив тоном профессионального дворецкого, что барон Виртольд готов оказать нам милость.
Задолго до того, как верзила увидел нас, мы отскочили в разные стороны и сделали вид, что рассматри-
ваем нехитрые фрески на стенах. Фрески рисовал лет сто назад какой-то бесталанный псих; или слишком талантливый — я не мог понять, ибо меня окутал мистический туман скорби. Дай нам Варг еще хотя бы пару секунд!.. Нет, я его прикончу. Подкараулю в темном переулке и зарублю большой секирой. Самой большой, какую найду.
— Идем, братец, — сказала Шиола, сияя, словно двумя яркими колдовскими фонарями, своими щечками. Без всяких преувеличений и экивоков — она была прекрасна.
Волшебство момента на нее тоже подействовало, Шиола позабыла даже разозлиться на Варга и только хлопала трепетными ресницами.
Я прокашлялся, пытаясь настроиться на деловой лад, но, боги, как же это сложно! После того, чего не было…
Мы шагнули за двери почти торжественно.

25

Не иначе сегодня в замке траурный день. На такую мысль меня натолкнула гримаса на усатом лице Вир-тольда, сидящего за большим письменным столом. Это была гримаса неприкрытого страдания. Может быть, кто-то помер? Надеюсь, Заморис. Наше с ним дельце не решено, и я в любую минуту ожидаю, что тюфяк выскочит из-за угла и спросит: «Где мое ожерелье?» Это нервирует.
Виртольд оторвался от бумаг, чьи стопки на столе достигали высоты локтя, и пригласил нас присесть на два стульчика.
Кроме барона, тут никого не было, но мне пришла в голову мысль: нет ли случайно в этих задрапированных стенах особых отверстий для подслушивания? В цитадели заговорщиков, по-моему, без них просто не обойтись.
При первом же взгляде на Шиолу физиономия моего приятеля несколько смягчилась. При втором она разгладилась еще сильнее, а при третьем приобрела совсем другое выражение. Словом, Виртольд едва не пускал слюни. В общем, я его понимаю. Невзирая на законную супругу, он был способен обалдеть от красоты на стороне.
— Что это за шутки, Локи? — спросил барон. — Мы так не договаривались! Извините, госпожа. Не знаю вашего имени.
— Шиола.
Взломщица давно пришла в себя после романтического момента и сидела, покачивая ногой в ботиночке.
Виртольд сглотнул пару литров слюны, что успела скопиться у него во рту, и прокашлялся.
— Ты ставишь меня в неловкое положение, спригган, клянусь демонами! Что я скажу Гастону и остальным?
Итак, настало время припереть Виртольда к стенке. Я ринулся в атаку. Для убедительности даже вскочил со стула. Пришлось устроить целый спектакль, призвав на помощь все имеющиеся артистические способности. Виртольд между делом — видимо, слегка ошеломленный моей энергией — вернулся к прежней гримасе. Должно быть, научился этому у остальных заговорщиков — дипломированных мастеров своего дела. Лишь когда барон смотрел на Шиолу, его взгляд вспыхивал с той же силой и пронзал воздушные пространства огненными стрелами.
Я бегал перед столом, задевая стопки бумаг. Некоторые из них давно оказались на полу под моими но-
гами, а в остальные Виртольду пришлось вцепиться всеми десятью пальцами.
Наконец он понял, о чем я толкую. Ну дощдо…
Я упал на стул и утер пот со лба. Шиола сидела с холодненькой улыбочкой. Нет чтобы одобрительно хмыкнуть и пожать пальчики, говоря: молодец! Нет, от «сестрички» такого не дождешься.
— Бывает же! — сказал Виртольд, рассматривая Шиолу. — Два сприггана с антимагией. Только не пойму, почему ты не говорил мне о сестре.
— Необходимости не было. Вчера, прикинув так и этак, я понял, что без помощницы не обойтись.
Виртольд крутил ус.
— Когда я наводил справки, мне не попалось ни единого упоминания о Шиоле.
— Я приехала недавно, — ответила взломщица. — А мы с братом всю жизнь были неразлейвода и всегда помогали друг другу. Разве я могла ему отказать? Правда, милый?
Милый икнул и ответил, что истинная правда. Я вспотел, хоть выжимай. Но то ли еще будет!
— Лично я не возражаю, — сказал Виртольд, откидываясь на спинку стула, Я бросил взгляд на важные бумаги, пострадавшие от моей феноменальной ловкости, и бросился их поднимать. — Если вы с Шиолой разделите гонорар.
— Конечно, — сказал я, выныривая из-за края стола, чтобы положить на него документы.
— Но согласится ли Гастон Арфи?
— А разве у него будет выход? — спросил я. — И потом, два сприггана-взломщика лучше, чем один.
— Надеюсь, я не доставила вам неудобств? — спросила «сестра».
— Нет… конечно нет, юная госпожа. Просто это неожиданно.
— Мы хотим как лучше, — заметил я.
— Хорошо.
Виртольд потянул за шнурок, висящий за его спиной. Где-то звякнуло. Мы ждали. Барон, пытаясь не глазеть на Шиолу, рассматривал бумаги. Скорбь вернулась на его лицо. Солнышко закрылось густыми тучами.
На звонок пришел не какой-нибудь там простой смертный слуга. Явился сам темпомант. Его голову обвивали бинты, левая рука висела на перевязи, и выглядел он так, словно попал под лошадь.
Я предположил, что Виртольд или же Варг выкинули-таки его из окна. В воспитательных целях.
Не поздоровавшись с нами, а только попытавшись сфокусировать взгляд, чародей доковылял до кресла и поместился в него с глухим стоном.
— Последствия эксперимента, — пояснил Виртольд. — Вчера Гастон испытывал в лаборатории какие-то опасные снадобья, и что-то взорвалось. Мы нашли его за пределами замка, в овраге. Бедняга пролетел метров сто. Поэтому сейчас он немножко не в себе. Надеюсь, впрочем, это не помешает ему сделать дело! — Барон посмотрел на темпоманта.
Тот кивнул. Его разум был далек от нашего бренного мира. Даже чары Шиолы на него не подействовали, хотя она старалась. Но это все равно что всучить взятку безрукому, безногому и безголовому чиновнику. Чародей взирал на взломщицу, будто она вовсе не она, а кирпич, лежащий на дороге.
— Локи, объясни Гастону последние изменения на театре военных действий, будь добр.
Я был добр. Все повторилось. Я носился по комнате, жестикулировал и хотел, чтобы темпомант меня
понял. Даже чуть не выдернул Гастона из кресла и не прижал его к стенке в прямом смысле слова. После вчерашнего инцидента чародей воспринимал окружающий мир не слишком резво, поэтому на него сил потратить пришлось больше, чем на Виртольда.
Наконец я доплелся до стула. Останется ли что-нибудь в моих пороховницах к тому моменту, когда надо будет изымать карту у Жженого?
— Что думаешь? — спросил барон у чародея.
— Два сприггана — вдвое больше экспериментов, — ответил тот.
— Никаких экспериментов, — сказал я. — У нас есть вполне конкретная работа. И лучше приступить к ней побыстрее!
Гастон на пару минут просто вырубился и сидел, точно игрушка с закончившимся заводом. Мы молчали. В тишине жужжала толстая муха, неожиданно ставшая центром всеобщего внимания. Три пары глаз наблюдали за ее грациозным полетом до тех пор, пока она не уселась на нос темпоманта.
Гастон очнулся, пристукнул бедняжку одним ударом и сказал почти бодро:
— Я должен сделать блокирующий браслет. Нельзя ее допускать в лабораторию, как этого.
Это он про нас.
— Ну так делай! — рыкнул выведенный из себя Виртольд, хватая кулаком по столу.
Чародей выплыл из кресла и направил свои ласты за пределы комнаты.
— Что ж, вернемся к нашим баранам, — сказал барон. — Пора объяснить вам детали операции. Что, где и как.
На оперативное совещание-инструктаж ушло минут сорок. Надо сказать, план, разработанный Виртоль-
Дом, был классным. В теории. Как все мои планы, в которые жизнь вносит свои коррективы уже по ходу дела.
Мы с Шиолой задали заговорщику кучу вопросов. Заодно я проверил, насколько моя взломщица владеет материалом, и остался доволен. Она опасна, как гадюка, вставшая холодным сырым утром не с той ноги, но соображалка воровская у нее работает. Шиола просто прирожденный ас.
Мною овладело что-то вроде гордости. Все-таки мы одного вида и к тому же «родственники».
— Ну что ж, если все ясно, сверим часы, — сказал Виртольд.
Мы сверили, после чего, словно только этого и ожидая, возник Гастон Арфи. Он принес только что состряпанный блокирующий браслет для Шиолы. И тырить не пришлось, чуть не сказал я ей, подмигнув. Девица поджала губки, в то время как Виртольд не сводил с нее глаз. Видела бы его сейчас Аранна! Кто-то определенно получил бы головомойку.
— Работает, — сказал Гастон, проверив ауру Шиолы при помощи амулета.
Взломщица удивленно трогала свое приобретение. Ей тоже предстояло впервые увидеть работающую магию вблизи и даже поучаствовать в волшебном действе.
— Сколько тебе надо времени, чтобы произвести настройку, Гастон? — Барон выбрался из-за стола, поправляя шпагу на перевязи.
Интересно, он и в кровать с ней отправляется? Или это предосторожность, вызванная суровыми требованиями времени? Я подумал, что за эту железку я мог бы выручить неплохие деньги. Но воровать у нанимателя нехорошо.
Чародей заявил, что все готово, ничего особенного не требуется. Он отправит Шиолу сразу за мной.
Ага, словно это так просто и спригганов он зашвыривает в иные слои времени по дюжине в день. Не стоило забывать, что мы будем первыми древесными эльфами, кто совершит столь опасное путешествие. И еще ни одно живое существо не преодолело мост без того, чтобы не стать непригодным к дальнейшему употреблению.
Что по этому поводу думает Неумолимый Рок? Какой у него заготовлен для меня сюрприз?
Исходя из предыдущего опыта, стоило ожидать двойной порции фатальных неприятностей.
Словно только сейчас я это осознал, и в глотке моей пересохло. Не исключено, что в течение минут двух-трех я дрожал от страха. Не помню. Слишком многое стало лезть мне в голову. Прямо как в первую мою ночную вылазку. Тогда я здорово сдрейфил, как сейчас помню.
Процессия во главе с Виртольдом выкатилась из кабинета через дверь, которой пользовался чародей, и взяла курс на лабораторию.
Я шел, выпрямив спину и ноги. От страха ни то, ни другое не сгибалось.
Что-то такое почувствовав, Шиола взяла меня за руку. В коридорах замка Найклер было сумрачно, поэтому никто этого не заметил.

26

— Оружие у вас есть? — спросил Виртольд. Мы стояли в священном храме темпоральной магии — на втором уровне лаборатории Гастона. Чаро-
дей, он же верховный жрец, наводил последний лоск на свое гениальное изобретение. Ближе к началу таинства хронопереноса он оживился и уже мало походил на зомби с плохо смазанными суставами.
Шиола сказала, что оружие у нее есть, и я подтвердил. И добавил, что у меня нет ничего, кроме особых приспособлений, какими пользуются взломщики.
Барон посмотрел на девицу с уважением, а на меня словно на дурака и отстегнул от своего пояса кинжал в ножнах.
— Если будете осторожны, вам эти железки не потребуются, — сказал главный заговорщик.
Кого это он учить намерен? Я надулся. Шиола стреляла глазами по сторонам, ей все было жутко интересно, и, надо думать, она уже планировала что-нибудь отсюда стащить.
Виртольд оглядел нас двоих — почему-то со скептицизмом — и подкрутил ус Чародей подозвал его, и началось недолгое совещание. Оба кивали, как дрессированные тюлени, которых я видел однажды на представлении передвижного цирка.
— Готов, братец? — шепнула взломщица, указывая на машину времени. Со вчерашнего дня в ней произошли порядочные изменения.
— Нет, не готов. К такому подготовиться нельзя.
Агрегат чародея пополнился еще одним металлическим диском, но теперь он стоял на полу, точно большое плоское блюдо на трех невысоких ножках. От диска к пирамидальному сооружению шла все та же блестящая проволока. Гастонова инсталляция могла поразить воображение любого, кто не знаком с темпоральной магией. Правда, я заметил, что Шиола взирает на это произведение магического искусства
равнодушно. Девушка-загадка. Она что, видит такие штуки каждый день?
Пока я моргал, пытаясь сообразить, что именно с нами будут делать, Виртольд и Гастон надвинулись на нас
— Возьми это, спригган. — Чародей сунул мне в руку какую-то деревянную вещицу треугольной формы с подвижной частью в центре. — Когда сделаешь дело, передвинь на ней вот этот сегмент. Я получу сигнал и обращу временной поток на реверс.
Я ничего не понял.
— Только спрячь в карман. У индикатора есть небольшой, но все-таки заряд магии. Если он попадет в твою ауру, то все пройдет хорошо…
— Теперь понял. — Хитро, однако.
Такую же безделушку темпомант вручил бандитке.
— Удачи, Локи, — сказал Виртольд.
Что-то случилось с его по-кошачьи горящими глазами. Кажется, он пробовал не прослезиться. Бывалый рубака и сорвиголова, он же фрондер и изменник короны, привязался к простому сприггану? Да что это происходит? Не ровен час, небо на землю упадет.
Шиола стояла в сторонке и откровенно забавлялась.
Я считал, что проводить нас в долгий путь придут все члены фронды, что, возможно, грянут торжественные горны, и герольд провозгласит хвалу нам, героям, но все оказалось прозаичнее. Свидетелями исторического события предстояло быть только барону и самому вершителю чар.
Этот вершитель и сопроводил меня к стоящему на полу диску. Я встал на него. Чародей посмотрел мне в глаза, прищурился и сказал что-то непонятное. Заклинание, наверное.
— Зажмурься. Я не знаю, что видят испытуемые во время перехода.
Я бросил последний взгляд на Шиолу, стоящую в сторонке, и на всякий случай попрощался с Уной, Фогард ом и Руфио. Взломщица сжала кулачки и наблюдала за процессом. Я улыбнулся ей, показывая, что ничегошеньки не боюсь и, если надо, уколюсь и прочее. Кажется, ей не терпелось дать мне пинка для ускорения и отправить на энное количество лет назад.
Я зажмурился, как велели, чувствуя, что внутри меня копится прямо-таки могильный хлад.
Я стою в буквальном смысле на пороге истории. Я — первый, кто совершит удачное (если повезет) путешествие во времени. Именно мне предстоит двинуть вперед магию, а именно ее темпоральный раздел…
Торжественные мысли прервал отдаленный кашель Виртольда.
Через узкую щелку между зажмуренными веками я увидел, как Гастон крутит и передвигает какие-то штуковины на своей машине. Зал заполнило гудение, отдававшееся в моих костях, зубах и мозге. Завоняло озоном и еще чем-то неприятным. Казалось, сама комната сходит с положенного места и отправляется на прогулку. В моем животе в ответ на это начинают крутиться горячие шестерни. Ну и жуть!
Гастон произнес заклинание, после чего в мою голову точно вонзились миллионы тончайших нитей. Им удалось преодолеть сопротивление черепных костей и достичь извилин. Боли нет, только странное щекотание.
Барон издал какое-то междометие, причем его я не слышал ни разу в жизни. У меня мурашки побежа-
ли по спине. Неужели в этот момент он узрел нечто ужасное?
Только я подумал открыть глаза, чтобы встретить жестокую правду лицом к лицу, как комната содрогнулась в магическом пароксизме. Машина времени оторвала меня от металлического диска и куда-то швырнула. Оставалось надеяться, что она столь же точна, как рука вора-карманника.
Так началась новая эра в истории Локи Неуловимого.

27

План, разработанный нашим генеральным штабом, включал в себя перемещение не только во времени, но и в пространстве. Так что я не просто перенесся на двадцать четыре года назад — неведомая сила забросила меня в точку на карте Кавароны, которая располагалась почти в десяти километрах от замка Найклер. То есть на противоположной окраине столицы. Там, где мрачно покоится Старый Некрополь и пролегает Квартал Мертвецов, очень милое и жизнерадостное место, где обитают в основном могильщики и цветет пышным цветом похоронный бизнес.
Перемещение по незримому мосту между слоями времени произошло за считаные мгновения. Я ничего не видел, потому что держал глаза плотно закрытыми, и ничего не чувствовал. Просто разом сменилась обстановка. Запахло мокрой каменной кладкой, недавно прошедшим дождем, а также мусором, конским навозом и подгоревшей едой. Подул ветер, которого, конечно, не могло быть в лаборатории темпоманта.
Потом я шмякнулся на что-то, что походило на черепичную крышу. Инстинкт сработал безошибочно. Скат располагался под углом почти сорок пять градусов. Еще не успев разлепить веки, я ухватился за прореху в кровле.
Да будут благословенны дырявые крыши! Сколько раз, родимые, вы спасали сприггану жизнь!
Я повис, мои ноги оказались над мостовой, такой далекой, что я от страха прикусил язык. Мне удалось разглядеть, вывернув голову, что внизу стоит распряженная телега и валяются тюки связанного сена. Падать тем не менее очень не хотелось.
Но пришлось. Шиола появилась из воздуха там же, где и я. Она взвизгнула, коротко, словно несмазанный ставень, и брякнулась на ту же влажную черепицу. Я завопил, чтобы взломщица взяла в сторону, но она и не подумала.
В меня врезались, оторвали от спасительной прорехи и швырнули вниз. Вернее, швырнули нас двоих. Когда мы грохнулись в телегу, первым оказался, естественно, Локи. Хоть Шиола и была легонькой, но ускорение придало ей твердость камня. Казалось, от удара мое сердце вылетело из груди и поскакало по мостовой.
Сквозь гул в ушах я понял, что взломщица ругается. Треклятый чародей что-то напутал. Если, конечно, не нарочно вывел нас так высоко над землей — просто чтобы позабавиться.
— Эй, спригган! Живой?
Лицо Шиолы материализовалось в районе Полярной звезды. Хотя сейчас был день, Полярная, надо полагать, все равно на своем месте.
Ответить исчерпывающе на вопрос взломщицы я не мог, потому как чувствовал себя неоднозначно.
Мои бренные останки скрючились на дне пустой телеги, уже готовые к погребению. Вот совпадение! В этом районе полно профессиональных могильщиков и агентов похоронного дела — далеко ходить не надо. Они не откажутся от нового клиента.
Мое всегдашнее везение снова включилось в работу. Да не просто, а засучив рукава.
Шиола потрясла меня:
— Локи! Прах тебя побери, ты долго будешь прохлаждаться?
— Ы…
— Хватит филонить. Через час Кварок Лейс подойдет к месту.
Надо учиться мыслить темпоральными категориями, сказал я себе. Да, шпик, работающий одновременно на боссов преступного мира и на себя самого, шпик, который давно упокоился на виселице, скоро появится здесь, чтобы встретиться с сообщником Жженого.
Странная штука — время. Разве кто-нибудь из честных граждан Кавароны знает, что по нему можно путешествовать? Нет, эти граждане спят и в ус не дуют. Высокие материи не для них…
Шиола схватила меня за шиворот, потянула, покряхтела и сдернула с телеги на разбросанное сено.
— Не будь ты моим напарником, я бы дала тебе пинка по ребрам, — довела она до моего сведения.
— Я благословляю минуту, когда мы встретились, — прохрипел я.
— Ага. Очнулся. Вставай, пошли.
— Погоди. Дай мне воскреснуть!
— Некогда.
— Чего ты так спешишь? Знаешь, в нашем ремесле лишняя спешка только вредит.
— Нам надо найти дом, где будет встреча, и укрытие! — прошипела взломщица, хватая меня за руку.
Я упирался, как верблюд, и даже хотел плюнуть. Во рту, правда, пересохло, но я бы мог, если сильно захотел.
— Подожди, дай осмотреться. Я еще ни разу не попадал в прошлое!
Шиола остановилась. Она хотела меня убить — ее глаза не врали. В них был вопрос: как я осмеливаюсь чинить ей препятствия на пути к богатству? Ее многочисленные родственники не могли ждать, когда я налюбуюсь здешними красотами, они требовали свои пять процентов.
Они забывают, что денежки надо сначала заработать, а потом суметь унести в безопасное место себя и их.
— Не спеши, — сказал я. — Ты не знаешь города. Положись на меня. Дом, в котором должна состояться стрелка, мне знаком.
— Так уж?
— Ну просто я знаю этот квартал. Вон там — Старый Некрополь, видишь холм? Теперь там не хоронят, но в этом времени еще занимались этими делами. В основном Некрополь предназначается для аборигенов с достатком, но ранние его слои, глубоко под землей, забиты прахом» самых простых обывателей вроде нас с тобой. Некрополь — одна из центральных фигур в местном фольклоре. Если бы ты слышала, что о нем болтают! Один раз меня подбивали кое-что вытащить из одного мавзолея, но я не согласился.
— Струсил?
— Не то чтобы. В Некрополе работают другие ребята, они не любят, когда чужаки суют в их дела свои длинные носы. Каста гробокопателей замкнута и опасна. Мне не хотелось связываться с этой братией.
— А Квартал?
— Этот дом находится, скорее всего, в северной части. Там сейчас трущобы, где никто не живет, вернее, в нашем времени трущобы. А сейчас — не знаю.
— Далеко идти?
— Если выдвинемся сейчас, минут десять.
— Тогда пошли, — приказала Шиола. — Чем быстрее, тем лучше.
Я вздохнул. Когда-то, в самом начале карьеры взломщика, я был таким же. Во мне горел неугасимый пламень азарта, и даже не просто горел, а плевался сгустками огня, как жерло вулкана. Теперь я более осторожен. Набрался опыта. С моей привычкой влипать невесть во что надо быть осторожным вдвойне.
Шиоле не понять. Кажется, она думает, что все зависит исключительно от ее желаний.
Мы выдвинулись из переулка и оказались в Квартале Мертвецов. Шли, осматриваясь, как провинциалы, впервые попавшие в столицу.
Тот, кто дал кварталу это название, был шутником, но он уловил главную особенность здешней жизни — кладбищенскую мрачность. Туземцы тут были неприветливые, какие-то серые, неряшливые и издали в самом деле могли походить на вылезших из могил жмуриков. Большая часть их занималась похоронным делом, а профессия, как известно, накладывает свой отпечаток.
И потому я не удивился, когда увидел двух жутковатых типов, что первыми попались нам на глаза. Каждый волок тачку с каким-то барахлом, и оба двигались словно из последних сил. Лица аборигенов избороздили морщины, под глазами клубилась тьма, а волосы висели как грязная пакля. Живописные субъ-
екты. Таких вы не приглашаете к себе на ужин в тесный семейный круг.
Они посмотрели на нас, столь жизнерадостных, и прибавили шагу. Тачки скрипели, подскакивая на кривой брусчатке.
Лучшего места для секретного свидания Кварок Лейс не мог и вообразить. Молодец. Жители Кавароны, не связанные с погребальной отраслью, стараются без лишней надобности в Квартале Мертвецов не появляться. Их отпугивают трупные миазмы.
Шиола высказалась в таком духе, что хочет отсюда смыться. Это понятно, у меня самого зуб на зуб не попадал. Топая по грязной мостовой, я думал то о Черной Кассе, то о своем перемещении во времени. Подумать только! Двадцать четыре года назад меня еще и в планах-то не было.
Уголок, бывший трущобами в мое время, оказался трущобами и в прошлом. Из десяти домов некие типы занимали только один, наименее развалившийся. Он хотя бы со стороны напоминал дом, а не просто кучу мусора. Остальные выглядели так, словно их построили еще в первый день творения и с тех пор ни разу не ремонтировали. Впрочем, это были пустые оболочки. В них умерла всякая жизнь, даже крысиная, и местные жители энергично сбрасывали в них свой мусор.
.— Ну и вонь!.. — простонала Шиола, зажимая нос.
Мы стояли напротив архитектурного трупа, взирающего на нас с квадратными глазами.
Я огляделся. Место — лучше не придумаешь. Вокруг ни души, ближайшие жилые апартаменты расположены в квартале отсюда. Мрачные, грязные, закоптелые стены, отбросы и редкие вороны, сидящие в самых неожиданных местах.
Отбежав в сторонку, взломщица освобождала желудок. Я стоически сжал губы. Мой собственный центр пищеварения тоже бастовал.
Когда Шиола смогла смотреть на вещи без тошнотворной поволоки в глазах, мы проникли в дом.
Там воняло еще круче, во много раз круче. Какая-никакая, а тут была крыша, поэтому миазмы от мусора, коим изобиловало здание, задерживались здесь надолго.
— Где они собираются встречаться? — проныла Шиола, лишившись своей воинственности.
Я хмыкнул на такую резкую перемену. Тяжело долго носить на себе доспехи героической личности, да?
— Как бы то ни было, а описание в дневнике Лейса точное. Тютелька в тютельку. Ему бы писателем быть, а не шпионом…
— Тихо!
Шиола цапнула меня за руку и потащила в неизвестном направлении. Я смекнул — всего секунд через пять, — что кто-то сюда идет, а потом и услышал скрип, чмоканье и скрежет. Кто-то наступал тяжелыми башмаками на разбросанные повсюду гнилые картофельные очистки, яичную скорлупу и иные благоуханные продукты местечковой жизнедеятельности.
В своих записях Лейс дал весьма скупое описание подельника Жженого и, кстати, не назвал его имени. Тем не менее мы с Шиолой определили мгновенно: нежданный гость был не тот, с кем собирался беседовать шпион.
Я и взломщица висели, прилепившись к покосившейся балке, на высоте метров пяти. Мы спригганы, и нам хватило пары мгновений, чтобы впрыгнуть туда и изобразить ловких мартышек. Сверху нас обоих укры-
вали ржавые железные листы, чудом не уворованные туземцами.
В принципе, заметить нас было можно — если только остановиться точно под нами и задрать голову.
Этот вариант мы отбрасывали, как пессимистический.
Гость вошел в дом, постоял у входа, потом двинулся, словно слон на цыпочках, в дальнюю его часть. Раздалось утробное ворчание. Я скосил глаза в сторону Шиолы. Девица обнимала балку всеми четырьмя конечностями. Надо сказать, лицо у нее было странное. Словно она пыталась всеми силами удержать в себе то, что неудержимо рвалось наружу.
Я понял, что имеется в виду, и чуть сам не расстался со скромным завтраком, который запихнул в себя пару часов назад.
Шиола смотрела на меня, а я энергично мотал головой. Я умолял, чувствуя, как мои члены ослабевают.
Гость не терял времени даром. Он горел желанием обследовать руины целиком и теперь шел в нашу сторону.
В дверном проеме неподалеку от нас возникло страшилище в цивильной одежде. Он мог быть двоюродным братом Варга. Таких же габаритов, если не больше, но рожа в сорок пять раз кошмарнее. Переднюю часть его головы избороздили каньоны, вздыбили горные хребты, искорежили землетрясения. Два черных глаза сидели в двух глубоких кратерах от метеоритов. Глаза — черная слизь, вар, беспросветная бездна космоса. В нижней части лицевой географии обнаружился рот, из которого торчал короткий желтый клык.
Вот повезло так повезло. Образина остановился прямо под нами. Но не это было самым худшим. С того, что когда-то считалось крышей, энергично капа-
ло, а монстр возвышался непосредственно в зоне обстрела. Стоит ему сместиться, очередная капля упадет ему на плечо — и он поднимет голову. А там мы с Ши-олой…
Громадина не был подельником Сунио Бельтрама. Во всяком случае, тем самым. По сообщению Лейса, его деловой партнер обладал комплекцией в несколько раз меньшей. Остается одно: человек Жженого выслал своего телохранителя вперед, чтобы разведать обстановку. И ведь чуть было не разведал. Разминулись мы буквально на минуту-полторы и рисковали столкнуться лбами прямо на пороге достойного обиталища мусорных призраков.
Страшила постоял на одном месте, оглядывая комнатушку, потом, ворча, словно мамонт, двинулся в необследованную часть дома.
Я заметил, что Шиола вся сжалась и зажмурила глаза. Цвет ее прекрасного личика определить без специальной подготовки было невозможно. Скорее всего, держалась она за деревянную балку лишь благодаря спригганскому древесному магнетизму. Иначе нам давно бы настал…
Ужасающая личность вышла из соседней комнатки, поскользнулась на банановой кожуре, рыкнула и схватилась за уцелевший участок стены. Далее последовал сочный поток ругательств. Прокляв и бывших хозяев этого вонючего места, и тех, кто устроил здесь помойку, образина вышел. Я слушал. Наш новый друг вывалился из парадного входа и отправил свое тело в одну из сторон света.
Шиола отлепилась от балки. Я посмотрел вниз. Каким-то чудом ей удалось не приземлиться плашмя. Она пришла на ноги и, засеменив, ринулась в угол.
Звук был такой, словно взломщицу разрывали на две части.
— Время, — сказал я, слезая. — Кто-то из них должен быть здесь. Если этот амбал уже доложил хозяину, что территория чиста и ловушек нет, сообщник Жженого придет в любую секунду!
Шиола, бледная как смерть, повернулась ко мне на нетвердых ногах. Ее взгляд совершал фигуры высшего пилотажа, губы дрожали.
Так-так, подумал я. Вот этого мы не учли. Да и не могли учесть. Шиола, оказывается, не переносит всякой гадости…
— Ты как? — спросил я, хотя видел, что дело труба.
Шиола выбыла из рядов охотников за сокровищами. Дважды вывернувшись наизнанку, прекрасная взломщица растеряла весь свой профессионализм и крутизну.
Спригганша выплюнула комок желтой слюны. У-у, нельзя же так! Меня, конечно, тоже мутило, но я держался. К любой, почти к любой, вони можно привыкнуть. Здесь, в конце концов, всего лишь бытовой мусор.
— Никак, — ответила Шиола и опять согнулась пополам.
— Тихо! — Теперь уже я выпучил глаза и поднес палец к губам.
Сюда шли. Причем твердой поступью. В четыре ноги.
— Идут? — спросила она.
— Ага!
Шиола повалилась набок, словно поколебленный сквозняком торшер. Я прыгнул и подхватил ее до того, как некогда гибкое тело приземлилось на кучку чего-то неописуемо омерзительного.
Да! Да! Только этого Локи и не хватает. Бесчувственной напарницы. И именно в тот момент, когда объект нашего профессионального вожделения буквально в двух шагах.
Объект, вернее, объекты двигались в нашу сторону и говорили. Верзила жаловался на вонь, сообщник Жженого булькал в ответ, что вполне сносно, а потом булькал еще сильнее. Оба они предали проклятию Кварока Лейса и всю его родню.
Я огляделся. Настал момент истины. Шиола висела на моих руках, словно дохлая крыса.
Думай, Локи, соображай!
Ты на грани полнейшего провала!
Мысленно я взвыл как не знаю что, а в следующий момент, словно мне на спину плеснули ковш кипятка, прыгнул…
Успею ли?
Образина и его хозяин ступили в пределы комнаты.

28

Я успел. В стене обнаружился полузаваленный дверной проем, ведущий в узкий, похожий на гроб чуланчик. Туда я и затолкал нас обоих, буквально за секунду до того, как развалины освятили своим визитом темные личности.
— Боги и демоны, как тут воняет! — сказал сообщник Жженого. Он и его цепной пес стояли в пяти шагах от меня. — Лейс, должно быть, двинулся. Если на то пошло, можно было бы забить стрелку в каком-нибудь занюханном баре в Костяном переулке. Там запах-то получше будет.
— Зато здесь нет свидетелей. Я могу прикончить этого дохляка и зарыть в мусоре, — сказал громадный бандит.
— Это мы всегда успеем. Жженый пока ничего не знает, а Лейсу удалось взять меня за жабры… Посмотрим.
Образина проворчал, что вот такие сантименты и портят все дело. Сообщник Жженого ответил, что далеко не все решает грубая сила. Философский спор затянулся минуты на три.
Я посмотрел на Шиолу, которую мне пришлось поставить в угол, словно швабру. С функциональной точки зрения, впрочем, швабре она в подметки не годилась. Слабый желудок отправил ее в весьма глубокий обморок, так что в качестве средства для уборки она тоже не котировалась.
Потеребив руку взломщицы, я понял, что ничего не добьюсь. Шиола почивала в мире и спокойствии, отринув горести суетного мира.
Дефицит места в чулане был просто ужасным. Гроб на двоих, к тому же тесный. А уж вонища-то! Неподалеку от нас я заметил дохлую крысу, которой неизвестный злодей отгрыз голову недели три назад.
Крыса не выглядела эстетично. Ни капельки.
Я сжал зубы. Мой желудок стал раза в два больше обычного и не помещался там, где ему помещаться было положено.
Большого и маленького бандитов — сообщник Бельтрама носил круглую кожаную шляпу — мне было хорошо видно в щель между двумя стоящими у стены досками. Они продолжали препираться, но без особого рвения. Оба испытывали нешуточные муки. Особенно крутлошляпный, меняющий цвет, словно хамелеон.
Краем глаза я заметил какое-то движение и пере-трухал. Ложная тревога. Шиола чуть не свалилась, съезжая по стене, и мне удалось ее вовремя поймать и поставить на прежнее место.
Дебаты на тему соотношения ума и физической силы закончились примирением сторон. Они договорились дополнять друг друга — во имя общей цели. На том и замолчали, вдыхая сладостные ароматы гниющих отбросов.
Я ждал, чувствуя дрожь в конечностях. Я в ловушке. Если ничего не произойдет плохого, меня и Шиолу не заметят. И опять же, если по каким-то причинам Квартал Мертвецов не взлетит на воздух, я смогу получить ниточку, разматывая которую приду в логово Жженого. А свистнуть у него карту будет делом техники.
Когда начался дождь, прибыл наконец Кварок Лейс.

29

Капли стучали по мерзким развалинам, а три злодея и две хорошие личности — в чулане — целиком и полностью сосредоточились на важном мероприятии.
Кварок Лейс являл собой пример типичного представителя отряда ползучих гадов. Натуральный шпион, филер и шнырь с бегающими глазками и осторожными движениями. Ушки у таких всегда на макушке, так что застать их врасплох довольно сложно. Посмотрев на него, я сразу понял, что он из тех, кто не стесняется в средствах и для кого денежки не пахнут.
Большие боссы сделали ошибку, поручив ему такое важное задание. Очевидно, Кварок полагал, что, до-
будь он богатство, бывшие хозяева не сумеют до него добраться. Деньги творят чудеса и способны превращать одни вещи в другие. Если именно на это рассчитывал Лейс, он, вероятно, имел шансы на успех. За пять тысяч километров от Кавароны, с сундуком золота, шпик мог бы, пожалуй, начать новую жизнь. Кто знает, а вдруг и честную?
Прежде чем поздороваться, Кварок чихнул и что-то пробулькал. Я цонял. Вонь тоже врезала ему под дых.
— Лучшего места ты не мог найти? — спросил сообщник Жженого. — Или этого жаждет твоя черная крысиная душа? Тебе здесь нравится?
— Не задирайся, Гасси, — последовал важный ответ. — Мы не на приеме. У нас дело.
— Твое дело — дерьмо убирать. Чего ты хочешь от меня?
Я посмотрел в щель. Верзила со страшным лицом стоял в сторонке и взирал на шпика с задумчивостью бывалого палача. Тот знал, что творится у монстра в голове, а потому дергался не переставая.
— Копию карты, как я и говорил. Надеюсь, она у тебя с собой?
— Нет, — сказал Гасси, — я не такой кретин.
— А по-моему, такой, — прошипел Кварок. — Ты разве не понял, о чем речь?
— Понял. Но я пришел убедиться, что ты намерен играть до конца.
— Есть какие-то сомнения?
Гасси взглянул на своего телохранителя. Кварок решил продемонстрировать, что не боится. Но он боялся, хотя и имел на руках козыри. И шпик решил выложить некоторые из них, чтобы прояснить кое-какие моменты.
— Заваруха слишком серьезная, Гасси, для того чтобы играть в прятки. Чтобы у тебя не возникло искушения сделать большую глупость, послушай, что я скажу. Если ты откажешься выполнить мою просьбу, я доложу о тебе донам. Раз плюнуть.
— Уверен, что доложишь? — спросил Гасси. Образина улыбнулся. Монструозные рельефы его
лица, состоящие в основном из шрамов, задвигались непостижимым образом.
— На сто процентов уверен. Я прошу не так уж много, и Жженый вполне может раскошелиться, чтобы купить себе спокойствие. Ваша дурацкая тайна не выплывет наружу. Если поделитесь, конечно.
— Ты не имеешь права на эти деньги, — сказал Гасси.
— Имею. В той же степени, что и вы. В них есть и моя лепта. Я только желаю получить свои проценты.
— Понятно. Значит, ты готов рискнуть здоровьем? Прямо сейчас?
— Ты не понял, — пискнул Кварок. — Ты тупой грязный хряк! Слушай внимательно. Отказ сотрудничать — и хозяева все узнают. Если будешь вешать мне на уши всякое дерьмо — то же самое.
Верзила слабенько рыкнул, но было похоже, будто за стеной комнаты спрятался тигр.
— Побереги голосовые связки, Фум, — бросил Лейс образине. — Если я не вернусь отсюда через два часа, если не прибуду в условленное место, вам обоим крышка. Вам, а потом и Жженому. Полетят пух и перья. Из них можно будет наделать подушек и перин для всего королевства!
Гасси и Фум не врубались. Особенно в этом преуспел громила.
— Я оставил у моего доверенного лица пакет с полным описанием всех обстоятельств дела и участвующих в нем персонажей. Там все вы. Как только истечет срок, пакет мгновенно отправится по адресу. Из этого следует, что отсюда я должен выйти, заручившись вашим клятвенным обещанием, что точная копия карты будет у меня как можно быстрее. Кстати, если копия окажется неправильной, если ты подкинешь мне фальшивку, компромат в тот же момент…
— Стоп! — поднял руку Гасси. Его мутило. — Мы поняли. Ты вонючий скользкий слизняк, но соображаешь…
— Соображаю, — ответил Кварок. — Иначе бы не дожил до сегодняшнего дня.
Фум разочарованно выпустил из себя излишки воздуха.
Я подумал, не блефует ли шпик. Согласно историческим данным, его должны были повесить на днях. Доверенные люди не могли знать, что именно с ним случилось, и в их глазах все, должно быть, выглядело однозначно: Гасси прирезал-таки шантажиста.
Почему же компромату не дали ход?
Гасси булькнул, приложив руку ко рту, и сплюнул. Кварок посерел, хотя и так не мог похвастаться белизной и румяностью.
— Значит, ты обезопасил себя со всех сторон, — проворчал сообщник Жженого.
— Приходится. Я всю жизнь вращаюсь в обществе очень милых людей.
— А если я скажу о тебе боссу?
— Произойдет то, что я сказал. Хватит лясы точить! Все, что от тебя требуется, — это карта.
— Ты сам полезешь в тайник?
— Моя забота.
— Это будет не так просто, друг. Совсем непросто. Кварок улыбался. Он был гроссмейстером, который хорошо знал, что загнал дилетанта в угол.
Я потрогал Шиолу. Бедняжка все еще пребывала в глубоком обмороке.
— С тебя карта. Обещаю, возьму лишь самую малость. Ста тысяч мне хватит, я не жадный.
Гасси выпучил глаза. Фум выставил нижнюю челюсть и покачал головой.
— Я знаю, что твой босс снюхался с банкирами из Фалерно. Сказать, как именно называется их лавочка?
Скажи! — мысленно завопил я. Не сказал.
— Эти гномики всю дорогу занимаются темными делишками, и Жженый хорошо заплатил им за молчание, да? Уверен, что есть доброхоты и в других городах. Только где? К ним уже наведывались мои коллеги, но бородатые умеют держать круговую оборону. Они не выдадут Бельтрама. Донам не выдадут. Но, возможно, в пыточной камере королевской охранки станут более сговорчивыми?
— Если ты спалишь их, тебе ничего не достанется.
— Знаю. Это к слову. Гномы, впрочем, не единственный ваш следок, который попал ко мне в руки. Есть и другие. К примеру, я знаю, что вы прикончили четверых из бригады Шморма, которых склонили на свою сторону, чтобы вывезти Кассу. А также большую часть людей со стороны. Ваш караван выехал из Кавароны в Фалерно, пользуясь услугами артели перевозчиков. Ну и где сейчас эти ребятки? В какой канаве лежат? Или вы закопали их в лесу?
— Тебе-то что от этого? Тебе нужны деньги, — сказал Гасси, в который раз меняя цвет. Он задыхался и отплевывался. — Предлагаю более простой вариант.
Ты получишь свои сто тысяч в обмен на компромат. И всего делов. Разойдемся как старые приятели. Все довольны.
— Нет, — ответил Кварок, не думая.
— Почему? Неужели ты такой дурак, что надеешься проникнуть в тайник, в то время как его охраняют как зеницу ока? Ты не в своем уме!
— Моя забота, — повторил шпик.
Да у него еще козыри в рукаве, подумал я. Этот паршивец состряпал целую многоходовую комбинацию.
Стоять в вони и тесноте мне до жути надоело, но выработанные за годы взломщичества привычки позволяли довольно сносно переносить эту пытку. Вот однажды я полз по лабиринтам столичной клоаки, уходя от преследования, — вот это да. И не просто полз, а сидел еще почти четыре часа в отвратительном месте, где и воздуха-то почти не было.
— Нет, ты подумай, — не отставал Гасси. — Давай провернем это по-тихому, и Жженый ничего не узнает. Мы не пересчитывали всю сумму целиком, а в банки он рассовал не более семи процентов. Думаю, я смогу увести из тайника твои сто тысяч — и все чики-пики. Кроме Фума, никто в эту тайну посвящен не будет. Напряги извилины, Кварок!
На этот раз шпик раздумывал целую минуту. Капли дождя, барабанившие по его сгорбленной спине, ничуть ему не мешали, хотя плащ ужасного покроя промок насквозь.
— Пожалуй, я отклоню твое предложение. И выдвину встречное, — сказал Кварок. — Чтобы удостовериться, что копия карты соответствует оригиналу, ты принесешь и его тоже.
— Что?
— Слышал! Я проверю копию на соответствие. У меня глаз-алмаз, так что никаких штучек!
Да, шпик поднаторел в шантаже. Даже если на самом деле он блефует с компроматом, убедить собеседника он в состоянии.
Он не оставил Гасси и Фуму никаких шансов вывернуться.
— Даю тебе пять дней, — сказал Кварок.
— Погоди. Тебя не устроит, если я на словах сообщу тебе местонахождение тайника?
— Я не покупаю и не продаю воздух, соратник. Не трудись. Карта и еще раз карта!
— Пять дней мало, — пожаловался Гасси. — Надо вынуть ее из кармана Жженого, потом перерисовать, а для этого нужно найти подходящего типа, который владеет пером. Мы ее делали у гравера.
— И не догадались изготовить несколько экземпляров? — профырчал шпик.
— Зачем?
— Сейчас бы тебе не пришлось мучиться, ты бы просто отдал мне готовую копию.
Гасси смотрел на него исподлобья, точно гадая, не скомандовать ли своему амбалу: «Фас!»
— По лезвию бритвы ходишь, — сказал сообщник Жженого. — Кучка грязных бумажек не сможет защитить тебя.
— Посмотрим, — ответил Кварок. — Через пять дней. На пустыре за Башней Синего Ветра. Приходишь только ты, без Фума. В полночь. Никаких штучек, предупреждаю.
— Да понял, — проворчал Гасси. — Но все-таки поостерегись… помни, в обществе каких милых людей вращаешься… Помимо Фума могут найтись и другие.
— Не учи ученого. Не надо меня недооценивать. Ты делаешь то, что считаешь нужным, да? У тебя свой интерес, своя логика. Ну так и у меня она есть. Кому же не хочется получить себе местечко под солнцем, да еще устроиться на нем с полнейшим комфортом?
— Эх, Кварок, ты не понимаешь, во что ввязываешься, — сказал Гасси, помолчав. Он хотел быть грозным, таинственным и внушать ужас, но частые позывы к рвоте сводили на нет его усилия.
Глядя на него, шпик почувствовал себя сквернее некуда. На несколько мгновений оба застыли в напряженных позах, всеми силами пытаясь не оконфузиться. Каждый стремился произвести впечатление на соперника своей несгибаемостью и крепкими нервишками.
Фум стоял поодаль и бровью не вел.
Я наблюдал за этим противостоянием, думая, что первым проблююсь именно я. Нет, ошибся. Первым был Гасси. Наклонившись, он выплеснул из себя поток серо-буро-малиновой пакости и со стоном проклял все на свете.
— Ага-га! — проорал торжествующе Кварок Лейс И проблевался следом. По его животу потекла жидкая мерзость. Стирая ее, Кварок выл, словно пес, которому прищемили хвост.
Я закрыл рот обеими руками и зажмурился, стараясь думать о том, что не могло вызвать у меня отвращения. Но, как назло, в голову лезли дохлые крысы, громадные разлапистые тараканы, тухлое мясо с щедрой россыпью белых опарышей.
— Все, с меня хватит! — прокричал Гасси и ринулся бежать из священной обители зловония.
Фум — следом, но он не побежал, а торжественно зашагал за улепетывающим хозяином.
При этом бросил многозначительный взгляд на шпиона. Кажется, у монстра были к нему претензии личного характера.

30

Отплевавшись, Кварок Лейс посмотрел по сторонам расфокусированным взглядом. Мне казалось, он вот-вот меня заметит. Ничего не стоит сделать шаг в сторону и увидеть двух спригганов, спрятавшихся в чуланчике.
Я стоял ни жив ни мертв и одной рукой удерживал Шиолу от падения. Она сильно смахивала на бревно.
Кварок, ругаясь, стер с лица дождевую влагу и ринулся к выходу.
Я задергался.
Наша миссия близка к провалу. План предусматривал, что мы будем следить за Гасси и выясним, где расположено логово Жженого. Все это, конечно, замечательно, но как следить за кем-то, когда один из нас всеми силами изображает заготовку для Пиноккио?
Надо было принимать какое-то решение. Не привыкший думать темпоральными категориями, я нервничал — и, как потом выяснилось, напрасно. Мне казалось, я упускаю обалденную возможность прямо сейчас добраться до самого сердца зловещей тайны.
Так. Шиола не в настроении. Сколько она пробудет в обмороке, я не знаю. Следовательно, вдвоем следить за Гасси и Фумом мы не можем.
Вывод — надо идти мне одному. Надеюсь, если оставить взломщицу здесь на некоторое время, она ничего не натворит?
Тут меня осенило. Кварок будет последним дураком, если не воспользуется случаем и не пойдет по следу Гасси и его большого дружка. И именно сейчас он это и делает — дует по следу, опустив морду к самой земле. Кварок, он такой.
Решено, подумал я, выскакивая из чуланчика. Шиолу я пристроил как можно удобнее. Взял самый чистый чурбачок, какой только нашелся поблизости, и усадил на него девицу. Убедившись, что Шиола не возражает, я тоже уподобился ищейке и помчался по следу.
Дождь — плохо. Квартал Мертвецов ив лучшие времена не изобиловал веселыми толпами, в которых можно весело затеряться, а сейчас и подавно. Мрачные пространства совершенно обезлюдели.
Как только я выбрался из аппендикса, образованного заброшенными и заваленными мусором трущобами, то увидел вдалеке Гасси и Фума. Большой и маленький тащились медленно, словно на дождь им было наплевать.
Проклятье! Они знали, что Кварок пойдет следом, и решили поиграть с ним в кошки-мышки.
Отлично. А мне-то что делать?
В десяти метрах впереди ковыляет шпик. Он умело использует густую пелену воды и окружающий ландшафт. Кварок сливался с местностью, притворяясь то каменной кладкой, то поилкой для лошадей, то полуразрушенной статуей духа-хранителя у чьих-то ворот. И все равно — те двое парней все знали. Они позволили Лейсу следить за ними, готовя какой-то трюк.
Самый лучший выход для меня — воспользоваться старыми добрыми крышами. Дома в этом секторе квартала стояли близко, так что перепрыгивать с одного на другой было легко. Дважды я поехал на мок-
рой черепице, но отделался только разрывом сердца и избежал неприятностей в последний момент. И тут не обошлось без фокусов!
Наконец я остановился, чтобы укрыться за широкой печной трубой.
Гасси и Фум к тому времени добрались до перекрестка, где жизнь почти что бурлила. Народ занимался в основном тем, что носился взад-вперед. Туземцам было плевать на непогоду. Время — деньги, говорят гномы.
О чем-то беседуя, Гасси и Фум задержались у бровки тротуара. Кварок сократил расстояние до каких-то пяти метров и спрятался за большими мусорными баками на углу дома. На крыше этого дома находился я. При желании я мог бы плюнуть шпиону на макушку, и тот подумал бы, что это только дождь.
С западной стороны грохотали, приближаясь к перекрестку, три тяжелогруженые фуры. Черно-красные полосатые тенты выплыли из дождя, мокрые лошади яростно пробарабанили копытами по брусчатке. Караван спешил. Свистели кнуты, здоровенные возницы блажили, заставляя зевак разбегаться.
И тут Гасси и Фум рванули с места. Шикарный трюк, ничего не скажешь. Вырублен из топора, никакого изящества, но может и сработать.
Я прикусил губу. Чтобы последовать за ними, мне надо спрыгнуть с крыши и у всех на глазах почесать в том же направлении. У всех на глазах — а это не годилось. Сейчас и так поднимется переполох… Да, он поднялся. Гасси и его телохранитель промчались в полуметре от лошадиных морд первой фуры. Возница издал яростный вопль, дергая поводья. Толпа охнула, ухнула и выпучила глаза. Обернулось несметное количество испуганных голов.
Кварок купился. Арбалетной стрелой он вылетел из-за мусорных баков и, прежде чем сообразил, что делает, преодолел расстояние до лошадей. Зверюги пытались остановиться, да не могли. Груз был слишком тяжелым, чтобы не считаться с его мнением. Сзади напирали еще две фуры, грозя произвести настоящую куча-малу.
Лейс, все последнее время размышлявший только о барышах, потерял разум. Его провели, как щенка, как зеленого новобранца. И вдобавок едва не заставили расстаться со значительной частью здоровья.
В тот момент, когда Гасси и Фум во все лопатки чесали прочь, теряясь в лабиринтах улиц, Кварок поехал на слое жидкой грязи. Его тщедушное тело прокатилось на пятке под аккомпанемент устрашающего воя, грохота и конского ржания и брякнулось на спину. Здоровенные копыта ударили возле самой его головы.
Кварок завопил, лошади ответили ему адским хохотом и ревом. Шпик оказался под фурой, но ему повезло. Удача просто вылила на него целую бочку своего добра. Ни одна из коняг не наступила на него, хотя трагедия и была близко.
Это же надо, подумал я, наблюдая, как в следующий момент, видимо повинуясь инстинкту самосохранения, Сварок ужиком выскальзывает из-под фуры и на карачках отползает в сторону. Скорость, которую он развил, можно было занести в анналы королевства. Словно пес, преследующий кошку, попой кверху, Кварок помчался прочь.
Улица напоминала пассажирский корабль, угодивший в сердце шторма. Все орали, махали руками и норовили броситься в неправильную сторону. Фуры двигались прежним курсом, создавая еще более мон-
струозный грохот. Возницы крыли всех и вся на чем свет стоит.
Для Кварока все обошлось. Пострадала лишь его профессиональная гордость. Впрочем, урон моей гордости тоже был немалым. Гасси и Фум успели уйти слишком далеко, мне их сейчас не догнать. Своей выходкой они избавились от двух хвостов, хотя о втором, Локи Неуловимом, не имели представления.
Надо возвращаться. Как минимум —'вытащить Шиолу из вонючей помойки.

31

Я вернулся и увидел, что чуланчик пуст. Меня мутило, мысли ворочались с трудом, к тому же я промок. Неужели в прошлом дожди были в двадцать раз противнее современных? Не исключено.
Итак, что мы имеем? Шиола исчезла — и у меня нет ни маДейшей догадки, куда ее тело могло быть транспортировано. И кем. Не крысы же унесли ее к себе в нору?! На всякий случай посмотрим, о чем говорят следы. Я присел на корточки, стискивая зубы. Сегодня все очистили свои желудки, кроме меня и образины Фума. Может, пора присоединиться к их маленькому сообществу?
Ничего в моей жизни просто так не бывает. Даже встречи со старыми друзьями. И сам я хорош — глаз-алмаз, слух, будто у летучей мыши, реакция тигра…
В общем, она подошла сзади и приставила кинжал к моему горлу.
— Почему ты меня бросил? Сбежать решил? Чтобы я потерялась тут во времени, а ты преспокойно пользовался моими денежками?
Я сглотнул.
— Белены объелась?
— Нет!
— Убери эту штуку, она мне надоела!
Шиола подумала, и лезвие исчезло. Девица отошла на пару шагов, не пряча оружия, и посмотрела на меня свирепо.
Поборов крайнее возмущение такой несправедливостью, я объяснил ей положение на фронтах.
— Так что, пока ты здесь отдыхала, я гонялся за Гасси как последний дурак…
— Вот именно. Дурак! И упустил его. Святая правда. Зачем отрицать?
Шиола убрала кинжал, потрескивая от злости, словно полено в очаге.
— Выйдем отсюда, не то меня сейчас снова вывернет наизнанку.
Мы пошли прочь, а дождь все лил и как будто стал сильнее. В любом случае стоять под дождем в невоня-ющем месте лучше, чем под дождем и в воняющем. Что-то такое мы нашли в сорока метрах от заброшенного дома. Спрятавшись под козырек крыши каменного сарайчика, мы некоторое время просто дышали. До чего же приятно осознавать, что твои ноздри не забиты скверной!»
— Что будем делать? — спросила Шиола, втягивая голову в плечи. Она не была сейчас крутой девочкой, ее последний трюк с кинжалом вытянул остатки воинственности.
— Вернемся в Найклер, — сказал я. — Доложим обстановку. У меня есть идея.
— Говори.
— Гастон перебросит нас немного в будущее и несколько в другое место. Там мы сможем перехватить
Гасси и Фума до того, как эта парочка затеряется в городских лабиринтах.
Взломщица обдумала мои слова и кивнула:
— Ты, кажется, можешь соображать, когда потребуется.
— Да я вообще гений, — ответил я. — Стоит повнимательней ко мне присмотреться, как все становится ясно как день.
Спригганша ответила скептически-кислым взглядом. Да неужто она и правда намерена придерживаться сугубо деловых отношений? Что за дурь — идти против зова природы?
Я лыбился, пока Шиола не встряхнула меня за шиворот.
— Бери амулет и вытаскивай нас отсюда! — потребовала она.
Тон словно у домохозяйки в плохом настроении. А в логове, где обитает, не считая ее, еще два десятка спригганов, она тоже себя так ведет?
Я сделал, как велели. Шиола вынула свой амулет. Мы посмотрели друг на друга и повернули ранее указанные штучки.
— И что? — спросил я, вертя в руках подарочек чародея. — Не работает, что ли?
— Надули, — мрачно сказала взломщица. — Только бы добраться до этого паршивого темпоманта!
Такая возможность у нее появилась через пять секунд. Пока я считал ворон, кусочек пространства, в котором мы находились, загудел, словно латунная труба, и Шиола в тот же миг вцепилась мне в руку.
Гастон включил свой чародейский агрегат на реверс, или как это там называется. Глаза закрыть я не успел, поэтому видел то, что предстает взору путешественника во времени.
Могу разочаровать. Ничего особенного. Туман, сплошной туман, в котором летают, словно большие частицы рассеянной в воздухе пыльцы, голубые огонечки. Даже красиво. Кружатся так себе. Ты их не чувствуешь, их словно нет, ни холода, ни жара. При этом пространство содрогается, гудит, пахнет озоном и все прочее, но это уже не так интересно.
Я взглянул на Шиолу. Она казалась призраком с громадными испуганными глазами.

32

Встречали нас только Виртольд и Гастон. Оба были чем-то потрясены и выглядели как приготовленные для жарки отбивные. Не сразу, но я догадался, что дело в нас Переместились во времени и вернулись назад, к тому же притащили кучу новостей.
На мою просьбу принести вина немедленно откликнулся сам барон. Виртольд усвистал за горизонт и вернулся в мгновение ока, волоча небольшой бочонок красного. Мы вцепились в кубки.
Чародей смотрел на нас с открытым ртом. Мне даже показалось, он впал в кому. Из левого уголка его рта выглянула капелька слюны.
— Ну? — простонал Виртольд, стоящий в сторонке. — Как там?
Я отдышался.
— Как там вообще? Или как там с нашим делом? Виртольд изобразил помоечного пса, разговаривающего в полночь с полной луной.
Шиола ответила ему ледяным взглядом.
— От вас воняет, — сказал Гастон Арфи, вернувшись в мир живых.
— Издержки профессии, — ответил я.
— Я думал, что взломщики не занимаются вывозом мусора.
Я поднял брови. Гастон пытается шутить? Боги и демоны, чего только не бывает в жизни!
— Расскажи им — и дуем обратно, — сказала Шиола, нацеживая себе еще кубок вина. Большой, полный.
Я рассказал, не упуская ничего с той минуты, как мои плоть и кровь преодолели мистические препоны времени. Виртольд не мог стоять на одном месте, а расхаживал вдоль стены, топая ботфортами и кусая то губы, то усы. Он кидался в меня вопросами, а я небрежно отвечал. Мои зубы вновь обрели способность попадать друг на друга, вино расслабило, и я ощутил себя кем-то вроде царя.
Вот бы обсушиться, тогда цены бы не было ни мне, ни моей единоутробной «сестре».
— Так-так-так, — выстрелил из своего военного рта барон. От возбуждения он аж подскакивал. — Так-так-так…
Ну прямо сверчок какой-то!
— Барон, прекратите, иначе я сойду с ума и что-нибудь сделаю! — первым взмолился чародей.
— Сделать надо, — согласился я. — Как можно скорее переместить нас на улицу, где произошла катавасия с фурами. Едва Гасси и Фум перебегут через проезжую часть, мы с Шиолой тут же сядем им на хвост.
На всякий случай я прошвырнулся своим глазом-алмазом по углам лаборатории. Нет ли здесь Руфио? Где этот хвостатый скаут и чем он занимается? Надеюсь, не охмуряет в подвале какую-нибудь красотку под стать себе.
Шиола отставила пустой кубок и рыгнула.
— Пора! Ик. Господин чародей, не будем мешкать!
Гастон еще не полностью причесал свои растрепанные чувства и реагировал поэтому слишком медленно.
— Хороший вопрос ты задал, Локи, — прогремел Виртольд. Остальные вздрогнули. — За каким демоном Квароку понадобилась именно карта? Я раньше об этом не думал!
— Да все просто, — сказала взломщица. — Он продаст ее кому-нибудь. Тысяч за двести!
— Вот мерзавец! — рыкнул барон, тиская рукоять своей богато украшенной шпаги. — Негодяй! Недоносок!
— Мы и так это знали, — заметил я.
— Но… но… эх, мне бы пойти, я бы ему показал! Я бы всем им показал!
Я нисколько в этом не сомневался, а вот Шиола — да. Ее переполнял крайний скептицизм.
Чародей тоже не остался в стороне. Он посмотрел на Виртольда и прищурился, о чем-то думая. Нет сомнений, что у всех заговорщиков на лицах время от времени возникает нечто подобное; это как лихорадка, нет-нет да и выступит на губе.
Однако я чувствовал — в перевязанной голове Гастона зреет что-то нехорошее. Не ведет ли этот мухомор в тапочках двойную игру? А ведь чем кобольд не шутит, да?
— Вы не можете пойти, — сказал темпомант. — И никто, кроме этих двоих, не может.
«Эти» сдвинули брови и хрустнули суставами пальцев. Шиола пыхтела. Верно, сестрица, что-то в этом чародее есть подозрительное.
— Не будем волноваться, — сказал я. — Все равно мы знаем, что Лейс попадет на виселицу, так что ни-
какой карты он не получит, тем более не сумеет ее кому-нибудь впарить.
— И все-таки что он задумал?! — крякнул Виртольд.
— Можно изловить его и спросить, — предложила взломщица.
— Мы не охотники за головами, дорогая, — сказал я.
— А я бы и поймала парочку голов. За отдельную плату, разумеется…
— Нет! — Гастон кинулся к своему агрегату. — Не будем мешкать. Вряд ли Кварок нам что-то путное расскажет. — Чародей склонился над хронометром и чем-то вроде планшетки, на которой можно было передвигать всякие штуковины.
Я допер почти сразу. Так он вводит координаты места назначения.
Виртольд смотрел на хлопоты темпоманта с желтой завистью. Вооруженный ею же, он перевел взгляд на нас. Принц Лимон как есть.
— Узнайте, какова охрана у тайника, — сказал барон, что имел в виду этот слизняк Гасси?
— Все, что в наших силах, — заверил я главного фрондера. — Не за страх, а за совесть стараемся…
Тут я прикусил язык, который вино подталкивало сморозить что-нибудь не то.
На этот раз мы с Шиолой встали на металлический круг вместе.
— Лучше без тряски и без появлений в двадцати метрах над землей. Мы идем в людное место, — сказал я Гастону. Он вылупился на меня. Да что они все, особые курсы заканчивали? — Как можно тише и незаметней, — пояснил я.
Темпомант снова атаковал свое сооружение.
— Я вся мокрая, — пожаловалась Шиола шепотом.
— Сейчас не время, дорогая.
Теперь уже Виртольд смотрел на нас подозрительно. Кажется, сегодня большая часть нашего общества не в своем уме.
Я ответил ему сиянием, как свежекупленный медный чайник. После чего снова перенесся на двадцать четыре года назад.

33

У Гастона Арфи были все шансы запороть дело, но он ими не воспользовался. Дилетант. Я мог бы дать ему несколько практических уроков, как зарубать на корню хорошие начинания. А сработать с ювелирной точностью может каждый дурак.
Короче, все прошло как по маслу. Мы с Шиолой материализовались из мокрого воздуха неподалеку от лотка, за которым стоял хмурый гоблиноид. Темпомант попал тютелька в тютельку, и даже коробейник, находившийся ближе всех к нам, ничего не заметил. Судя по его глубокомысленной морде, в уме он решал тригонометрические уравнения.
— Этот проклятый дождь до сих пор не кончился! — проворчала взломщица, поднимая воротник курточки.
— Конечно. Разница во времени получилась небольшая, — сказал я, оглядывая перекресток. Фур еще не видно, с западного направления улица зияла пустотой. Прохожие, занятые неотложными делами, еще не подозревают, что скоро здесь произойдет. — Мы… Боги, смотри!
— Бежим! — подорвалась взломщица.
Я еле успел схватить ее за рукав.
— Что? Где? — Глаза Шиолы горели, словно у школьника, удирающего от хулиганов.
— Гасси и Фум.
Я указал на другую сторону улицы. Парочка не спеша вынырнула из дождевой пелены и остановилась у бровки тротуара. Глядя на них, я испытал эту странную штуковину — дежавю. С той лишь разницей, что раньше я видел человека в шляпе и монстра сзади и сверху. С крыши.
А вот и я. Кусочек моей головы торчит из-за кирпичной трубы.
Во рту у меня пересохло, поэтому я всего лишь подергал Шиолу за куртку и указал наверх.
— Что это за хмырь там? — спросила девица, приставив ладонь к бровям.
— Этот хмырь твой брат…
— Брат? Да ты что? Какой именно?
— Я! За трубой! Я слежу за Квароком Лейсом.
Я не могу быть одновременно в двух местах! Просто не имею права быть! О Руфио, какой ты молодец, что этого не видишь!
Нетрудно догадаться, я был почти в панике. Увидеть себя да еще заранее знать, что ты будешь делать, — это слишком для маленького скромного сприггана.
Шиола не нашла ничего лучше. Она ущипнула меня за запястье. Я взвизгнул, заработав от гоблинои-да удивленный взгляд. Его отвлекли от математических упражнений, и торговец спичками и свечами остался недоволен.
— Лучше? — осведомилась взломщица.
— Нет.
— Нам еще работать!
— Я собран! — Я вдохнул воздух улицы всеми имеющимися ноздрями. — И готов исполнить свой долг… перед десятью процентами доли.
— Пятью, — поправила Шиола.
— Пятью, — поправился я. — Вон там, видишь, мусорные баки? За ними спрятался идущий по следу Гасси и Фума шпион. А я наблюдаю за ним сверху. Смотри, сейчас начнется… Будь готова. Делай вид, что мы с тобой просто остановились поглазеть на повседневную жизнь каваронцев.
Шиола вздохнула:
— Да все я поняла. Ну и трепло же ты, Локи!
— Это обсудим позже. Фуры едут!
Фуры ехали, да еще как. Грохот копыт, колес и самих разболтанных кузовов, а также яростные вопли возниц разлетались на километры вокруг. Караван приближался к точке икс. Я затаил дыхание, чувствуя, что ноги мои становятся каучуковыми.
На пару мгновений закрываю глаза. Не могу видеть самого себя, стоящего на крыше здания напротив и взирающего на место будущего спектакля. Почему меня никто не предупредил, что так может быть? Что так обязательно будет?
Фуры достигли роковой точки, и парочка бандитов сорвалась со Стартовой линии. Наблюдать за ними с другой позиции было забавно. Они припустили так, словно за ними гнался взвод разъяренных головорезов, а не волочился хилый соглядатай.
Гасси и его телохранитель проскакивают прямо перед изумленными мордасами лошадей, те ржут, взбрыкивают и пытаются затормозить. Секунды бандитам хватает, чтобы исчезнуть из зоны поражения передними копытами и оказаться на противополож-
ной бровке тротуара. Толпа начинает оборачиваться и орать.
Ну цирк и есть цирк.
Кварок Лейс чешет вслед за ними. Весь его профессионализм улетучился в мгновение ока, он нарушил все правила наружного наблюдения и повел себя хуже самого бездарного новобранца. Мало того что выдал себя, так еще и взбаламутил общественность.
Но он везунчик. Угодив лошадям под ноги, а потом оказавшись под фурой, Кварок не получил и царапины.
По части скоростного ползания на карачках шпик гак просто поставил рекорд.
Посмотрев на то, как Лейс работает руками и ногами, гоблиноид обозвал его каким-то неизвестным мне словом.
— Идем, идем, — сказал я, утягивая Шиолу за собой.
Секунд пять тому назад мимо нас пробежали Гасси и Фум. Они нацелились на север, выбрав наиболее оживленную улицу. Тут можно было смешаться с толпой, к тому же довольно быстро. Часть зевак оборачивалась, слыша шум на перекрестке, и несколько раз Гасси объяснял им, что видел какого-то психа, который чуть не кинулся под колеса.
Теперь сдавать экзамен на профессионализм пришлось нам с Шиолой. Гасси и Фум на довольно приличной скорости уходили на север, делали зигзаги, останавливались как бы невзначай, оборачивались. Чувствовали, видимо, что у них появился новый хвост, причем двойной.
Признаюсь, было нелегко. Однажды бандиты разделились и чуть нас не раскололи. Трюк известный, не раз применяемый лично мною, — заход сзади. Спасло
меня лишь то, что я успел запрыгнуть на козырек над входом в лавку и затаился там.
Верзила постоял в двух шагах от меня, почесывая подбородок, и двинулся своей дорогой. Пронесло.
Шиола ненадолго куда-то исчезла. Мы разделились минут пять назад, и с тех пор ее не было видно. Толпы с тележками, тюками и просто без тележек и тюков поглотили девицу целиком. Как бы не натворила чего моя сестрица! С другой стороны, если до сих пор земля не разверзлась у нас под ногами, значит, ничего особенного она не совершила. Должно быть, по пути срезает у ротозеев кошельки. Взломщик, безусловно, должен владеть и этим искусством, но зачем же опускаться так низко?
Я уже было решил отчитать Шиолу за самоуправство, как девица выскочила рядом со мной. Я успел пройти только десяток метров и чуть не заработал очередной инфаркт. Оказывается, ничего предосудительного взломщица не делала. Просто следила за объектами из другой точки.
Мы шли за парочкой, скользя в толпе мелкими рыбешками. Бандюги расслабились. Им удалось нас не обнаружить. Хорошо, конечно, но я не мог понять, как это так. Мой план не провалился? Я не поехал на банановой кожуре? Не опрокинул лоток с жестяными кастрюлями, чтобы привлечь внимание злодеев? Такое везение не укладывалось в прокрустово ложе моего спригганского сознания.
Я посмотрел на Шиолу и решил, что это, вероятно, ее благотворное влияние. Мое невезение и способность разрушать окружающий мир взяли отпуск именно под воздействием ее биотоков или чего-то там еще.
Какое-то время я даже лучился от самодовольства. Мы следили за парочкой, в критические моменты изображая влюбленных. Мы не сговаривались, просто вдруг приникали друг к другу, шепча всякую ерунду. Срабатывало. Из нас двоих вышли бы первоклассные шпионы.
А вот из Кварока Лейса нет. Он пропал. С той поры, как его чуть не переехали, его следы теряются в пространстве. Необычно. Выходит, шпик отказался от идеи выследить Гасси. Или просто банально потерял след и не сумел обнаружить его вновь?
Через несколько минут дождь закончился, и солнце выступило из-за туч. На улицах Кавароны стало намного веселее, чем раньше. Народ высыпал из домов, все забурлило, словно в котел с кипящим супом подлили кипятка.
А мы все шли. Бандитов носило туда-сюда, будто корабли без управления. Кажется, они просто прогуливались, ни о чем не думая. Ненормальные какие-то.
Потом они заскочили в кабачок под открытым небом, поторчали под тентом несколько минут, закусывая и услаждая желудки каким-то питьем, расплатились и ушли. Я обжигал их взглядом, полным горячей ненависти. Я жутко хотел есть, а эти гады на моих глазах наслаждались на всю катушку. Немного погодя Гасси и Фум сделали остановку возле разливного пива, выдув по большой кружке.
Я стонал и захлебывался слюной, пока не заработал от Шиолы втык. На предложение тоже перехватить по кружечке взломщица ответила, что я полный идиот, и даже не объяснила почему.
Да она маньячка. Я понял. Она помешана на работе. Она любит вкалывать и отдавать любимому делу
всю себя. Особенно когда на горизонте маячит остров, состоящий из золотых монет.
Наконец наше путешествие закончилось. Во всяком случае, было похоже на то.
Перейдя через небольшую площадь, названную в честь Павших Героев, парочка остановилась перед большим серым домом, принадлежащим компании «Меха и кожи». Что-то начинает проясняться.
Мы заняли позицию на другой стороне улицы, смешавшись с шумной толпой покупателей, штурмующих передвижной пункт высадившихся здесь коробейников. Повсюду галдели, энергично размахивали руками, торговались, гоготали во все горло. Мы сделали вид, что интересуемся товарами из провинции, и на нас насела толстая тетка в цветастом сарафане. Она не могла взять в толк, почему ее безделушки и тряпки нас не интересуют, а потому блажила, словно бегемо-тиха в брачный сезон.
Гасси и Фум стояли на крыльце серого дома, изображая самых обыкновенных прохожих. А ведь держат ухо востро, всегда начеку. Похоже, в своих людях Жженый не ошибся.
В конце концов парочка исчезла в сером доме. Мы еле-еле выбрались из шумной толпы и сменили место дислокации. Теперь надо было придумать, что делать дальше.
На коротком, но бурном совещании, где я получил еще несколько тычков в ребра, мы постановили:
1) если парочка не заметила слежки, то ее бдительность усыплена;
2) подождать до темноты и обследовать под ее покровом здание и прилегающую территорию;
3) попытаться проникнуть в него как можно быстрее.
Третий пункт, по моему мнению, вступал в некое противоречие со вторым, но Щиола и слушать ничего не хотела.
— Я пойду туда, — сказала она, не дав мне и рта раскрыть. — Меня они не видели, поэтому ничего не заподозрят. Я вообще из другого времени.
— Это не помешает Фуму переломать тебе кости, — ответил я.
— Пусть попробует, — шикнула взломщица. — Между прочим, когда я приехала в Каварону, первоначально хотела стать асассином. Кое-что умею.
— Ага. Моя разгромленная комната тому доказательство.
— Ты ловок, — признала Шиола. — Но потому лишь, что тоже спригган. Ни один человек не сумел бы уйти от моего кинжала.
— Хорошо. Тогда все три пункта отменяются. Будем действовать экспромтом?
Мы не доки в долгосрочном стратегическом планировании, поэтому совсем заплюхались.
— Нет. То есть да.
— Великолепно.
— Послушай, умник. Кажется, над тобой надо срочно брать шефство. Ты ничего не соображаешь!
— Громко сказано, милая.
— Убью!
— Хорошо-хорошо, я не хочу видеть снова твой кинжал. Просто скажи, шеф, что ты хочешь делать?
— Я войду в здание и проверю, где находится Жженый. Не пучь глаза, все просто. Иногда отсутствие уловок лучше всяких уловок.
— Неплохо сказано.
— Еще бы. Так вот. Пока я выполняю самую тяжелую и опасную работу, ты прогуляйся вокруг здания и
поищи черный ход. Возможно, он не один. Если внутри есть склад, то ты найдешь не меньше двух таких дверей.
Она просто гений…
— А что мне делать, когда я найду эти черные ходы?
— Возвращайся сюда и жди меня. Вопросы есть? Нет. Вперед.
Шиола отправилась к парадному входу «Мехов и кож». Демонстрация была что надо — ради меня она покачала бедрами, но переборщила. Я на несколько минут позабыл, кто я, где я и что тут делаю. Понятия не имею, что у девицы на уме, но ее умение мыслить стремительно мне нравится. Несмотря даже на то, что в свете оной стремительности я выгляжу не слишком презентабельно. Впрочем, ничего не имею против шефства. Если оно предполагает ласку и заботу с ее стороны.
Сунув руки в карманы, я постарался выглядеть самым что ни на есть беззаботным прохожим, хотя мои нервы натянулись будь здоров. Я обошел прогулочным шагом бурлящую толпу возле коробейников и как бы невзначай, будто и нечаянно, перешел через дорогу. Тень серого трехэтажного здания скрыла от меня солнце. Я наступил в лужу, выругался, отошел в сторонку, тряся ногой, и воспользовался этим, чтобы достичь угла здания.
Я — великий шпион и лазутчик, полюбуйтесь! Совершая гимнастические па, я зад^л двух представительных господ, которые направлялись в «Меха и кожи». Один из них поехал на грязи и чуть не ухнул на каменную твердь брусчатки.
На мою башку немедленно вылили две тонны ругательств, которые больше бы подошли сапожникам-гномам, а не благородным личностям вроде этих.
Я вовремя ускакал за угол. В мою сторону господа уже направляли набалдашники своих тростей, так что дальнейшее знакомство было просто опасным.
Кажется, отделался. Процесс идет. Птички поют, солнышко светит, а Шиола где-то внутри серой коробки. Да она просто чокнутая, заключил я, начиная обследование территории.
Я прикидывался дурачком и глазел по сторонам. Позади здания никто не сооружал неприступных редутов и не выставлял охрану. Бизнес у компании был легальным, так что ничего этого не требовалось. Поэтому я спрятался за ящиками и посмотрел туда, где какие-то парни в робах грузчиков вынимали из большой телеги мешки. Они вяло переругивались или шутили. Обычная работа в обычный рабочий день.
Навострив свои ясные очи, я пришел к выводу, что помимо двери, ведущей на склад, есть еще парочка. Их не использовали для выгрузки. Скорее, служебные входы-выходы, ничего особенного.
Пока моя голова с бегающими глазами выглядывала из-за ящиков, мозги пытались шевелиться.
Гасси и Фум вошли в здание. Но там ли они до сих пор? И при чем тут эльфийская компания по заготовке мехов и кож? Эльфы-сообщники? Почему нет? Гномы же помогают Бельтраму прятать Кассу.
С другой стороны, когда сообщников слишком много, сам смысл глубокой конспирации теряется. Повышается риск, что кто-нибудь из «верных» решит, что его обделили, и настрочит донос охранке. Тогда все дело провалится в тартарары. По всему королевству идут поиски сокровищ. Бандиты и законники рыщут, аки волчины позорные, не смыкая глаз ни днем, ни ночью. В такой ситуации доверяться слишком многим опасно для жизни.
В принципе Сунио мог замаскироваться и действовать легально — под видом какого-нибудь кожевенного воротилы. Ну, вступить в долю с эльфами и так далее. И зовут его уже наверняка не Сунио Бельтрам.
Так или примерно так я шевелил серым веществом. Незаметно для себя самого я продвинулся вдоль стены здания. Разгруженная телега только что отъехала, а парни в робах отправились на обед. Как все удачно! Я могу прогуляться на задворках здания без свидетелей.
В книжках часто бывает, что герой случайно подслушивает чей-то разговор, и в руки ему попадает зацепка, помогающая решить какую-нибудь архиважную задачу. Происходит это обычно при странном стечении обстоятельств. Бывает, и прямо на ровном месте, без всяких на то причин. Многие считают, что за подобные фокусы авторам произведений надо отрывать головы, и в чем-то эти многие правы. Рояли в кустах никому не нравятся, у читателей они вызывают рвотный рефлекс.
Тем не менее один такой рояль вдруг свалился на меня. И он был не в кустах, а прилетел сверху в образе ужасного голоса. Я как раз скрючился под окном, крадясь тихо-тихо, как меня огорошили.
— Ему нужна карта! Этому мерзавцу нужна карта! — прорычал шерстистый носорог.
Моя душа ушла в пятки. Припаявшись спиной к стене, я выгнул голову в сторону приоткрытого окна.

34

Шерстистым носорогом мог быть только Сунио Бельтрам. Он же Хранитель. Он же Жженый. Без вариантов. Иногда мне по-настоящему везет, поэтому жаловаться на судьбу сейчас нужды не было.
— Почему вы, остолопы, не вышибли из него дух прямо там? Никто бы никогда не нашел его поганые косточки на этой помойке!
Размеренную и чинную беседу носорог вел с двумя своими приятелями. Монстр и Гасси, которого он охранял, объяснили шефу насчет компромата. Этот серьезный аргумент не показался Бельтраму серьезным. Он ударил копытом в пол.
— Вам следовало проследить, куда он пойдет. Сначала наверняка туда, где якобы хранятся бумаги… Дальше дело техники. Прижучить его доверенное лицо. Если что — в расход…
— Трудно сделать такое, шеф, — сказал Гасси. — Мы вышли, чтобы проверить, что будет делать Кварок. Если бы он отправился по своим делам, мы бы и проследили. Но вместо того он увязался за нами.
Я подумал, что было бы забавно поглядеть, как две партии следят друг за другом. Не трогаясь с места.
— Надо проявлять сообразительность, — менторским тоном заявил Хранитель. — До сих пор вы меня не подводили. И тебе, Гасси, надо было действовать осторожней. Этот паршивый паук вышел на тебя лишь потому, что ты разгуливал по Кавароне, словно ничего и не было. Я же говорил, чтобы ты хотя бы бороду прицепил.
— Виноват, шеф. Я встал на путь исправления.
— Тебе повезло, что до сих пор тебя не сцапали доны. Они уверены, что мы далеко за пределами города, и только поэтому не слишком внимательно прочесывают Каварону. Но они вернутся, чтобы проверить прежние ниточки. Вы оба, замаскируйтесь. Мы слишком расслабились в последнее время.
Шерстистый носорог, голос которого потрясал меня до самой печенки, отошел от окна. Я боялся упустить что-нибудь и дрожал, словно испуганный кролик.
— Мы все сделаем, шеф. Но за нами никто не следил.
— Пока. Потому что следить некому — все агенты занимаются поисками за крепостной стеной. Кварок — единственный, кто работает здесь.
— Что мы будем с ним делать?
— Дадим ему карту, — сказал Жженый.
— Зачем? — спросил Гасси.
— Это позволит нам выиграть пару минут. Он будет сверять подлинник и копию, а тем временем наш стрелок получит возможность прицелиться.
— Значит, в расход? — уточнил Фум.
— Туда.
— Но компромат? — пропищал Гасси.
— Рискнем. В конце концов, что это реально даст нашим друзьям?
— Там говорится о Фалерно. Как минимум. Мы не знаем, что еще этой крысе удалось раскопать!
— Риск — благородное дело, — проворчал носорог.
— Шеф, я придумал, — сказал образина.
— Да неужто?
— Нам поможет Гадальдо.
Гадальдо? Что за имечко?! — хмыкнул я. Чародей?
— Если он помог нам с тайником и его охраной, то уж справиться с неугомонным Квароком сумеет, — блеснул Фум.
— Это каким образом? — спросил Гасси.
— Мы придем на встречу, спрячемся. Гасси будет разговаривать с Лейсом, а колдун тем временем спеленает его чарами. А потом прозондирует мозг и выта-
щит из него все, что нам надо. Так мы прибьем двух гномов за один раз. Избавимся от надоедливого чирь-яка и найдем бумаги.
— Фум, а ты кое-что соображаешь! — восхитился Гасси.
Безусловно. Идея кое-чего стоила. Страшная внешность телохранителя скрывала недюжинную мыслительную силу. А еще говорят, что все амбалы — непролазные тупицы.
Шерстистый носорог раздумывал, расхаживая по комнате. Половицы скрипели под его ногами.
Интересно было бы узнать, куда запропастилась Шиола. Знала бы она, на какую золотую жилу напал Локи Неуловимый!
— Ты прав, Фум. — Признал это Жженый не без напряженной внутренней борьбы, что было заметно по голосу. — Гадальдо может. Пожалуй, надо озадачить волшебника работой. Его фокусы с тайником меня впечатлили, к тому же он не болтлив.
— До сих пор помню его демона, — пропыхтел Гасси.
Демона? Это не очень хорошо.
Я обливался потом. Мне уже казалось, что на меня отовсюду пялятся любопытные глаза. Выйди сейчас кто-нибудь из здания через один из черных ходов, он сразу увидит сприггана. Опасно. Но чего не сделаешь ради десяти, пардон, пяти процентов?
— Гасси, заткнись! — сказал Жженый. — Не надо орать на все здание. Тут могут подслушивать.
— Кто?
— Бизнес. Даже в легальной сфере все следят друг за другом, стремясь выведать коммерческие секреты.
— Уроды! — сказал Фум, и Жженый расхохотался. Стекла в рамах задребезжали.
Я не без дрожи подумал о демоне. Некий Гадальдо обеспечил охрану сокровищам при помощи магии, так? Сто процентов. А таковая охрана, как показывает опыт, включает в себя не только боевые чары и прочие милые сюрпризы. В случаях, когда клиент готов платить хорошие денежки, колдуны расширяют ассортимент своих услуг. Хороший демонолог способен призвать для охраны объекта по-настоящему опасное потустороннее существо. Оно сидит на чем-то вроде цепи и превосходно справляется с ролью сторожевой псины. Эта псина, в отличие от настоящей, умеет не только кусаться, но и вынимать из вас душу и пожирать ее. Не всегда, но встречаются и такие симпатичные создания.
Лично я встречался с потусторонними сторожами дважды, но оба раза это были всего лишь привидения. Не сильно могущественные, так, пугала огородные, на которых моя антимагия воздействовала с полным эффектом. Призраки развоплощались и с воем улетали восвояси, мне оставалось только помахать им ручкой.
С демоном я не сталкивался. Вопрос в том, пошлют ли меня в сокровищницу или поступят по-умному и нейтрализуют для начала магическую защиту. С другой стороны, именно спригган — лучшая нейтрализация. Виртольд не упустит своего шанса.
Я представлял себе мою дальнейшую судьбу, пока на мое плечо не легла чья-то рука.
Она была легче, чем длань Варга, но я перепугался не меньше. Как мне удалось не заорать, не пойму. Я дернулся, ударившись головой о стенку, и обернулся. Бежим! — завопило мое сознание, но тревога оказалась ложной.
Шиола смотрела на меня удивленными глазами. Ну что, впервые видит?
Я прилагал массу усилий, чтобы отдышаться.
— Что ты здесь делаешь? — спросила взломщица. Я зажестикулировал, призывая ее к тишине. — Что?
Пришлось заткнуть ей рот и, сграбастав в объятия, потащить за баррикаду из ящиков. Шиола сопротивлялась, и я рисковал получить кинжалом в ребра, но все обошлось.
Вот именно, что обошлось. Через пару мгновений, услышав отголоски нашей возни, в окошке показалась широкая и рябая морда Жженого. Он набычился, выдвинув, словно ящик стола, нижнюю челюсть, и огляделся по сторонам.
Мы чуть не попались. Шиола кое-что поняла и прекратила выказывать свой гнев насчет бесцеремонного обращения. Мы замерли, прижавшись друг к другу. Мы стали двумя воробушками, которые укрываются от дождя под козырьком крыши. Мы согревали друг друга теплом и…
О работе мне напомнил чувствительный щипок.
Шиола убрала мою руку со своего прелестного рта и взяла меня за грудки.
— Так это они? Это он?
— Да! Тише ты!
Я посмотрел туда, где только что украшала стену здания морда шерстистого носорога. Морды уже не было. Жаль. С нею серый камень только выигрывал.
Спригганы навострили уши.
— Фум, иди проверь, нет ли кого-нибудь на заднем дворе! — прорычал Хранитель.
Собственно, мы должны сказать ему спасибо. Уже через три секунды я и Шиола, взлетев на гребень двух-
метровой стены, оказались на соседнем участке, где нас окончательно скрыл густой кустарник.
— Рассказывай! — с горящими глазами потребовала девица.
Я выложил все, ^отредактированную и не прошедшую цензурный контроль версию. А что скрывать?
— А мне не повезло, — призналась Шиола. Невероятно, она готова рассказать о своей неудаче! Я думал, она крутая, самая крутая в Кавароне. — Я проникла в здание, и меня никто не остановил, там нет охраны. Ну ладно. На случай если меня спросят, решила я, прикинусь посыльной.
— И никто не спросил?
— Даже не попытался. Все ходили по коридорам, сидели в своих кабинетах и делали вид, что очень заняты. У них только меха и кожи на уме. Ненормальные.
— Но разве ты не была под дверью Жженого?
— Была. Видимо, там звукоизоляция, я ничего не услышала, к тому же мне мешали клерки. Они пялились на мой зад.
— Трудно их в этом винить. — Что?
— Забыли.
За стеной, на заднем дворике «Меха и кожи», топтался Фум. Образина тщательно обследовал территорию, а Хранитель, высунувшись из окна, спрашивал, не нашел ли он чего-нибудь.
Не нашел, отвечал амбал.
Интеллектуалы!
Решив, что даже за стеной здесь не очень безопасно, мы быстренько улизнули, пробираясь через пустырь к цивилизованной части города. Наши головы
пухли от новых сведений, которые требовалось переварить. Я настоял на том, чтобы переварить их с помощью пива. Оно поспособствует большему усвоению материала.
— Мы теряем время, — сказала Шиола. Ей хотелось пива — особенно когда действие вина начало проходить, — но долг требовательно звал ее неудержимо рваться к своей цели.
— Нет, не теряем, — ответил я, увлекая девицу к ближайшему заведению. — Научись мыслить темпо-рально. Мы вернемся в Найклер, а оттуда, подправив координаты, снова перенесемся сюда. Думаю, получаса Фуму хватит, чтобы обследовать внутренний дворик и прийти к выводу, что там никого нет. Или что он не поймал того, кто там был.
Шиола согласилась. Иногда я могу, прибегнув к логике, кого-нибудь ошарашить. Окружающие сразу начинают думать, что я не такой уж и дундук. А мне приятно видеть некоторую обескураженность на их лицах.
Обескураженная Шиола получила свою кружку пива. В заведении, которое обслуживал хромой и кривой тип (держу пари, бывший пират), не было больше никого.
— Одно не понимаю, — сказала девица.
— Карта?
— Как ты узнал?
— Я гений, повторю вслед за Гастоном Арфи. В самом деле. За каким демоном Жженому понадобилось делать карту? Что это за игры в кладоискателей?
— Может, у него с памятью плохо.
— Вряд ли. Он словно нарочно изготовил ее, чтобы…
— Направить кого-то на ложный след, — продолжила Шиола.
— Кто знает. Да только это все идиотизм. Нашелся один шпик, найдется другой. В конце концов, до всех дойдет, что карта существует, и начнется новая охота. Ведь любой ребенок тебе скажет: если есть сокровище, есть и карта.
— Да. Странно.
— Я вот и думаю. А вдруг Жженый придумал очень хитрый план? Хитрый и в то же время простой. Каким-то образом он дает понять донам, а возможно, и агентам королевской охранки, что есть карта. Кто добудет ее, тот станет обладателем сокровищ. Распустит слухи, распространит заранее сочиненные легенды. Вуаля! Начинается новый период в истории Черной Кассы. Думаю, появится даже какой-нибудь фрагмент карты, вокруг которого прольются реки крови.
— А смысл?
— Поднимется большая возня, Шиола. Как пить дать. И пока охотнички будут резать друг друга, он преспокойно сделает то, что хочет.
— Вопрос в том, что именно.
— Да, дорогой детектив, — сказал я, попытавшись между делом взять бандитку своим очарованием. Мимо. Не люблю прпадать в молоко, но ведь попал. — Считаю, что неразбериха поможет Бель… — Я огляделся в поисках посторонних ушей. На кухне кривой и хромой хозяин ругался с поваром или с кем-то еще. — Короче, это поможет нашему знакомому перепрятать сокровища. Вывезти их подальше, понимаешь? На месте Жженого я бы давно покинул пределы королевства.
— Но ведь он не покидал, — сказала Шиола. — Таков сценарий на сегодняшний день.
— Кажется, нет. Это меня и удивляет. Судя по всему, Хранитель до конца своих дней оставался здесь. Может быть, даже в Кавароне.
— Это предположение. То, что накопали агенты Виртольда, по сути, ничего не значит. Обрывки сведений, какие-то документы, причем неполные, и они могут не иметь никакого отношения к Жженому.
— Молодец! Тут мы думаем одинаково.
— Да уж, — сказала девица.
Кривой и хромой хозяин вырос из-под земли, словно бледная поганка. Он спросил, хотим ли мы еще пива. Мы хотели. Выдув еще по порции, я и Шиола почувствовали, что нам море по колено.
— В общем, мы ничего не знаем о том, что происходило после того, как Лейс угодил на виселицу.
— Кстати, почему он угодил туда не в Кавароне, а в форте Мотрин-Рэй?
— Это легко объяснить. Его отвезли туда потому, что в других тюрьмах не было места. Если учитывать, что преступный мир лишился трети своих солдат, немудрено. Хватали пачками и не разбирались в иерархических нюансах. Видимо, охранке он был немало известен. И тем не менее казнен без суда и следствия…
Словно подтверждая мои слова, по улице грозно, величаво и с шумом пронесся отряд конных гвардейцев голов в тридцать. Воители выглядели суровыми и решительными. Они ехали очищать улицы Кавароны от заполонившей ее криминальной скверны. Честные обыватели, наверное, мысленно аплодировали своим защитникам.
— Так что будем делать? — спросила Шиола.
— Перемещаемся назад. Корректируем временные координаты. Пасем Жженого и его дружков, а потом совершаем налет на его кабинет в «Мехах и кожах».
— А если там нет карты?
— Мы разделимся. Я обследую кабинет. Жженый уходит, ты идешь за ним. Не исключено, что он носит бумагу с собой. Насколько ты искушена в искусстве карманного вора?
Взломщица подняла бровь, оглядев меня, словно еретика, усомнившегося в догме.
— Кое-что умею.
— Вероятно, тебе это понадобится. Продемонстрируй.
Шиола продемонстрировала, оказывается, уже давно.
— Что это? — спросил я, разглядывая штуку, которую она положила на стол. — Не мое.
— Хозяина забегаловки, — сказала спригганша. — Какой-то амулет. Наверное, против геморроя.
— Хм, — отозвался я.
Шиола улыбнулась, как вампир, и выложила другие трофеи. Кроличью лапку на цепочке, перстень, листок бумаги, изрисованный какими-то иероглифами.
— Это Варга. Это Виртольда. Это Гастона Арфи. Я долго не мог ничего сказать. Шиола уподобилась
маленькому солнцу — такое самодовольное сияние от нее исходило.
— Варг носрт кроличью лапку на счастье, — пробормотал я.
Да, Шиола оказалась асом из асов. Откуда, проклятье меня задери, эта девчонка взялась? В Кар Дэйне, насколько я знал, обитали самые обычные спригганы, не хуже и не лучше других. А тут вдруг такой талант. И, заметьте, девица находится лишь в начале своей карьеры.
— Перстень с пальца Виртольда, — пояснила Шиола. — А эта бумажка была у чародея в левом кармане.
Я развернул ее добычу, втайне надеясь прочесть что-нибудь потрясающее. Всегда остается надежда. Но нет, язык, на котором было написано таинственное послание, оказался мне незнаком.
— Сдаюсь! Сдаюсь, Шиола. Когда и как ты сумела вытащить эти штуки?
— Все-то тебе расскажи.
— Нет, я сам умею, но мне не равняться с тобой…
Я тоже умею признаваться в своих слабостях, если надо. Шиола усмехнулась — она праздновала победу — и спрятала свои трофеи обратно, оставив только амулет хромого.
— Итак, я иду за Жженым и обчищаю его карманы, — сказала взломщица. — А ты обследуешь кабинет. Где встречаемся?
— Подумаем. Дом инвалидов знаешь где?
— Ага. Думаешь, он был здесь… в эти времена?
— Был. Ему полсотни лет. Время подкорректируем, а встретимся на крыше восточного крыла.
— Тогда идем.
Мы ушли, оставив хозяину презент. Его собственный амулет против геморроя или чего-нибудь там еще. Хороший малый сильно удивится подарку.
Это уже становится рутиной. Мы, два великих путешественника во времени, перемещаемся из одного места в другое. Мы — избранные. Только нам доступна привилегия бороздить пучины времен. Так что завидуйте.
Шиола, видимо, разделяла мой хвастливый энтузиазм. Если бы кто-то посмотрел на нас со стороны, то он подумал бы, что в грязном переулке невесть каким образом очутились особы королевской крови. TaiK гордо мы выпрямляли спины и задирали свои носы.
Поворачиваем сегментик на треугольном амулете и ждем.
На этот раз гораздо меньше.

35

Ценные кадры надо беречь как зеницу ока. И выполнять все их капризы. Ну, во всяком случае, некоторые.
Наш с Шиолой каприз состоял в том, что по прибытии в замок мы потребовали притащить нам щедрый обед. Виртольд даже записал особые требования на бумажке, чтобы ничего не забылось, и отправил депешу вместе со слугой на кухню. Мы расположились на лавочке, словно у себя дома, а барон принялся приплясывать рядом с нами. Ему не терпелось узнать подробности, он жизни себе без этого не представлял, а потому краснел и бледнел, словно человек, подхвативший неизвестную болезнь.
Темпомант был не столь подвержен энтузиазму. Что-то его угнетало, изборождая прыщавое лицо морщинами и складками глубокомыслия. В его глазенках время от времени возникало нечто, что мне вовсе не нравилось. Чародей без конца возился со своей машиной времени, которая пыхтела, мигала и поскрипывала, будто переходящая через улицу старушка.
В конце концов Гастон отклеился от своего гениального изобретения и включился в игру «Кто задаст спригганам больше вопросов». Он вздумал перещеголять Виртольда, но это было не так-то просто. Барон не сдавался и был неистощим на выдумку.
В общем, к моменту, как в зал вкатили столик на колесиках, уставленный дымящимися блюдами и ка-
стрюльками, мы с Шиолой чувствовали себя потрепанными. Не знаю, как девица, но я представлялся себе самому натертой редькой.
Мы принялись подкреплять свои телесные силы мясом, рыбой и овощами. Повар у фрондеров был мастером. Ему удалось даже сносно приготовить некоторые спригганские блюда, заказанные нами, так что, не сговариваясь, мы выставили ему высший балл. Вероятно, помимо хорошего вооружения и денег, для заговора важна и отменная кормежка.
Публика была поражена нашим рассказом. Это дало Виртольду и чародею новую пищу для размышлений, и они одобрили идею применить к Жженому тактику уличного щипача. Если удастся таким образом добыть карту, считайте, дело в шляпе.
В то же время нам всем стало ясно одно: история эта только начинается и дорога к Черной Кассе не будет короткой.
Я на свою беду заикнулся о демонической стороне дела. Хотелось знать, что делать с охраной тайника.
Как я и предполагал, барон и темпомант не собирались прибегать к помощи специалиста по магии. Им дешевле и проще было использовать двух антимагических спригганов.
— Ни один демон не устоит, если вы броситесь на него, — сказал Виртольд.
Хе-хе, мне бы его убежденность!
— Почему ты так думаешь?
— Если не ошибаюсь, демоны не живут в нашем мире. Их держат тут особые заклятия. Ну как судно, которое привязывают к пирсу канатами. Если канаты обрезать, корабль унесет в море, разве нет?
— Очень образно и наглядно, — сказал я. — Но как я перерублю канаты у демона?
— Балда, — отозвалась Шиола. Она наслаждалась обедом, и за ушами у нее трещало. — Тебе достаточно будет его обнять, а уж антимагия сделает все остальное.
— Этого я и боялся.
— Трус, — поставила диагноз «сестра».
— Может, тогда тебе самой обнять его? — спросил я. — У меня нет опыта.
— Перестаньте, — вмешался Виртольд. — Об этом после поговорим. Без карты все равно это лишь сотрясение воздуха.
— А может, тут будет полезен наш великий темпомант? — спросил я, взглянув на корчащегося у машины Гастона.
На мгновение тот перестал корчиться, но только для того, чтобы оскалить зубы. Он понял, что проиграл состязание, и отдал барону победу, а тут еще какой-то паршивый древесный эльф ему плешь проедает.
Подозреваю, что с этим занятным субъектом мы никогда не подружимся. Не будем помогать друг другу до гробовой доски и прикрывать спины перед лицом смертельной опасности.
— Да? Гастон, все-таки что там насчет демонов, охраняющих кладьд? — Виртольд был серьезен.
— Не моя специализация, — проворчал волшебник. — Вам нужен другой.
— А если ты постараешься? — спросил барон.
— Не знаю.
— Подумай на эту тему. Нам потребуется много всяких уловок, чтобы добраться до золота.
Никто в этом не сомневался. Мне лишь не нравилась перспектива, при которой на меня возложат основную, и самую тяжелую, часть работы. Словно
добыть эту проклятую карту вообще нечего делать. Мы с Шиолой, между прочим, неслабо рискуем.
Я не заметил, как расправился со своей порцией, и рыгнул, ничуть не щадя благородных чувств собравшихся. Шиола рыгнула эхом и захихикала. Мы такие, спригганы. Шутники и провокаторы.
Чтобы подумать о том о сем, Виртольд валандался у окна, занимаясь любимым делом — крутил свои кавалерийские усы.
Я вылез из-за стола и сказал, что мне надо облегчиться. Барон не отреагировал, тогда я спросил дорогу у чародея. Гастон зарычал. Из его рычания стало ясно, что идти надо в северо-восточном направлении.
В общем, я пошел, углубляясь в таинственные лабиринты замка Найклер.

36

Насчет естественных надобностей я не соврал, просто заодно хотел проверить, где Руфио и чем он занят. Вопрос только в том, как это сделать. Я не могу потратить на поиски крыса несколько часов, не могу ходить и орать повсюду, словно фамильный призрак: «О, где же ты, брат?» Не могу. Оставалось надеяться на сприг-ганскую удачу. В таком деле она помощник, конечно, скверный, но другого не предвиделось.
Я двигался бесшумно и время от времени звал Руфио — шепотом, разумеется. Если он поблизости, авось и услышит.
Нет, никаких намеков на хвостатого лазутчика.
Дважды я заблудился в темных безлюдных коридорах, потом вспомнил, что чародей говорил про лестницу. Пришлось вернуться туда, где донжон соеди-
нялся с еще одним строением. Копаясь в памяти в поисках подробностей, я остановился и услышал, что кто-то идет за мной следом. Вот так новость! Причем этот «кто-то» явно не имел опыта по части скрытого наблюдения.
Крыса я звать, конечно, прекратил. Требовалось срочно куда-нибудь спрятаться, но поблизости не было ни одной удобной для этой цели ниши. Поэтому я продолжил путь к туалету и вскоре нашел его, как раз на северо-востоке от лаборатории чародея. К тому времени мой преследователь куда-то исчез. Коридоры замка были пустынными и зловещими. Моя спина немедленно покрылась мурашками, это уж в обязательном порядке.
Стоило подумать, что преследователь — если, конечно, это не просто слуга, шествующий куда-то по своим невинным делам, — притаился в засаде, но я не подумал. Набив свое брюхо хорошей едой, я потерял большую часть соображения и реакции. Логично, что все кончилось тем, чем кончилось. Вместо того чтобы держать ушки на макушке, Локи считал ворон.
Он выскочил из ниши в стене. Вот же! Мне не повезло найти такую, а ему удалось. С другой стороны, я же не знаю всех здешних секретов.
— Попалсй, гаденыш! Теперь попался!
Ближайший источник света располагался от нас на расстоянии трех метров. Хотя и не во всех подробностях, но я видел пучеглазую и покрасневшую морду моего старого знакомого.
Я попался. Барон Заморис держал меня своей рукой за горло, и, надо сказать, рука эта была твердой. Он приложил усилия к тому, чтобы я приподнялся на цыпочки, снижая мои шансы вырваться.
От Замориса пахло вином, он надулся им так, что считал возможным наплевать, что я работаю на благо его распрекрасной фронды.
И как это я не почувствовал перегара в коридоре? Неужто старею? Быть не может!
Я улыбнулся ему, как старому приятелю, вкладывая в свою гримасу максимум дружелюбия. Больше гуда просто не влезло бы. Никакой реакции, Заморис все так же скалится и таращит зенки.
Словно все повторяется. Вчера ночью мы встречались примерно в таких же обстоятельствах.
— Теперь-то я с тобой разберусь, — сказал барон. — Будь уверен, я не прощаю нанесенных обид. Я мог бы вызвать тебя на дуэль, но это слишком много чести для тебя, вонючий эльф!
Он сжимал пальцы, пытаясь перекрыть мне доступ воздуха. Я его недооценивал. Заморис не только мог носиться со скоростью, которая не вязалась с его комплекцией, но и обладал большой силой.
— Я совсем не понимаю, о чем вы говорите, господин барон, — просипел я.
Он сжал пальцы. Клянусь, на моей шее останутся синяки, и в заключении о смерти, если его кто-нибудь когда-нибудь напишет, будет значиться асфиксия.
Но, кажется, Заморису было на это начхать.
— Как это ты не понимаешь? Слюнявый пес! Понимаешь!
— Блууу… уммуу… гху… гуу… Вот так я умею иногда.
— Чего? — скривился аристократический мститель.
Я повторил свое таинственное заклинание. Хоть в черепушке истребителя спригганов было вина боль-
ше, чем мозговых клеточек, он сообразил, что мне трудно говорить и дышать.
Трюк сработал, ай какой я молодец! Барон ослабил пальцы и опустил руку, чтобы я мог стоять на своих ногах целиком и изрекать драгоценные перлы. А еще он вынул из ножен здоровенный кинжал, острие которого, не мешкая, поместил напротив моего сердца.
Плохо.
Плохо.
Плохо.
— Я сказал, что здесь какая-то ошибка. Ни о каких обидах в ваш адрес я слыхом не слыхивал. Почему со мной надо разбираться?
Той ночью он видел только мои глаза, но ведь их трудно спутать с другими. Вот ахиллесова пята лучшего взломщика в Кавароне. Я замотан по макушку особой тканью, но, по большому счету, что толку?
Вывод: не надо было выпендриваться.
Тем не менее признаваться и сдаваться на милость победителя я не собирался. Будем держать оборону до последнего. Как минимум сейчас у меня есть надежное прикрытие в лице Виртольда. Мне бы только добежать до барона, а уж там я нажалуюсь по полной программе.
— Не бреши!«Твою повадку я сразу узнал, как только мы встретились во дворе! — сказал Заморис. Он отлично умел строить зверские рожи.
— Какую повадку? — спросил я.
— Не зли меня, вонючий эльф! Стоит мне надавить на кинжал, и тебе крышка!
— Какая крышка? Вообще-то он прав.
— На кого ты работал? Где мое ожерелье?
Заморис убрал железку, чтобы освободить руку и использовать ее по другому назначению. Он принялся ощупывать меня всего, надеясь, что бриллианты я до сих пор ношу с собой.
Его рука была очень настойчивой. Я задергался и запищал.
— Что вы делаете? У меня нет никакого ожерелья! Даже не знаю, о чем идет речь!
Ответом было рычание, словно это не Заморис, а демон, который охраняет Черную Кассу. Опыт подсказывает, что барон может быть весьма голосистым, так что издавать подобные звуки для него раз плюнуть.
— Уберите свою граблю! — потребовал я.
— Еще чего! — пропыхтел Заморис.
— Сейчас я буду орать на весь замок, что меня пытаются изнасиловать!
— Чего-о?
Барона это поразило до глубины души, и он разъярился еще больше.
— Если вам надо что-то другое, то я уж и не знаю… — А если прибегнуть к старому трюку? — Может, дадите мне отдышаться? Я понимаю, страсть, она иногда не дает опомниться… Но мы получим больше удовольствия, если все произойдет взаимно!
Получилось. Заморис издал вопль, эхо которого понеслось по коридорам Найклера и замерло где-то вдалеке. Надеюсь, его кто-нибудь услышит и придет узнать, в чем дело.
Барон убрал руку, но в ней снова появился кинжал. Не успел я даже подумать о том, чтобы ловко вывернуться, как железо оказалось у моего горла.
— Не играй со мной, подонок! Вор! — зашипел барон, теряя голову. Очень опасно. Смерть с косой про-
шла по моему сознанию, оставив на нем четкие следы. — Ты вздумал издеваться надо мной, да? А если я пущу тебе кровь?
— Зачем?
Тянуть время, тянуть. Но куда?
— Где мое ожерелье?
— Я ничего не знаю. Вы все твердите про него, но я не…
— Знаешь! — гаркнул Заморис. — Слушай, если перестанешь кретина из себя строить, я убью тебя быстро, если нет — буду отрезать от тебя кусок за куском!
Ага, держи карман шире!
— Небогатый выбор!
— Правильно мыслишь, доходяга. Поэтому…
— Я по-прежнему настаиваю. Вы меня с кем-то спутали. Я — взломщик, поэтому Виртольд нанял меня для важного дела, но я никогда не был в вашем доме или где-то там еще.
Я неплохо умею изображать невинность и воспользовался своим искусством. Уверенность Замориса поколебалась, но он посмотрел мне в глаза с громадным подозрением.
— Моя совесть чиста, — заявил я. — Мне нечего скрывать!
— А ты наглец. Хорошо играешь…
— Между прочим, именно сейчас я занят тем, что ищу для вашей… организации то, зачем меня наняли. Не советую мешать. Хотите меня прирезать? Отлично. Но перед этим советую поставить в известность барона Виртольда и спросить у него, как смотрит он на вашу инициативу!
Козырь был серьезным и быстренько сбил с Замориса решимость. Он надолго задумался о жизни, заставляя меня нервничать и потеть. К тому же я про-
должал лыбиться. В конце концов у меня заболело лицо. Пропади пропадом этот тюфяк и убийца кресел!
— Я сделаю так, спригган. Я подожду, когда ты выполнишь свою часть работы, — сообщил мне барон таким тоном, словно собирался сожрать меня живьем. — Все будет по-честному. От тебя требуется не распускать язык насчет нашего разговора, усвоил? Иначе я не посмотрю на всякие условности. Кассу, в конце концов, может добыть и твоя сестренка, так? Впрочем, если будешь все-таки кочевряжиться, она может внезапно исчезнуть и найтись в каком-нибудь вонючем каземате, прикованная ржавыми цепями к стене. Я могу это устроить.
Я сглотнул. С него станется.
— А потом, когда все хлопоты останутся позади, ты придешь ко мне сам. И я с тобой разберусь. Не вздумай бежать — найду и живьем сдеру с тебя шкуру, прыщ! Не усугубляй своего положения, вор, твоя судьба все равно решена. Ты совершил большую ошибку, когда влез ко мне в дом!
— Я не влезал в ваш дом… — прошептал я. Говорить было затруднительно, ибо пальцы Замориса снова тискали мое нежное горло.
— Заткнись! Я все сказал! Я слежу за тобой! Я тень, которая крадется за твоей жалкой душонкой днем и ночью…
Ой-ой-ой, какие слова! А я думал, что тень, которая крадется неслышно и не видно, это я, а не он.
— Да, и верни мне ожерелье! Так ты сможешь купить себе сравнительно безболезненную смерть…
Спешу и падаю.
Тут Заморис отпустил меня, но кинжал в ножны не спрятал. Мы стояли друг против друга, словно сын и
отец, который только что отчитал отпрыска за разгульную жизнь, бросающую тень на честь древнего рода.
Я постарался не выглядеть виноватым, и, кажется, получилось. Барон скалился, как цепной пес.
— Пшел вон, — сказал он мне.
Страх частенько провоцирует необузданную ярость, и, хотя я существо, в целом, мирное и к насилию прибегаю редко, мне захотелось разорвать Замориса на мелкие кусочки.
Надеюсь, я ответил барону взглядом достаточно кровожадным, чтобы он кое о чем задумался.
— Время расставит все по местам.
Эту фразу я где-то вычитал и подумал, что сейчас она будет уместной. В меру таинственной и зловещей. Заморис вытаращился на меня, сжимая рукоять кинжала. Он не ударит, по всему видно, его страшат разборки с Виртольдом. Или же он считает их несвоевременными.
Я удалился с гордо выпрямленной спиной, по которой стекали бурные ручьи ледяного пота. Барон пыхтел где-то позади, напрягал извилины и страдал от того, что не в состоянии выпустить мне кишки прямо сейчас.
Так он исчез в лабиринтах замка Найклер, а я добрался до донжона.
Кажется, пронесло, думал я, поднимаясь по лестнице. Хоть и ненадолго, но я получил передышку. Пока Касса не найдена, не извлечена из тайника, непосредственная опасность нам с Шиолой не грозит.
Не дойдя пяти шагов до двери лаборатории, я почувствовал, как на плечо мне что-то упало.
Лишь чудом я не заорал и не поставил на уши весь замок. Наверное, массаж шеи, который мне сделал барон, сыграл свою роль — я ограничился сдавленным
крипом. В следующий миг я задергался, стараясь скинуть с плеча неизвестную пакость, но тут она вцепилась мне в ухо.
Все! Хана! Я всегда боялся, что какой-нибудь большой паук сделает именно это, и вот свершилось…
— Ты перестанешь дергаться или нет? — пискнул Руфио. — Мне придется тебя укусить, если не прекратишь! Ты чуть мне голову не расплющил, ненормальный!
Я привалился к стене. Потрясения последних минут расшатали мою нервную систему, и она вот-вот должна была рухнуть. Работа взломщика становится слишком опасной, а выгоды пока что не приносит. Правда, есть вариант последовать совету Уны и начать разводить овец.
Но это экстрим, как говорят некоторые люди.
Руфио оставил в покое мой орган слуха, и его усы пощекотали мою щеку.
— Темные делишки творятся в Найклере, — сказал крыс.
Будто я сам не знаю.
— Откуда ты взялся?
— Наверху есть балка. Посмотри. Туда я залез через дырку в стене.
— На такой высоте?
— При чем тут высота? Ты не представляешь, сколько здесь разных ходов, лазов, скрытых ниш. Для крыс, разумеется. Рай для шпионажа. Я провел тут время не зря и узнал такое, от чего у тебя волосы должны встать дыбом!
— Они уже стоят. Я думал, ты валяешься в подвале, обожравшись сыром и упившись дармовым вином.
— Локи, ты же меня знаешь, — фыркнул Руфио. — Дело есть дело. Ну свистнул я кусок сыра, совсем ма-
ленький, но к выпивке не притрагивался. Надо же мне было подкрепить свои силы. В общем, я поджидал тебя и решил, что спрыгнуть тебе на плечо будет самым лучшим вариантом.
— Для кого? Я чуть в ящик не сыграл! Больше так не делай!
— Договорились, договорились, Локи! Не нервничай! Какая кошка тебя укусила?
— Ее зовут Заморис!
— Какой породы?
— Самой гнусной!
— А-а! Ты про барона! Так он…
— Настиг меня, аки коршун беззащитного тушканчика. Он вцепился в меня своими когтями и едва не выклевал мою единственную печень! Гнусняк! Смрадный злодей!
Руфио помахал хвостом.
— Его трудно винить. Он уверен, что ты утащил ожерелье его дражайшей супруги.
— Уверен, но я все отрицал.
— Правильно. Не надо давать им ни единого шанса.
— Ага. Я пошел облегчиться и никого не трогал, моя миссия была исключительно мирной, а он подстерег меня, спрятавшись в нише.
— Какое коварство! Твой Заморис просто манти-кор какой-то!
— Хуже. Мантикор разрывает свою жертву на части прямо на месте, а этот пообещал мне адовы муки чуть погодя, когда дело с Кассой будет закрыто. Я должен буду сам явиться к нему с повинной головой и вернуть ожерелье. Тогда моя смерть будет легкой. В противном случае…
— И что ты намерен делать?
— Понятия не имею.
— Скажи Виртольду.
— Надо подумать.
— Думай, только не очень медленно. Расскажи, что тм, в прошлом, как все было?
— Сейчас? Нет времени. Я снова отправляюсь туда. Дело осложнилось.
— Как всегда. Послушай, а я-то что узнал…
— Позже, позже!
— Твой Заморис не тот, кем кажется… — Что?
Заскрипела дверь лаборатории, и голос Виртольда произнес:
— Где его носит?!
Крыс юркнул за мою голову и повис на спине, вцепившись коготками в куртку. Я сделал вид, что только что собирался войти. Барон замер, глядя на меня, улыбающегося во весь рот, и покачал головой.
— Хорошо хоть не заблудился, — проворчал рубака. — Идем. Что с тобой такое? Привидение увидел?
Я хотел сказать, что все гораздо хуже, но смолчал. Наоборот, всем своим видом старался донести до нанимателя мысль, что готов к подвигам ради общего дела. Виртольд таращился на меня с подозрением. Да не сошел я с ума, не сошел! Для верности даже подмигнул лихому кавалеристу.
Крыс успел соскочить с моей спины до того, как я вошел в лабораторию, и исчез в недрах замка.
Шиола была готова к отправке. Ей тоже не нравилась моя задержка. Если бы не посторонние, «сестра» отчитала бы меня за нерасторопность. Но честь семьи решила сохранить. От выпитого ее глаза сияли, как две луны. Этими лунами она оглядела мою помятость
и, наверное, заметила странный, чересчур красный цвет моей шеи.
Я проигнорировал ее немые вопросы. Гастон поколдовал над своей машиной. И снова — в прошлое.

37

То же самое место, то же самое время. Мы сидели в засаде и видели, как Фум обшаривает задний двор в поисках лазутчиков. Образина никого не нашел, о чем и сообщил торчащему из окна Хранителю. Сунио Бельтрам сказал, что дело нечисто, что он нутром чует какой-то подвох. По его словам, надо было срочно принимать меры.
Он принял. Для начала сказал, что пора сваливать, и закрыл окно, чтобы через некоторое время выкатиться из офиса.
Мы не рассчитывали на такое быстрое развитие событий. Думали, что ждать этого светлого момента придется до вечера, а Жженый подкинул нам приятный сюрприз.
— Ты идешь за ним и ощупываешь его карманы, а я забираюсь в кабинет.
— Средь беда дня? — спросила девица.
— А что делать?
— В самом деле. Ты какой-то странный, Локи. Что случилось?
Я поведал ей трагическую, надрывную историю о Заморисе и одном маленьком скромном сприггане.
— Это и тебя касается, — добавил я в конце, — так что будь настороже. Теперь по крайней мере один фрондер хочет лишить нас положенной доли. Вероят-
по, есть и другие. Руфио что-то такое разнюхал, но не успел мне сообщить. И, боюсь, эти новости плохие. Бандитка повела ушами.
— Ладно, поговорим об этом после. Я пошла. Они выходят из здания.
И правда. Первым, словно большой пассажирский дилижанс, выехал на крыльцо Фум. Он огляделся по сторонам, как положено телохранителю, и состроил рожу. Это было ни к чему. И так страшный, что твой ночной кошмар. Следом за ним появился Гасси в круглой шляпе, а уже потом и босс. На его рябой физиономии выделялась свеженаклеенная борода. Выпятив пузо (накладное?), он сошел на мостовую, и все трое потопали на восток. Должно быть, в свое истинное логово.
Шиола выскользнула из нашего укрытия — за стоящими на приколе деревянными повозками — и двинулась за троицей. Держалась взломщица на расстоянии ста шагов и сливалась с окружающим ландшафтом так искусно, что я позавидовал.
Так. Теперь запускаем…
И тут я заметил Кварока Лейса. Чудом выживший после знакомства с тяжелогруженой фурой шпик стоял на другой стороне улицы, рядом с «Мехами и кожами», и притворялся, что его тут нет. Паразит успел переодеться в цивильное платье и нацепить усы с бакенбардами. Узнал я его лишь по его позе и сутулой спине. А так — обычный правоверный горожанин, каких тысячи.
По правде говоря, я вовсе не думал, что еще увижу Кварока Лейса. Более того, это не входило в мои планы, ему там просто не нашлось бы места.
Столкнувшись с непредвиденным обстоятельством, я взирал на другую сторону улицы как баран на
новые ворота. Хотя Кварок стрелял глазами во всех мыслимых направлениях, меня он не заметил. Чудесно. Что дальше? Куда он пойдет и пойдет ли вообще?
Я спрятался получше, изображая, что очень интересуюсь конструкцией повозок.
Шпион и шантажист чего-то ждал, переминаясь с ноги на ногу. Словно не мог решить, что ему делать. Кажется, я понял. Он выбирает между двумя возможностями: влезть в кабинет Жженого или пойти следом за ним, чтобы проникнуть в логово зла.
Между тем троица с Шиолой на хвосте прогулочным шагом удалялась на восток. Они успели пройти два квартала и почти скрылись из виду в колышущемся море голов и тел, заполонивших улицу.
Наконец Кварок решился. Он треснул себя по лбу и потрусил следом за Жженым, тем самым открывая мне доступ к кабинету. Заберись он туда первым, свою часть работы я выполнить не сумел бы.
Нельзя отрицать, что иногда мне все-таки везет.
Убедившись, что Кварок ушел достаточно далеко, я пересек мостовую, чудом увернувшись от летящей со скоростью ветра двуколки, и обошел серое здание привычным путем. На заднем дворе царила девственная пустота. Тени стали гуще, а скоро сюда опустится вечерняя мгла, что мне как раз и нужно.
Устроив себе временный штаб в лабиринте, составленном из ящиков, я приготовился к операции. Извлек из потайных карманов нужные инструменты, прикидывая, какие сюрпризы могут ждать меня внутри. Заодно снял браслет Гастона. Если Жженый защищает свой предполагаемый тайник магией, мне понадобится мое противоядие. Шансов, что карта окажется в офисе, очень мало, но эту ниточку надо отработать,
чтобы больше к ней не возвращаться и не мучиться угрызениями совести.
Небольшая медитация помогла мне вспомнить, кто я такой.
Я — лучший взломщик Кавароны. Я — тень. Я — бесплотный дух, парящий в эфире. Я не оставляю следов, и, можете быть уверены, любое сложное воровское дело мне по плечу!
Подобную ахинею я частенько повторял про себя в последнее время. Хоть это и странно, но помогает поверить в себя.
— Что ж. Пора.

38

Запрыгнув на каменный подоконник, я занимаюсь стеклом. Рама тут одинарная, что облегчает мне работу. Алмазный нож с присоской и тросиком никогда меня не подводил. Режет как бритва.
Защелка изнутри самая простая, поэтому через полминуты, просунув руку в получившееся отверстие, я открываю окно и тяну раму на себя.
Убедимся, что поблизости никого, и проникнем внутрь.
Проще пареной репы. С этим справился бы даже ребенок.
Обитатели деловой цитадели совершенно не заботятся об охране. В кабинете на меня не набрасывается сторожевой пес, не падает на голову подвешенный к потолку кирпич, да и медвежий капкан не смыкает с лязгом свои зубастые челюсти на моей ноге. И на том спасибо.
Пережив несколько десятков страшных секунд после того, как бюст неизвестного финансиста, отлитый
из бронзы, грохнулся вместе с подставкой на пол, я возвращаю его на место. Мрачный господин взирает на меня с крайним осуждением. Я щелкаю его по носу. Ничего не поделаешь, Локи не в состоянии жить в согласии с окружающими его вещами. Особенно если эти вещи не его собственные.
На грохот никто не прибежал. В дверь не барабанили кулаки дюжих охранников и ни один не орал: «Зовите стражу!»
Пронесло. Опять.
Я рыщу по кабинету, производя разведку вверенной территории. Сейф, где обычно хранятся бумаги, стоит в углу, позади большого письменного стола. Здесь почти нет следов какой-либо деятельности, что неудивительно, учитывая, что офис Жженый снял лишь в качестве прикрытия.
Сейф сейфом, но, может быть, он только для отвода глаз. Такое случается сплошь и рядом. Хитрые владельцы драгоценностей и магических реликвий мастера сооружать декорации. Иногда число их доходит до дюжины, так что, пока исключишь из поиска все ложные тайники и найдешь верный, может наступить утро. В этом случае взломщику необходимо чутье.
Я поискал, где оно у меня. Чутье продрало глаза и взглянуло по сторонам.
Следующие несколько минут я ощупывал стены на предмет скрытых панелей, за которыми могут располагаться интересующие меня предметы.
Ничего не найдя, я переключился на пол. При этом все меньше верил, что в обычном офисном здании хоть где-то может отыскаться замаскированный сейф. Кому он здесь нужен, если разобраться?
Пол был старым, много раз крашенным, и доски его слиплись так, что не отдерешь одну от другой без
того, чтобы не оставить трещин и щелей. Сплошной монолит, я бы сказал. Пол пришлось исключить тоже.
Время обратить пристальное внимание на сейф. Ничего особенного он собой не представляет. Стальной ящик с дверцей, высота на ножках мне по плечо. Замок одинарный, без кодового механизма и, кажется, без магии. Впрочем, если она и была, то уже почила в бозе.
После тщательного осмотра приступаю к взлому. Для этого вынимаю из кармана связку тонких прочных отмычек ста разновидностей. Горжусь своей коллекцией. Она сделана на заказ слепым гномом-мастером, потерявшим зрение глубоко под горами Зинг-мам. Ему не повезло схлестнуться с балрогом.
Стараюсь не звенеть и едва просовываю первую отмычку в замочную скважину, как понимаю — что-то не то.
Мой обостренный до предела слух не стал подкла-дывать мне свинью, а просигнализировал мгновенно: дверь офиса пытаются открыть.
Спустя всего один удар сердца — у меня же реакция! — я метался по помещению в поисках достойного убежища. Мне не пришло в голову выскочить в окно, нет. Это было бы слишком просто, а Локи не ищет легких путей. Он смело смотрит в лицо опасности и идет наперекор судьбе… За что и получает. Как обычно.
Я с трудом удержал бронзового финансиста от нового падения, но зато смел со стола стопку бумаг, заплелся в собственных ногах и рухнул. Пришлось попотеть, чтобы сделать падение как можно более тихим.
Дверь открывали. Что-то уж очень долго. Словно не ключом, а кочергой, причем грохотали едва ли не на все здание.
Проворной саламандрой я пополз к письменному столу. Только он и мог дать сприггану убежище. Обогнув его, я поместил свое тело в пространство между двумя массивами ящиков, там, где обычно располагаются ноги сидящего клерка. И еще придвинул стул так, чтобы меня было не видно.
Локи, ты просто везунчик. Ты знаешь об этом? Пора бы открыть тебе глаза.
Мне было не до бумаг, они остались лежать на полу. В любую секунду дверь могла раствориться, запуская внутрь Фума и его хозяина.
Что в таком случае здесь делаю я?
Цена вопроса велика. Вся моя доля от Черной Кассы.
Что-либо предпринимать поздно — с замком неизвестный уже расправился. Он быстро заскочил внутрь и закрыл дверь. Замер возле нее, прислушиваясь. Значит, не Жженый, не Гасси и тем более не Фум. Кто?
Приглядываюсь к его ботинкам и делаю ужасающее открытие, от которого мой желудок начинает выделывать кульбиты. Совсем как в заброшенном доме, превращенном в помойку.
Это Кварок Лейс. Собственной персоной, вместе со своими усами и бакенбардами. Полная комплектация, ни отнять, ни прибавить.
Сердце сприггана отправляется в страну мрака и холода, я даже не слышу его стука. Вишу на волоске, а подо мною бездна. Вспоминаются случаи, когда мне доводилось оказываться в подобном положении. Но тогда со мной был Руфио. Его хладнокровие просто спасало мой разум. Теперь же я брошен на произвол судьбы.
Кварок стоит у двери, выясняя, не пробудил ли он у оставшихся обитателей здания подозрений. Вскоре
мы оба приходим к выводу, что не пробудил. Тут всем па все наплевать, хоть сопри само строение, никто не почешется.
Мгновения капают. Очень медленно. Ощущение, что меня кусают клопы, распространяется по всему моему телу.
Кварок Лейс поворачивается лицом к центру комнаты. Он видит разбросанные бумаги и ворчит в адрес Жженого и его привычек. Выходит, шпик знает о них достаточно много, чтобы ворчать.
Этот гнусный субъект спутал мне все карты. Сначала увязавшись за Хранителем, он передумал и вернулся, решив попытать счастья в кабинете. Ну кто мог предсказать, что лазутчик поведет себя именно так?
Я удержался от страдальческого стона, хотя застонать очень хотелось. Вместо этого закусил губу на манер Виртольда. Его уроки не прошли даром. Мне удалось сохранить мучительное молчание. Я притаился, словно камбала на дне морском.
Кварок Лейс дошел до середины кабинета. Он думал. Думал над тем, почему разбросаны бумаги, думал, что случилось с окном и почему в нем такая аккуратная дыра.
По всей логике сейчас он должен был выхватить спрятанный под одеждой кинжал или миниатюрный арбалет и выдать мне по полной программе, но почему-то не сделал этого. Бумаги ладно, но вырез в стекле!
Ловушка! Буквы светятся у меня в голове. Ловушка! Кварок догадался, что я тут, и готовит кровавую расправу.
Надо быть полным дураком. Если есть окно, говорил мне когда-то Руфио, значит, пользуйся окном, а
не прячься в шифоньер. Тут он прав. И мне бы послушать его, но мы, спригганы, сильны задним умом.
Шпик приблизился к столу.
В полуобморочном состоянии я ждал развязки этого саспенса и держался за рукоять пожалованного мне Виртольдом кинжала.
Кварок по-прежнему стоял и ничего не делал. Его башмаки находились от меня на расстоянии вытянутой руки.
Затем зазвенели железячки. Я проморгался и понял, что шпион приступает к вскрытию сейфа.
Неплохо бы спросить его, каким образом он узнал, где именно находится берлога Хранителя. Возможность у него была только одна: следить за Жженым параллельно с нами — а мы, недоумки, ничего не заметили! Но Кварок не заметил и нас, что тоже странно. И так мы танцевали вокруг здания, даже не подозревая об истинном положении дел. Лопни моя селезенка, если я что-нибудь понимаю!
Выходит, Кварок видел, как Фум бродит по заднему двору, понукаемый торчащей из окна рожей Сунио Бельтрама. Если так, то где же он прятался?
Обо всем этом я успел подумать секунды за три.
Шпик не обращает на меня внимания. Подойдя к сейфу, он раздраженно отодвигает стул ближе к столу, стремясь затолкать его поглубже в междуящичное пространство.
Итак, я до сих пор не раскрыт, а Кварок только поспособствовал усилению моей конспирации.
До меня доносится скрежет отмычек в сейфовом замке. Выглядываю из своей норки и вижу согбенную фигуру шпиона. Фигура озирается и подрагивает мелкой дрожью, а я тем временем пытаюсь придумать,
что делать, если Лейс достанет карту, которая предположительно находится внутри ящика.
Самый верный и быстрый способ — двинуть его чем-нибудь тяжелым, чтобы искры полетели из глаз. Пока он будет считать их, я выдерну трофей из его ослабевших рук и помчусь во все лопатки.
Кварок цедит ругательства сквозь зубы, словно ростовщик, отчитывающий должника. Отмычки звенят, ударяясь о металлическую сейфовую дверь. Этот идиот не соображает, что шум может привлечь внимание. Ему повезло остаться незамеченным после взлома входной двери, но неужто он думает, что так будет и дальше?
Опыта нет, а желание большое. Кварок ошибается раз за разом и выходит из себя. Нервы у него далеки от состояния, называемого порядком. Ему не быть взломщиком, пусть даже не мечтает.
В этом месте я зловеще усмехаюсь. Приятно думать, что в своей профессии ты лучший и все потуги жалких дилетантов так и останутся потугами.
Прошло минут пять. Утомившись и вспотев, Кварок Лейс пнул сейф, и тот неожиданно открылся. Шпик отскочил от него, ударившись пятой точкой о край стола, а потом сплюнул, обругав всех, кто имеет отношение к производству несгораемых шкафов.
Мы приближаемся к моменту, когда станет ясно, имело ли для нас обоих смысл проникать сюда и подвергать себя различным опасностям.
Кварок сунул голову в сейф, да чего там, он едва не целиком забрался в него. На пол полетели бумаги, печати, медные и серебряные монеты. Также на полу рядом со мной оказался грязный носовой платок, а потом сломанная пряжка от ремня. Богатый улов. В жизни не видывал такого.
Бумаг немного. Все они явно не имеют отношения к карте сокровищ.
Кварок выбрался из сейфа и всхлипнул. Я прислушался. Шпик проделал это еще раз и стукнул по металлическому ящику кулаком:
— Проклятый! Проклятый помоечный кот! Свинья! Моровая язва!
Так я и думал.
— Ты не мог положить ее сюда, как все нормальные люди!.. — простонал Кварок, долбясь головой о сейф, не оправдавший его чаяний. — И почему, почему я пошел сюда?!
Гы-гы, хороший вопросик. Будь у тебя сообщник, как у меня, ты бы мог послать его следом за Жженым и его дружками, убивая таким образом, по выражению Фума, двух гномов зараз.
Знать, не судьба, Кварок!
Я позволяю себе немножко насладиться триумфом. Ничто так не радует порой, как чужая неудача, особенно неудача неприятеля. Сидя под столом, давлюсь от смеха и зажимаю рот обеими руками.
Некоторое время Кварок предается скорби и бормочет как бесноватый, но потом ему приходит мысль проверить упавшие на пол бумаги. Надежда умирает последней, и он полагает, что мог просто не заметить карту среди этой макулатуры.
Присев на корточки, шпик вдруг замирает, словно к его спине приставили взведенный арбалет.
Мы смотрим друг на друга, и наши души одновременно уходят в пятки. Даже не уходят, а проваливаются, словно биллиардные шары в лузу.
Он не верит тому, что открывается его взору. С его точки зрения, под столом прячется какое-то большеглазое страшилище, неизвестно откуда тут взявшееся.
Потом приходит мысль, что оно тут уже давно и в курсе всех творящихся в офисе темных дел.
Долгое-долгое мгновение ни один из нас не произносит ни слова. Мы размышляем, с чего начать, и, надо заметить, выбрать из многих возможностей не так-то просто.
В следующую секунду мы оба выбираем крик. Мы кричим, но не долго. Кварок Лейс подлетает к потолку, на время исчезая из моего поля зрения. Одним движением, отшвырнув стул, я выскакиваю из-под стола. Меня тут больше ничто не держит — надо сматываться.
Я сматываюсь, но как-то не очень быстро. Кварок вопит за моей спиной, наплевав на приличия. Он даже успевает сообщить мне, что я тот самый ублюдок, который за ним следил и которого он не смог вычислить. Догадливый шпик. Молодец. Жаль, конечно, что он сумел почуять мое присутствие, но ничего уже не поделаешь.
Еще он спросил, на кого я работаю и кто меня, чтоб нам всем, послал! Не стану же я говорить ему о Вирто-льде и его антикоролевской коалиции?! Не поймет. Он дитя другого времени и даже не подозревает, что оно безвозвратно кануло в Лету или куда-то там еще. Потому я не отвечаю на его вопросы, а бегу в сторону окна.
Ага, разбежался! Зацепившись за какую-то штуку, я, конечно, падаю, не сделав и пяти шагов, на пузо. При этом мне удается поколебать подставку с бронзовым финансистом. Финансист со зверским выражением на морде валится рядом с моей головой. Он был огорчен, что не смог размозжить ее, как дыню.
В общем, в комнате некоторое время царит неразбериха.
Кварок Лейс оказывается шустрым малым. С пружинным ножом в руке он бросается за мной вдогонку.
Что это в самом деле — все хотят меня зарезать!
Мне удается перевернуться на спину и выбить нож ударом ноги. Вспоминается наше бурное знакомство с Шиолой. Кварок не чета ей, но все-таки. Подобная жажда убийства обескураживает.
Про свой кинжал я забываю напрочь, да он мне и не поможет. Куда лучше врезать обеими ногами шпику в живот. Знай наших! Лейс взвивается в воздух, отлетает назад и перекувыркивается через стол. Загремев костями, ворог ругается на чем свет стоит.
Прямо какая-то кабацкая драчка, честное слово. Пора завязывать.
Не тут-то было. Кварок меня опередил — как это возможно? — и я увидел, как в мою сторону, рассекая воздух со зловещим гулом, летит стул. Откинувшись назад, едва успеваю пропустить его над собой. Стул сталкивается с простенком, но одной ножкой ударяет в стекло. Теперь-то уже точно кто-нибудь прибежит. Стража наверняка мчится сюда во весь опор. Защищать бизнесменов не менее выгодно, чем аристократию, а может, и более.
Я жажду мести и не остаюсь в долгу, используя в качестве ответного удара бронзового финансиста. Его бюст, словно ядро из катапульты, пересекает комнату в направлении шпиона, и тот прилагает немыслимые усилия, чтобы увернуться.
По части ловкости и реакции Кварок мне не ровня. Изобразив какой-то экзотический танцевальный поворот, он подставляет бюсту свой зад, в который тот и врезается.
В ту же секунду Лейс издает такой вопль, словно ему всадили в мягкое место раскаленное шило. Ду-
маю, он поставил общенациональный рекорд громкости. Вряд ли даже все боевые горны нашего королевства, собранные разом, могли бы соперничать с этим потрясающим вселенную гласом.
Кажется, я победил. Остается сигануть в окно. Как в старые добрые времена, когда я лечу, ветер свистит в моих острых ушах. Круто!
Побежденный в честной схватке шпион и шантажист теперь наедине со своим горем.
Кому-то из нас должно было повезти, разве нет?
Что делаю я? В моем уме созревает коварный план. Приземлившись на заднем дворе, я начинаю стремительное восхождение на крышу при помощи водосточной трубы.
Крыша плоская, на ней можно улечься, не бросаясь в глаза посторонним. Лучше не придумать. Никому и в голову не придет искать кого-то здесь, наверху. Меня видел только Кварок, но у него, судя по всему, назревают крупные неприятности.
Внизу бурлит народ. Стража, как я и предсказывал, подоспела вовремя и даже умудрилась оцепить здание. В чьей-то правоохранительной голове сверкнула гениальная мысль перекрыть преступнику путь к бегству. Перекрыли. Кварок не успел выбраться из комнаты, а на заднем дворе его уже ждали дюжие амбалы с алебардами. Вокруг здания валандались встревоженные обитатели офисов, те, кто не успел уйти домой. Отовсюду подтягивались городские ротозеи.
Я дополз до края крыши и посмотрел вниз. Оттуда летела ругань. Стражники орали Квароку, чтобы он выходил немедленно, иначе они сами влезут внутрь и покажут ему все, что он захочет. Представляю, что сейчас чувствует неудавшийся охотник за сокровищами. Его карта бита. Не сумев сделать правильный вы-
бор, подгоняемый безмерной алчностью, он ступил на опасную дорожку и попал в капкан. Поделом, братец.
Кварок упорствовал. Стражники придвинули ящики к подоконнику и полезли внутрь, сначала один, потом другой. Каждое свое действие они сопровождали цветистыми выражениями, смеша собравшуюся публику.
Шпиона вытащили из окна через пару минут. Его успели спеленать, оставив свободными только ноги, чтобы передвигаться. Я заметил, что в результате различных перипетий он потерял свое имущество — усы и бакенбарды. Возможно, это работа стражников, которые вывели на чистую воду злодея.
Подъехала закрытая повозка, запряженная одной чахлой лошаденкой. Кварок не сопротивлялся, он понял, чем дело пахнет, и боялся усугубить свое положение. Он шел, опустив голову, а зеваки тыкали в него пальцами и отпускали комментарии. Теперь не видать ему Кассы как своих ушей. Стражники затолкали шпиона в повозку, и она тронулась, заставляя толпу зевак расступиться.
Я посмотрел вниз еще какое-то время. Никто не интересовался крышей здания. Никто даже не посмотрел наверх. Я давно заметил — большинство людей и нелюдей никогда не отрывают взгляда от мостовой. Им важнее, что под ногами, а не что происходит в небесах.
Я отполз от края и, перевернувшись на спину, закрыл глаза. Я лежал на солнышке, обдумывая все, что со мной произошло, а потом меня словно булавкой укололи.
Не может быть! Что же это получается? Кварок Лейс не дотянул до встречи на пустыре за Башней Синего Ветра. Виртольд сказал, что его схва-
тили и повесили без суда и следствия. И сделка с Гасси не состоялась.
Известные факты. Что у нас есть еще?
Королевская охранка, устроив облаву на криминальный мир Кавароны, не особенно разбиралась, кто прав, кто виноват. Вероятно, многие невиновные просто попали под горячую руку. Но ведь были и те, кого опознали. Вопрос в том, опознали ли Кварока. Нет, вряд ли. В противном случае его не отвезли бы за пределы столицы, чтобы вздернуть и потерять кучу ценных сведений. Его занесли в списки рядовых бандитов, решив так дальнейшую судьбу.
Хорошо, идем дальше. Нам с Виртольдом не было известно, где и когда попался шпион. И это в принципе не имело значения до сегодняшнего дня…
Но теперь я, кажется, знаю, где и когда он был схвачен.
Я, что называется, оцепенел, разинув рот. Профессиональная деятельность Кварока завершилась здесь, в офисном здании «Меха и кожи». Вот оно! И все из-за того, что он столкнулся со мной и наша встреча спровоцировала такой шум.
Я изменил прошлое. Мое вмешательство перепутало прежний сценарий, и Кварок угодил в каталажку, откуда продолжил свой путь на виселицу. Если бы мы разминулись, наши интересы не породили бы в этой точке пространства и времени такое искажение.
Я пялился в чистое небо.
Невозможно поверить. То, что случилось, случилось на самом-то деле в прошлом. Двадцать четыре года назад.
Надо поговорить с темпомантом. Сдается мне, подобные вмешательства в прежние события чреваты чем-нибудь нехорошим.

39

Под вечер зарядил дождь. Каварона сделалась мрачной и молчаливой. Прошлое не преминуло обернуться ко мне своей неприветливой стороной. Дул пронизывающий ветер, завывающий в переулках, мимо которых я проходил. Капли дождя били по моей мокрой голове и мокрой одежде. Город казался губкой, вобравшей в себя всю влагу, какая только есть во вселенной.
Что со мной такое? Я сомневаюсь в праведности мероприятия, в котором участвую? Не пора ли мне в таком случае заняться фермерством? Тогда уж конечно меня не будут мучить сомнения и угрызения совести.
Впрочем, я быстренько понял, что это не угрызения, а просто усталость. Хотелось оказаться дома и лечь в свою узкую холостяцкую постель. Жизнь, которую я вел до того, как узнал про Черную Кассу, меня вполне устраивала. Зачем было просить большего? Зачем Неумолимому Року понадобилось подсунуть мне Виртольда с его чокнутыми заговорщиками?
Вопросы есть, а ответов, как всегда, нет. И, похоже, не предвидится. В лучшем случае я получу часть из них в конце этой истории. Если доберусь до него, конечно.
Я шел в направлении Дома инвалидов, а улицы пустели. Тьма сползала на Каварону, наполняя меня дурными предчувствиями. Они росли, несмотря на мое яростное сопротивление.
К тому же я все сильнее тревожился за Шиолу. Я боялся, что, поднявшись на крышу Дома инвалидов, не застану ее там. И, может статься, никогда больше не увижу. Она ввязалась в историю гораздо более
опасную, чем моя. Каким местом я думал? Надо было сделать все наоборот — отправить бандитку в офис, а самому провернуть операцию с Хранителем. Надо было встать в рыцарскую позу и ответить на протесты Шиолы холодным взглядом, чтобы она поняла: так рисковать есть удел мужчины, а не симпатичной девушки.
Если бы да кабы во рту росли бобы… Так говорят. Толку от моего самоедства нет никакого. Будем решать проблемы по мере их поступления. Это посоветовал бы мне Руфио.
Я добрался до мрачного здания Дома инвалидов, предназначенного для проживания заслуженных ветеранов войн, затеваемых нашей короной, и провел тщательную ревизию окружающей местности. Хвоста не было. Ни одного.
Сквозь завесу дождя с трудом пробивались желтые пятна уличных фонарей. Дождь уже хлестал, а не просто лил. Хляби небесные вознамерились окончательно испортить мне настроение, и им это удалось. Убедившись, что никого поблизости нет — туземцы успели разбежаться по домам, — я погреб к ближайшей водосточной трубе. Ветер дул в нее, издавая устрашающие звуки. Меня пробрало от неожиданной порции ужаса.
Что-то не так?
Что-то не так.
Еще бы знать причину. Мои спригганские чувства, что называется, обострились. Я посмотрел на небо и заметил, что тучи висят едва ли не над крышей Дома инвалидов. Еще немного, и какая-нибудь из них зацепится за шпиль, порвется, и поток воды, словно девятый вал, сметет близлежащие улицы.
Да~а, твое воображение разыгралось не на шутку, Локи. Кончай с этим. На самом деле ничего этого нет. Суть в том, что ты попал в прошлое, в то время, когда тебя еще не было, и чувствуешь себя чужаком. Такова доля всех исследователей неведомого. Они вынуждены мириться с его скверным нравом.
Ладно-ладно, пробурчал я себе под нос. Я мирюсь, мирюсь. И я лезу на крышу и попрошу мне не мешать.
Я осуществил свою угрозу и вцепился в водосточную трубу. Кронштейны, которые держали ее, попадались через каждый неполный метр, поэтому взбираться было легче легкого. Правда, ветер и дождь пытались сбросить меня, но весьма непросто отодрать сприггана от того, во что он вцепился всеми лапами. Я отплевывался, ругался, однако неудержимо двигался вверх.
Лезть пришлось четыре высоких этажа. Наверху я повис на мгновение, держась за желоб водостока, потом сильным рывком зашвырнул свое туловище на пологий скат. А здесь дует весьма нехило. Надо пригнуться, иначе я превращусь из Локи Крадущегося в Локи Летающего. Сейчас не время осваивать новую профессию.
И тут загрохотало. Перед громом, конечно, была молния, но произошло все так быстро, что я не успел приготовиться. От страха я распластался на мокрых металлических листах. Эпицентр грозы находился, наверное, всего в километре от меня. Краем глаза я заметил молнию, что на миг соединила небо и землю ярко-голубой нитью.
Жуть! Кажется, молния шарахнула в какой-то дом.
Во все стороны передо мной простиралась зловещая дождевая тьма, изредка прорежаемая светом фонарей. Они терялись в ее чреве, словно маленькие ры-
бешки, случайно проглоченные китом вместе с порцией планктона.
Я добрался до высокой печной трубы и с этой позиции оглядел плацдарм. Бабахнуло еще раз, звук грома прокатился гигантским металлическим шаром. Молния осветила крышу восточного крыла, и снова громыхнуло.
Шиолы не было. Почему я не удивляюсь?
Через несколько минут мне пришлось сделать вылазку и проверить все более тщательно. Я облазил все восточное крыло, заглянул за все трубы, но не нашел ни одной нужной мне девушки. Ветер несколько раз пытался скинуть меня вниз, словно ему решительно не нравилось мое здесь нахождение.
Время подошло. Промокнув до нитки, я скрючился возле трубы, которая нисколько меня не защищала. Тревожные предчувствия усиливались. Я стал вспоминать, что там говорил Руфио. Крыс накопал на фрондеров какой-то компромат, но не успел ничего сообщить. В чем суть его непереданного послания, остается тайной.
Еще минут пять я занимался тем, что вздрагивал от каждого раската грома.
Самочувствие мое не улучшилось, когда я увидел привидение. Может, привидение, может, нет. В тот момент я не особенно задумывался. Просто мои волосы, даже превратившись в мокрую тряпку, облепляющую череп, встали дыбом.
Над крышей, как раз над тем местом, где я нашел себе пристанище, летала какая-то большая птица. Она почти сливалась с тьмой, и лишь в свете молнии я сумел увидеть ее расправленные крылья и крупную голову. Свет отразился от двух огромных глаз, и я чуть не заорал.
Через секунду молния явилась снова — и тот же самый фантом. Птица кружила уже не так высоко и нарезала четкие круги, гладя на меня двумя линзами, вставленными в массу серо-черных перьев. Я почувствовал себя мышью, предназначенной на ужин сове. Мне удалось спрятаться под листочек, но хищник знает, где я, и ждет, когда можно будет совершить последний бросок.
В скором времени я понял, что не так уж и промахнулся с образом. Наплевавший на столь бурную погоду, на волны хлесткого ливня и ветрище, надо мной висел громадный филин. Самый что ни на есть натуральный, только больше во много раз всех его родственников, встречавшихся мне в лесу.
Ну и что это за явление? Думаете, мне только этого недостает для полного счастья? Ошибаетесь. Меньше всего мне нужны сейчас зловещие мистические тайны и ненормальные птицы, презревшие неписаные законы непогоды. Все честные представители пернатых обязаны в эти минуты почивать в своих гнездышках, в кругу семьи наслаждаясь покоем и безопасностью.
Я вздрогнул. Филин мне совсем не нравился. Прекратив кружить, он взмыл высоко в небо, но вскоре вернулся, огласил окрестности мрачным, леденящим уханьем. Большое спасибо!
Я огляделся по сторонам, пошарил в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы швырнуть в этого любителя экстрима. Снарядов для меня никто здесь не оставил, а жаль. Еще в туманном детстве я неплохо кидал камешки, а уж с пращой и вовсе обращался словно снайпер. Тебе повезло, пожиратель грызунов! Я погрозил филину кулаком, но это его, кажется, только рассмешило. В следующий миг птица предприняла сложный пилотажный маневр, спикировала к
трубе, за которой я сидел, обогнула ее на крутом вираже, зависла в воздухе, сбрасывая с перьев тонны воды, и снова помчалась ввысь.
Это просто праздник какой-то. Он определенно чокнулся. Нормальные птицы так себя не ведут.
Гром и молнии окончательно взбесились. Каваро-на вздрагивала, озаряемая мертвенно-голубым светом. В мое время таких гроз не было. А может, для прошлого это в порядке вещей? Тут, как я успел заметить, все шиворот-навыворот.
Филин снова снизился к трубе, я показал ему язык, а потом вынул кинжал, подаренный Виртольдом. Знаками мне удалось донести до пернатого, что железяка умеет летать, причем довольно хорошо в тренированной руке. Сначала она летает, а потом втыкается во что-нибудь этим вот острием.
Филин захохотал, не воспринимая мою угрозу всерьез. Он меня просто дурачил. Я отвернулся, предпочитая не опускаться до перебранки с крылатой тварью, и вскоре заметил, что он исчез. Вот те раз. Словно корова языком слизнула моего нового веселого знакомца. Жаль, он не стал мишенью для очередного небесно-электрического разряда.
Поднявшись, я повертел головой во все основные стороны света, потом в промежуточные. Молнии услужливо освещали небо и многочисленные квадратные метры крыши. Нет филина.
Ну и ладно. Этот тип начал действовать мне на нервы.
Улыбаясь победоносно, точно изгнание пернатого недоумка было моей личной заслугой, я повернулся на сто восемьдесят градусов.
Передо мной кто-то стоял. Нас разделяло жалкое расстояние, которое и расстоянием-то назвать было трудно. Меньше локтя.
И этот «кто-то» пялился на меня большущими глазами.
— Привет, — донеслось до меня.
Своим криком я переборол новый громовой раскат.
А что еще оставалось делать?

40

Прошло совсем немного времени, и ко мне стали возвращаться признаки жизни. Я уже неплохо отражал реальность, мог шевелить руками и ногами, но мне потребовался курс реабилитации, как после серьезной катастрофы. В этом мне помогла Шиола, умная, заботливая и добрая девушка. Она привела Локи Неуловимого в чувство, была ему родной матерью и тому подобное — так что я не мог и дальше валяться в коме, а вышел из нее. Я дрожал от кончика самого последнего волоса до самой последней пятки.
Шиола спросила, что со мной такое. Я рассказал ей о страшном привидении, которое явилось мне и повергло меня в' пучину ужаса.
— Локи, — сказала бандитка.
— Что?
Дождь лил, но мне было приятно осознавать, что жуткая опасность миновала.
— Локи, — повторила Шиола. — А?
— Это была я, — сказала взломщица.
— Что значит ты? Где ты была?
— Идиот несчастный! Дубина! Это меня ты видел. Я подошла и сказала «привет», а ты взлетел к небесам и завопил, словно недорезанный. Наверное, весь город переполошил. Что им теперь самые страшные громы и молнии! О них горожане назавтра и не вспомнят. Зато в памяти каваронцев надежно отпечатается твой вопль.
Я ничего не понял и попросил повторить. Определенно что-то не то с моими мозгами. Они потеряли эластичность. Ощущение, что мою спригганскую черепушку набили щебенкой.
Но правда все-таки дошла до меня. Шиола приложила для этого немало усилий и обозвала меня непроходимым тупицей.
— Нельзя быть таким.
— Нельзя? — Я был уничтожен. Морально и физически.
Мне казалось, что я развалился на множество осколков, словно Шалтай-Болтай, и не могу собрать их самостоятельно, а между тем королевская конница и королевская рать где-то задерживаются. Не иначе воины остановились пропустить по кружечке пивка.
Неприятно, доложу я вам. Тем более — ударить в грязь лицом перед девушкой.
Не прошло и ста лет, как я вспомнил, какие именно перипетии привели нас на крышу восточного крыла Дома инвалидов.
— Ты достала карту? — спросил я.
Шиола помучила меня полминуты, стреляя глазками. Раньше она не испытывала на мне свое оружие, но сейчас решила пустить в дело лишь малую толику из своего арсенала.
Из моих недр вырвался какой-то звук. Его еще называют сдавленным. Шиола хмыкнула, почесала нос
кончиком пальца, а затем протянула руку и вернула мою нижнюю челюсть на место. Видя, что я не особенно реагирую, спригганша пощелкала пальцами перед моими глазами.
— Локи, очнись! Достала я карту, достала! Никто не знает, чего это мне стоило! В профессии взломщика есть много неприятных моментов. Я, конечно, предполагала, что встречусь с ними, но всегда ведь надеешься на лучшее. Да?
— Да. Карта…
Я начал воображать себе горы золотых монет и драгоценных камней. Они сверкали и манили, словно… я даже не знаю, с чем это сравнить.
Слюной бы не захлебнуться.
— И за что я работаю? — сказала бандитка, стоя надо мной со скрещенными на груди руками. — За каких-то пять паршивых процентов!
— А?
— Пять паршивых процентов, говорю!
— И что?
— Как это?
— Шиола, не мучь меня, ты же видишь, что еще немного, и знаменитый взломщик…
— До чего мужики в наше время хилые! — заметила Шиола.
— Мы не в нашем времени, а двадцать четыре года назад. И вообще, давай оставим этот бессмысленный спор на потом и займемся им, когда будем почивать на лаврах. Что там с картой?
— Здесь, под курточкой, — сообщила взломщица. — Заметь, я не сделала ход конем. Я могла бы подать сигнал чародею, и он вытащил бы меня назад. Там я бы соврала, что в прошлом на тебя наступил бе-
шеный бегемот, а сама получила бы денежки. Цени мою преданность.
Я покривил свое мокрое лицо.
— Ты бредишь. Я бы вернулся при помощи своего амулета.
— Уверен? — Шиола показала мне оба треугольника, свой и мой.
— Это шантаж? — спросил я, соображая, что, если я навечно останусь в прошлом, это будет гораздо хуже, чем если бы на меня наступил вышеупомянутый бегемот. — Ты хочешь больший процент?
Вот так всегда и бывает. Как только искатели сокровищ, до того смелые, благородные, готовые вынуть товарища из любой выгребной ямы, попавшейся на трудном пути, добираются до цели, начинаются разборки. Кое-кто из них начинает думать, что его обделили, а иные и вовсе стремятся заграбастать клад целиком.
— Я…
Тут крыша загрохотала так, словно… В общем, мне представилось стадо бегемотов, которые мчатся в нашу сторону.
— Бежим! — завопил я.
Мои инстинкты сработали быстрее всего остального. Я вскочил с места, попробовал схватить Шиолу за руку, чтобы нестись быстрее ветра вдвоем, но промазал, а в следующий момент моя нога поехала на мокром листе железа.
Бух! Этого следовало ожидать.
Я понял. Неумолимому Року не нравится, когда я совершаю внезапные резкие движения. Именно из-за них все мои проблемы. Но, с другой стороны, в моем ремесле без них никак не обойтись.
Шиола что-то пропищала. Я успел заметить несколько высоких фигур, выныривающих из темноты.
— Полундра! — зачем-то заорал я, но это не помогло.
Шиола скакнула в сторону, но из тьмы, рассекая воздух, вылетела какая-то штука и спутала ей обе ноги. Взломщица грохнулась на крышу, словно вешалка для одежды.
Нас окружают, а я все еще валяюсь пузом кверху и дергаю лапами. Неизвестные типы приблизились к нам настолько, что я мог видеть их отсутствующие шеи. Каждый из них был похож на колоду для рубки мяса, и, надо сказать, мои старые знакомцы — Варг и Фум — по сравнению с ними казались просто дилетантами. По части невыразимой кошмарности своего экстерьера.
И как эти шкафы сумели взобраться на крышу?
Вести расследование было некогда. Нас взяли в кольцо, и оставалась единственная возможность использовать спригганскую ловкость, чтобы смыться. Впрочем, оставалась она только у меня, ибо Шиола так и не смогла освободиться от пут. Она шипела, как кошка, дергалась, выбрасывая в пространство протуберанцы площадной брани, но это не помогало. Потом догадалась использовать свой эльфийский кинжал. Поздно, время потеряно.
Образины без шей подошли ближе. Зашвыркали вынимаемые из ножен шпаги, а через несколько мгновений острия железяк держали нас с бандиткой под прицелом. Каждому досталось по пять клинков. Значит, всего монстров было десять.
— Сдавайся и не дергайся, — посоветовали мне. — Твои фокусы тебе не помогут.
— Да? — спросил я. — Уверены? Может, попробуем?
Несмотря на отсутствие шей, громадные типы кое-что соображали. Во всяком случае, тот, кто взял на себя роль парламентера.
— Я абсолютно уверен, спригган. Вам никуда не убежать. Советую отказаться от этих намерений.
Тьма мешала мне рассмотреть их лица. Точнее, морды. Я подозревал, что они вовсе не люди. Для троллей, впрочем, маловаты. Если выбирать наиболее подходящих по размеру и уродливости существ, известных науке, я бы сказал, что мои новые друзья принадлежат к славному племени хобгоблинов. В Кавароне, насколько мне известно, их еще меньше, чем древесных эльфов, а тут целый взвод, подумать только.
Никогда не слышал, чтобы они разгуливали по крышам и занимались охотой на спригганов.
— Локи, — позвала Шиола. — Нас что, взяли в плен?
— Взяли, взяли, — Проворчал я. Хобгоблины забормотали. Один из них легонько
ткнул взломщицу острием своей здоровенной шпаги.
— Я вас не понимайт… я есть плохо говорить на всеобщем… да? — пропищала Шиола.
Мне оставалось тяжко вздохнуть. Жженый нас переиграл, а мы даже не знали, что попали в его поле зрения. Невероятно, однако ему удалось выследить нас и достать в весьма неудобном для него месте. Да еще как-то поднять своих архаровцев на крышу — это уж вообще подвиг. Без помощи чародея, которого, помнится, обозвали Гадальдо, здесь точно не обошлось.
Из огня да в полымя, как говорил великий Бильбо Торбинс.
Хобгоблины ворчали и бормотали. На дождь они плевать хотели и строили веселые рожи. Уж на что страшным был Фум, но эти. ребята могли дать ему тысячу очков форы.
— Вытяни ручки перед собой, — потребовал интеллектуал. — И без резких движений!
Я вытянул, подумав, что будет неприятно, если какая-нибудь из шпаг хотя бы немного вонзится в мое нежное мясо.
На всякий случай зажмурившись, я почувствовал, что на моих запястьях что-то защелкивается. Оказалось, тонкие кольца наручников, соединенные цепочкой. Упс! Это совсем, совсем нехорошо. Это плохой признак надвигающихся плохих времен, по всей вероятности наполненных бессмысленным насилием и сведением счетов.
Чтобы донести свою мысль до хобгоблинов, я немного поизвивался, словно енот, попавший в капкан.
Нас обыскали, изъяв оружие и большую часть взломщических приспособлений. Те, что смогли найти. И амулеты для обратного перемещения.
— Что? — спросил страхолюдина. — Не нравится?
— Давайте защелкнем это на вас и посмотрим, что будет! — с вызовом ответствовал Локи. — Ради эксперимента! А потом ощупаем!
— Не знаю; при чем тут экскремент, но так велел хозяин. Эти штуки будут надежно блокировать твою антимагию.
Я посмотрел на Шиолу. Она сопротивлялась дольше меня, но на нее тоже надели эти штуковины. Затем нас подняли и приставили друг к другу, помятых, мокрых, ничего не понимающих. Взломщица рычала, но хобгоблины не обращали на нее внимания. Подумаешь, говорили их морды, какая-то шмакодявка возни-
кает. По всему видно, парни привыкли ко всякому, так что у Шиолы не оставалось шансор заронить в их души даже тень страха.
Ноги взломщицы освободили от веревки с грузилами, и я спросил:
— Ну, господа хорошие, чем займемся? Может, сыграем в мяч?
— Мяча нет, — сообщили мне. — Разве что твоей головой!
Ого, да у них и чувство юмора имеется! Смотри-ка!
Пока я обдумывал этот факт, Шиола привалилась к моему плечу своим. Я посмотрел. Ее лицо было очень злое. А я-то посчитал, что спригганша собирается упасть в обморок.
— Хозяин идет, — сказал один из страшных верзил.
Хобгоблины подобрались. Неужели бывшие солдаты, у которых инстинкт вытягиваться во фрунт перед начальством в крови? Так-так-так.
Мы с Шиолой огляделись, желая знать, где хозяин и откуда он идет.
— Чтоб меня!
— Что? — Взломщица крутила головой во все стороны.
— Погляди наверх! Не может быть! Просто не может быть! — простонал я.
— Ну большая птица… филин, кажется, ну и что?.. Эй, а что филины делают в городе?
— Этот вопрос я задавал себе недавно. Мы с этой птичкой так мило общались до твоего прихода, что сейчас меня охватывает почти радостное возбуждение, как после встречи со старым другом.
— Ну и трепло! Можешь сказать нормально? — Шиола настропалилась тыкать меня своим острым локтем. Ткнула и сейчас.
— Он был тут и следил за мной, — сказал я. — Вот этот здоровенный пернатый недоумок. Ему что-то было надо, но он не получил и решил улететь в свое гнездо. Я думал, что на этом наше знакомство и кончится!
— Ты хуже базарной бабы… базаришь, — заключила бандитка.
— Этим я скрываю свой страх, непонятно, что ли? Это… вроде как компенсация.
— Угораздило меня связаться с таким балбесом…
— Молчать! — рявкнул на нас хобгоблин. Шиола показала ему язык.
— Бе-бе-бе!
— И кто из нас балбес после этого? — спросил я краем рта, за что получил пинок в левое нижнее полушарие.
Филин решил наконец приземлиться. Интересно, конечно, но что тут происходит? Хобгоблины ходят под началом этого цыпленка-переростка? Что это за новый игрок такой? Ага, наверное, он посланник Жженого, правая рука, еще правее, чем Гасси в круглой шляпе.
— Какой здоровенный! — сказала Шиола, глядя на пикирующую охапку перьев.
— Вот именно. Это меня и тревожит.
Птица сделала торжественный круг над нашими головами, и хобгоблины освободили ей место для приземления. Прямо перед двумя спригганами.
Пока я за всем этим наблюдал, у меня сосало под ложечкой. Очень уж это было зловеще. Нечего было и думать по-дружески поворковать с этим филином. Он прилетел сюда, чтобы отнимать надежду и вселять страх, а не весело и беззаботно проводить времечко с друзьями.
— Сейчас что-то будет, — сказал я.
И действительно. Что-то и было. Иногда мне неплохо удается выступать в роли провидца.
Работая крыльями, Филин завис над крышей и, зыркнув на нас громадными глазищами, обернулся черной фигурой, закутанной в длинный черный плащ с капюшоном. Черным.
Я еще подивился, как это стало возможно — волшебство в нашем близком присутствии, но вспомнил, что на нас надели эти штуки для блокировки антимагии.
Мы с Шиолой переглянулись, думая об одном и том же. Правда, о чем, я не знал.
Дождь по-прежнему шел, хотя не такой частый, и ветер почти стих, но на черной фигуре это не отражалось. Она была сухой, как пергаментная бумага. Таинственная магия отбрасывала от нее капли, чтобы те не нанесли ущерба щегольскому внешнему виду. Тип, облаченный в последний писк моды, придавал ему большое значение.
Я всегда думал, почему магики одеваются так, словно только что сбежали из психлечебницы? Нельзя, что ли, смастерить прикид поприличнее? Но, видимо, не судьба. Наверное, дело в тайном кодексе, соблюдение которого обязательно для всех магов. Если ты не носишь на себе пятьдесят квадратных километров ткани, ты, считай, пустое место и быть тебе в лучшем случае мальчиком на побегушках.
Капюшон скрывал лицо бывшего филина. Постояв неподвижно — для усиления драматического эффекта, видимо, — волшебник приблизился к нам.
— Я протестую, — сказал я. — Мы не сделали вам ничего плохого, а значит, не заслужили подобного об-
ращения. Официально заявляю: это форменное безобразие. Я… мы будем жаловаться!
— Кому? — спросили из-под капюшона.
Взломщица пыталась заглянуть под него, даже протянула руку, чтобы приподнять край, но ее ударили по пальцам.
— Эй, урод, ты чего себе позволяешь?! — взбрыкнула она.
Ее проигнорировали весьма красноречивым пожатием плеч.
— Я пожалуюсь в ваш профсоюз, — сказал я, хотя совсем не был уверен, что такая штука существует.
— Ты как был дураком, спригган, так и остался, — ответил черный плащ.
— Да? А мы что, знакомы с детства? Что-то не припомню среди своих трепетных товарищей по играм таких… гламурных экземпляров!
Хобгоблины смотрели на меня неодобрительно. Они считали, что с их хозяином, мастером перевоплощения, нельзя разговаривать в таком тоне. Да я бы и не разговаривал, не вынуди меня чрезвычайные обстоятельства, неужели не ясно?
— Кое-кому здесь не мешает промыть рот с мылом, — сказал черный плащ.
— Я догадываюсь, кому из нас, — сказала Шиола. Я проверил, не имеет ли она в виду меня. Нет, не
имела. Ее горящий взгляд не отрывался от чародея, и в этот момент, сто процентов, она жалела, что ни бум-бум в магии и не может прожечь в нем две дыры величиной в арбуз.
— Догадываешься? Твоя работа не догадываться и не задавать вопросов, спригган. Ты должна делать то, что велят. И не строй из себя крутую! — ответил наш мрачный друг.
— То есть ты уже состроил? Мы опоздали? — спросил я.
Один из хобгоблинов шагнул ко мне, сделав ногой вмятину в крыше.
— Хозяин, дозвольте, я научу этого малого уму-разуму!
— Ты хоть знаешь, что это такое, бочка с навозом? — ответил я и чуть не дал петуха.
Что я делаю?
Черный плащ остановил рычащего амбала поднятием руки и покачал головой. Видимо, он был обо мне лучшего мнения.
— Где карта? — спросил чародей.
Его рука вытянулась в направлении Шиолы, та подняла бровки.
— Какая карта?
— Хватит прикидываться! — рыкнул черный плащ. — Я теряю терпение. Я знаю, карта у тебя, сестрица! Давай!
— А иначе? — спросила взломщица.
— Я намерен обращаться с вами хорошо. До сих пор намерен, но мне придется пойти на крайние меры, если с вашей стороны не будет желания сотрудничать.
— Послушайте, мы вообще не понимаем, о чем таком вы лопочете, уважаемый, — сказал я. — Мы всего лишь мирные спригганы, мы никого не трогаем и…
— Заткнись! Иначе ближайшие сутки ты проведешь в образе ночного горшка. И я дам его хобгобли-нам в неограниченное пользование!
Я заткнулся. И любой другой сделал бы то же самое. Перед лицом серьезной угрозы я иногда становлюсь удивительно благоразумным. Согласитесь, ночной горшок — это слишком круто.
— Карту! — прорычал чародей.
— Отдай, он все равно настоит, — сказал я.
Шиола сопела, не в силах заставить себя расстаться с трофеем. Она не успела поведать мне свою увлекательную историю, но понятно, что выудить этот клочок бумаги у Жженого оказалось непросто. Бандитка перешла от сопения к шипению, изображая яичницу на сковородке, но все-таки сдала свои позиции. В ее карьере еще не было столько сокрушительного поражения.
Это лишь начало, детка, подумал я. Чувствую, с этими красавчиками нам еще предстоит повозиться.
Значит, правы были мои предчувствия. Все не просто плохо, а очень плохо. Тут заварилась какая-то дикая каша, и я начал подозревать, что дело вовсе не в Сунио Бельтраме.
Но в чем же? Точнее, в ком?
Шиола бросила чародею футляр из плотной черной кожи, перевязанный шнурком. Чародей поймал его и спрятал под плащ, не глядя.
— А можно вопрос? — спросил я.
— Валяй, спригган, — отозвался черный плащ. Что ж, он доволен, и это понятно. Получил жирный кусок пирога, а скоро утащит его целиком.
— С кем мы имеем честь беседовать все это время? Поставьте себя на наше место. Мы в некоторой растерянности. Да, сестренка?
Шиола сказала — да. Точно выплюнула с отвращением дохлого паука, который попал ей в рот.
— Хотелось бы знать. Если, это, конечно, не государственная тайна…
Черный плащ засмеялся.
— Оказывается, вас обоих легче легкого обвести вокруг пальца. Дети! Сколько бы вы ни пыжились, а я
все равно умнее. Не говоря уже о сборище этих высокородных пьянчуг…
Чародей поднял обе руки и отбросил капюшон с головы. Я прикусил язык, чувствуя, как мои нижние конечности делаются очень мягкими, а Шиола выругалась, вызвав ухмылки на рожах хобгоблинов.
Эффект от презентации был сродни тому, как если бы вы на всем бегу врезались в каменную стену, которой не было на вашем пути еще мгновение назад. Естественно, некоторое время вы будете пребывать в растерянности. У вас разбегутся мысли, все, кроме одной, банальной: «Не может этого быть!»
Но все-таки могло. Лишь Локи Неуловимому всю жизнь везет именно так.
— А теперь, господа, прошу проехать со мной, — сказал черный плащ. — У нас впереди уйма работы.
В этом месте злодеи обычно нехорошо смеются.
Гастон Арфи не стал отступать от заведенной традиции.
Потомственный волшебник все-таки.

41

Мы молчали, целиком и полностью деморализованные выходкой чародея. Требовалось время, чтобы все осознать и хоть как-то примирить свой дух с жестокой реальностью. Не знаю, какое еще свинство может организовать для меня Неумолимый Рок, но, думаю, на сегодняшний день он превзошел самого себя. Это же надо — так все перевернуть.
С той поры, как Гастон Арфи продемонстрировал мне и Шиоле свою прыщавую морду, мы не проронили ни словечка. Мы, точно борцы за свободу, приго-
воренные к смерти, взирали на своих врагов с ледяным презрением и держали спину прямо. Не очень-то это легко, доложу я вам. Ведь как раз в то самое время, когда вы пытаетесь заморозить или испепелить взглядом вашего мучителя, вас прямо-таки пожирает животный страх.
Ничего не объясняя, Гастон велел хобгоблинам спустить нас с крыши и засунуть в карету, которая ждала в переулке. Для этой цели использовали магию. Взяв нас под мышку, один из верзил встал на процарапанную в железе круглую штуковину, манда-лу, что ли, и переместился на мокрую брусчатку. Я сделал вид, что нисколечко не удивлен. Взломщица тоже. Мы не могли помешать этим манипуляциям, ибо специальные наручники напрочь блокировали нашу антимагию.
Хобгоблины спустились вниз так же, как попали сюда. Следом за амбалом, тащившим нас, появились и остальные. Возле кареты стояла свободная лошадь — для Гастона. Образины могли топать только пешком. Один из них, правда, вскарабкался на козлы и приготовился рулить.
— Внутрь! — сказал чародей.
Приказ исполнили, открыв дверцу и зашвырнув нас в карету, словно котят в корзину. Подобным образом когда-то поступил со мной Варг. Сваленные в кучу, мы с Шиолой некоторое время пытались распутать руки и ноги.
Дверь захлопнулась, что-то лязгнуло. Понятно. Замок. Особо почетные пленники не должны иметь шансов на побег.
Бандитка отмалчивалась, хотя я видел, что она готова лопнуть от злости. Даже поймал ее яростный
взгляд, адресованный мне. Неужто она во всем винит меня? Ох, женщины!
Мы сели друг против друга, прислушиваясь к звукам снаружи. Гастон бормотал неподалеку, отдавая распоряжения, и каждый раз от очередного глухого смешка хобгоблина у меня в животе взрывался фай-рбол. Признаюсь, мои члены дрожали. Интересно, видит это Шиола? В карете было темно.
Гастон вскочил на лошадь, что-то гаркнул и дал животине шпор. Следом двинулась и карета. Посмотреть, что снаружи, не было ни единой возможности. Там, где обычно у экипажей располагается окно, кто-то приделал металлические листы, полностью закрывавшие проем.
Повернули и поехали быстрее. Мы грохотали по ночным улицам Кавароны, неслись во весь опор, словно наводящая ужас Дикая Охота.
— Нас обыскали не целиком, — заговорила взломщица. — У тебя осталось что-нибудь, чем можно открыть наручники?
— Вряд ли, — ответил я. — Отмычки, обе связки, теперь добыча одного из образин. Гастон постарался. Я осмотрел замки и не уверен, что смог бы их открыть.
Шиола ответила неразборчивыми, но явно уничижительными замечаниями в адрес нас обоих.
— У тебя есть план Б? — спросила она, поднявшись с пола после очередного крутого виража.
Хобгоблин вел карету совсем как давешний возница, работающий на Виртольда. Они случайно не родные братья?
— У меня даже нет плана А, — отозвался я. — Но убивать нас, думаю, не собираются.
— Почему?
— Зачем тогда городить этот огород? Гастон мог прихлопнуть нас обоих на крыше да там и оставить на поживу трупоедам. Мы ему для чего-то нужны.
— Для чего?
— Черная Касса. Теперь она стала центром нашей вселенной, и к ней ведут все дороги. Взоры всех обращены на ее сокровища. А Черная Касса, милая, это богатство, сила, слава и удача.
— Похоже… Удача нам бы не помешала.
— Одно непонятно… Как Гастон переместился во времени?
Бандитка стукнула ногой об пол.
— По-моему, тут как раз ничего сложного нет. Он всех надул. Темпомант убедил баронов, что обыкновенные существа не в состоянии пересекать мост между временными пластами. Прыщавый крутил ими как хотел.
— Зачем?
— Чтобы все захапать самому!
— Я надеялся, что Гастон проявит большую смекалку и попытается уйти от банальностей.
Шиола тихонько порычала.
— Эти банальности скоро сильно осложнят нам жизнь. Зуб даю, он заставит нас лезть в тайник.
— Мы и так собирались в него лезть, — сказал я.
— Но на других условиях. За деньги, за долю. Твой Виртольд — злодей под сомнением, а Арфи оказался самым настоящим. Это значит, что барон, скорее всего, отпустил бы нас на все четыре стороны, а темпомант уберет как свидетелей. Ларчик просто открывается.
— Ты права. Мы оказались в большом и темном месте, где солнце не светит.
Моя мысль начинала работать с прежней силой. Каков бы ни был шок, он отступал под могучим напором спригганского здравомыслия.
Я создавал в уме планы побега, один грандиознее другого, но все они уже через несколько мгновений начинали мне казаться хуже некуда.
Вот если бы удалось освободиться от наручников, мы с Шиолой получили бы неплохой козырь в общении с Гастоном. Кому-нибудь из нас достаточно было бы просто подойти к нему поближе и тем самым разрушить все его чары, вырубить амулеты и тому подобное. Не думаю/что Арфи настолько крут без магии. Ему не удастся превратиться в филина или птицу дронт, чтобы удрать от нас. Никаких чар, никаких заклинаний, никаких общений с духами и путешествий между островами реальности.
Случись такое, я для начала бы залепил чародею оплеуху. В воспитательных целях. А уж потом…
Впрочем, что толку? Воздушные замки на то и воздушные, что в них нельзя жить.
В конце концов я приуныл. Будущее рисовалось исключительно в мрачных красках.
Шиола молчала.
Приехали мы в какое-то место минут через десять. Карета остановилась. Дверцу слева от меня открыл хобгоблин, сидевший на козлах. Он с довольной улыбкой на роже сгреб нас обоих и сунул под мышки. Шиола задергалась, протестуя, а я под шумок забрался в карман громилы, тот, что был ближе всего ко мне. А вдруг там случайно найдется ключ от наручников? Ключа не нашлось. Он наверняка у Гастона.
Осмотр местности выявил следующее. Карета въехала в узкий дворик какого-то мрачного здания, огороженный высокой каменной стеной. Света не было,
кроме того, что пробивался из открытой двери, судя по всему, ведущей в подземелье.
Значит, нас поместят не в гостиничные апартаменты с ванной и мягкой постелью. Ничуть не бывало. Гастон приготовил для нас сырой и мрачный каземат, где мы будем томиться в компании с крысами и тараканами. На это ума у чародея хватило. Впрочем, и на другое тоже — организовать свой заговор внутри общего заговора и проворачивать делишки под носом у Виртольда.
Знал бы лихой рубака, что чародей водил его за нос все это время! Что Гастону нужен был именно я. Что все эти ограничения для темпоральной магии всего лишь высококачественная лапша, которой Гастон завесил фрондерам все уши. А они-то, поди, спят и видят, как в их кармашки текут золотые реки. Дурни! Настоящая охота за Черной Кассой давно идет без их участия.
Карман у хобгоблина оказался пустым. Я попробовал найти еще один, но ничего не добился. Пустое занятие.
Громила нес свою добычу вниз по каменной лестнице. Туннель с арочным сводом уходил в глубь земли под углом в сорок пять градусов. Я попробовал считать ступени, но скоро сбился. В общем, было довольно глубоко.
Дойдя до низа, хобгоблин свернул направо и потопал по коридору, освещенному факелами. С обеих сторон в стенах из грубого камня встречались деревянные двери, обитые железом. Что это? Тюряга? Здесь воняло именно так, как, по моим представлениям, должно вонять в тюрьме, и интерьер был подходящим. Неужто чародей арендовал пенитенциарное заведение?
Что и следовало ожидать. Нас не собирались баловать удобствами и заботиться о нашем здоровье. А я-то еще подумывал расслабиться после трудного дня. Теперь шиш.
Хобгоблин добрался до конца коридора и поставил спригганов на пол. Мы осмотрелись.
— Только не дергаться, — предупредил верзила, доставая ключ из внутреннего кармана куртки. — Из здания вам не выбраться.
Ключом он по очереди отворил решетки, которые прикрывали с лицевой стороны две глубокие ниши в стене. Единственно эти две камеры оказались не наглухо задекорированными камнем и прочным дубом. Почему же нас запирают здесь? Ага, надзиратели планируют любоваться нашими страданиями без необходимости всякий раз открывать тяжелые двери! Не знал, что Гастон Арфи вдобавок ко всему еще и утонченный садист.
Веселенькие приключения нас с Шиолой ожидают, однако!
Чувство, когда тебя толкают в вонючую камеру, засыпанную грязной соломой, было одним из самых жутких, какие я когда-либо испытывал. Ни разу я не оказывался в застенках правоохранительной системы, поэтому опыта проживания в них не имел.
Когда решетка за моей спиной захлопнулась (с грохотом, от которого подгибаются ноги), я просто замер посреди своего нового жилища и стоял столбом, пока Шиола не обозвала хобгоблина сочным словцом и не пожелала ему загнуться как можно быстрее. Теперь нас разделяла каменная стена.
На это громила всего лишь хмыкнул и подмигнул ей, после чего удалился.
Я добрался до старой, покосившейся скамейки-лежанки в углу и сел.
Надо было подумать. Обо всем.
И тут я увидел то, чего совсем не ожидал.
Шиола вскрикнула, а потом сквозь решетку в мою камеру влез Руфио.

42

Никогда еще я не был так рад видеть хвостатого! Знаменуя свою радость громким воплем, я бросился к крысу и взял его в руки.
Руфио крякнул, я слишком сильно сжал беднягу, и он легонько куснул меня за палец.
— Официальную часть пропустим, — сказал крыс, усаживаясь на скамейку рядом со мной. Глазки моего приятеля сверкали.
— Ну, вся шайка собралась, — сказала взломщица из своей камеры.
Я засыпал хвостатого вопросами и мог делать это долго, если бы Руфио не поднял лапу:
— Погоди-погоди. Все по порядку.
— Ты тоже переместился во времени?
— Нет, знаешь, я сижу дома и ем печенюшки! Конечно да. Я прополз Найклер на брюхе сверху донизу, расспросил местных крыс, но большую часть сведений добыл сам. Дело труба, Локи!
— Будто мы не знаем, — отозвалась Шиола.
— Я говорил, я говорил, что этим рано или поздно все закончится, — сказал Руфио, крутя хвостом. — Нет, меня никто не слушает. Думают, что я тупое домашнее животное, которое только и может, что пожирать припасы и приносить радость хозяину.
— Ты сам на это намекал, — сказал я.
— Ладно, не будем о прошлом. Мы все теперь застряли в этом болоте. Я не успел тебе рассказать, Локи, но ты теперь и сам догадываешься. Внутри заговора есть еще один. В его главе стоит…
— Гастон Арфи?
— Какой ты умный, прям жуть. Да. Он самый. Чародей с двойным дном, которому Виртольд и все прочие в подметки не годятся. Правда, Заморис считает иначе, но Заморис просто злобный хорек с большими амбициями и неуемной жадностью.
— При чем тут Заморис?
— А при том, что формальным главой второго заговора он считает себя. Гастон, как полагает барон, работает на него. На самом деле темпомант вкалывает исключительно на себя и хочет завладеть сокровищами единолично. Гастон вроде как третий заговор, уже внутри второго.
— Сумасшедший дом, — сказала взломщица. — Зачем Заморису это надо?
— Для меня не совсем ясны некоторые моменты, но, похоже, он собирается слить королевской охранке фронду до того, как та приступит к активным антимонархическим действиям. Это случится не раньше, чем Касса окажется в руках заговорщиков. Вместе с Замо-рисом против Виртольда партизанят Аранна и барон Траймон. Она и Траймон — любовники.
— Фронда внутри фронды, — сказал я, почесывая затылок. — И Виртольд ничего не знает!
— Ни Виртольд, ни другие. Более того, Траймон приходится троюродным братом советнику короля по безопасности. Проще говоря, его родственник, барон Халейс, — глава стражи и тайной сыскной полиции.
Я присвистнул. Как тут все запущено, однако. И этот Заморис. Это прыщ и ядовитый змей. Презлым заплатил за предобрейшее, сам захотел Кассу взять и разбогатеть! Ну и ну.
Что ты делаешь, Локи, в этой достойной компании?
— Гастон водит за нос Виртольда и его дураков сообщников, а его женушка, Траймон и Заморис следуют собственному плану. Как только они добудут Кассу, Виртольду каюк. А добудут они ее скоро — с вашей помощью, ребятушки.
— Тоже мне умозаключение! — фыркнула взломщица.
Крыс проигнорировал ее сарказм.
— Гастон умело манипулирует временем и таким образом умудряется ускользать от взора Виртольда. Плюс Аранна, она отвлекает барона в нужный момент, позволяя чародею сотворить очередную гадость.
— Бабам нельзя доверять! — поставила диагноз Шиола.
Мы с крысом переглянулись. Глубокомыслие этого вывода нас потрясло, а уж оригинальность и вовсе чуть не прихлопнула на месте.
— Хобгоблины — личная гвардия чародея. Где он их достал, не знаю, но они квартируют здесь, в прошлом. В этом здании есть еще одна машина времени, а в замке Найклер еще одна, в подвале, куда ведет тайный ход прямо из комнаты чародея. Он шлындает взад-вперед совершенно беспрепятственно. А на виду прикидывается этаким полоумным, гением, у которых, как известно, немного не хватает нужных винтиков.
— Но как ты здесь-то очутился? — спросил я.
— После того как вы перескочили в прошлое, я пробрался в лабораторию Гастона. Там уйма всяких закоулков, которые крыса может использовать для своих целей. Я уже знал, кто на самом деле заправляет в этой лавочке, и решил проследить, что предпримет наш темпомант. В это самое время Аранна уговорила Виртольда уехать по какому-то делу. Смылись они довольно быстро, оставив чародея без присмотра. Гастон мигом переменился. Из прыщавого недоумка сделался воплощением коварства и хитрости — смотреть жутко. Бродит по своей лаборатории, что-то бормочет, зыркает во все стороны. Я даже струхнул, думал, учует, но мне повезло. Знаешь, Локи, я чувствовал себя шпионом во вражеском стане. Незабываемо. Жаль, что крыс не используют в армии в качестве разведчиков, они бы много пользы могли принести. И тут же в мою крысиную голову полезли разные мысли.
— Какие? — спросил я.
— Патриотические. Наш король-то и в ус не дует, и жизнь его монаршая в опасности находится, разве нет? Сижу, значит, и воображаю, что лишь от меня зависит судьба нашего королевства. Только в моих силах предотвратить катастрофу…
— Мания величия, — сказала Шиола.
— И крысу не вредно иногда помечтать, — огрызнулся Руфио.
— Ну-ну.
— Надо было что-то делать — твоя, то есть ваши с ней шкуры находились в опасности. Как минимум я мог совершить один гарантированный подвиг. Спасти вас. А единственная возможность это сделать представилась только тогда, когда к чародею через секретный ход явился хобгоблин. Гастон настроил свою машину, все подготовил — и они перенеслись. Но громила не
знал, что мне удалось пролезть ему под куртку и спрятаться. Так он пронес меня в прошлое. Жуткое дело, Локи. Меня едва не расплющило и не разорвало на кусочки!
— Да-да, не разорвало, — пробормотал я. — Что дальше?
— Меня в любой момент могли заметить. Я сидел ни жив ни мертв, а уж запах у хобгоблина под одежкой — врагу не пожелаешь понюхать. Я был с ним все время, пока Гастон готовил операцию по вашему захвату. Он все знал. Каким-то образом он прослушал ваши разговоры с Шиолой насчет встречи на крыше. Наверное, те треугольные амулеты работают не просто как сигнальные.
Шиола выругалась.
— Все шло по плану, придуманному Гастоном. От пункта к пункту. Его банда ждала переброса на крышу, а сам чародей рыскал поблизости в образе филина. Ему надо было дождаться момента, когда юные сердца воссоединятся. Так и произошло. Когда вас запихнули в карету, я покинул моего громилу и уцепился за днище. По пути я несколько раз пробовал забраться внутрь, но все было заперто, ни одной щелки, к тому же колымага неслась как в последний раз. Я чуть не сорвался. И никто мне до сих пор не сказал спасибо.
Я исправил эту ошибку, а Шиола зловеще рассмеялась.
— Сюда попасть было делом техники, — сказал хвостатый. Он оглядел мою камеру и щелкнул зубами. — Хоромы-то тесные.
— Не то слово. И главное, ванны нет, — ответил я.
— Ты не перестаешь шутить даже в самых отчаянных обстоятельствах, Локи. Это мне нравится. Твой дух крепок.
— Я бы не был так уверен. Что это за здание?
— Пока не знаю. Очевидно, штаб Гастона в прошлом.
— Штаб, штаб! Давайте думать, как отсюда слинять! — сказала Шиола. — Все эти сказки, конечно, занимательны, но я хочу на свободу!
— Мы не можем просто так сбежать. Куда мы денемся? Надо вернуться в наше время и предупредить Виртольда.
— Здравая мысль, — отозвался Руфио.
— Но тогда нам нужно заполучить амулеты для перемещения, а перед этим ключи от камеры. Что насчет ключей, хвостатый? Справишься?
— Пожалуй, — проворчал крыс. — Чего не сделаешь ради друзей. Заодно придется стащить амулеты.
— Действуй! Времени у нас нет!
— Тебе легко говорить!
— Легко?
— Тихо вы! Сюда кто-то вдет! — шикнула взломщица.
— Начинается… — простонал я.
Впору было на стенку лезть, честное слово! Я затрясся от ужаса, а крыс пискнул и нырнул под скамейку.
Гости не заставили себя долго ждать. Коридор заполнился топотом двух пар тяжелых ножищ, и моему взору предстали два хобгоблина. Я и пикнуть не успел, а они открыли камеру и сцапали меня за шкирку, нехорошо ухмыляясь. Один из них напялил мне на голову вонючий мешок, в котором когда-то держали лук.
Мое сопротивление сломили быстро и тычками в спину погнали в неизвестном направлении.
Все, дорогие соратники по борьбе, подумал я. Здесь мы расстаемся. Пусть земля мне будет…
Хобгоблин схватил меня за плечо и прорычал, чтобы я шел прямо. Я и шел — спотыкаясь.
Я слышал, как ругается вдалеке Шиола, предрекая громилам различные страшные муки. Да что толку?

43

В комнате, куда меня впихнули, было как в бане. Жарко. Только здесь воняло, словно на той жуткой помойке, и мой желудок чуть не выскочил через верхние дыхательные пути.
Я булькнул под своим мешком и попытался упасть и притвориться мертвым, но амбал не отпускал моего плеча.
Тут топилась печь, но не простая, как в домах, а больше походившая на ту, что встречается в кузницах. Некая догадка тут же посетила мой паникующий мозг.
— Привели, — сказал хобгоблин.
Что ж, с этим не поспоришь. Привели. А куда? Я старался отбросить наиболее мрачные прогнозы, но без особого успеха. Такое ощущение, что это место из тех, откуда редко кто возвращается. Такова уж его природа.
Меня подтолкнули вперед, повернули спиной и прижали к какой-то штуке, стоящей вертикально. Наручники снимать не стали, зато все туловище обмотали таким количеством прочной веревки, что ее хватило бы опоясать всю Каварону. При всем желании я не мог двинуть даже локтями, так, только слегка запястьями.
Зафиксированный таким образом, я слушал. Огонь потрескивал, пахло горячим металлом. Кто-то дышал, словно носорог, преодолевший стометровку.
Вот кто-то рыгнул, поднимаясь с кресла. Оно скрипнуло, потом послышались негромкие шаги. Сейчас меня определенно познакомят с какой-нибудь очередной гнусностью. Мало мне еще проблем. Почему всем так хочется довести маленького беззащитного сприггана до могилы?
— Вот мы снова вместе. Тут нам никто не помешает поговорить по душам, паршивый эльф.
Я сдержал вопль. Это была не новая гнусность, а вполне даже старая. Я знал ее имя и не испытывал ни малейшего желания о чем-либо с ней беседовать. Но что было делать? Сейчас я так же беззащитен, как кролик, случайно угодивший в лисью нору.
Невидимая рука сдернула с моей черепушки вонючий мешок, чтобы я мог в полной мере насладиться видом пыточной камеры. Тут было все, что надо. Горящий очаг, дыба, деревянные станки, сотни причудливых инструментов для промышленной добычи боли и в довесок сам хозяин всего этого царства кошмара — хобгоблин с большим грязным брюхом, голый по пояс. Заплечных дел мастер лоснился от пота и вздрагивал от предвкушения. Я понял, что основным источником жуткой вонищи был он. Косвенно это подтверждали и мухи, вьющиеся вокруг его сальных рельефов.
Передний план занимал сам барон Заморис. Неугомонный злодей, плетущий интриги против своих же тираноборцев. Щегольски, по его меркам, одетый в ядовито-желтое, он производил тошнотворное впечатление, а уж садистская ухмылка во всю харю не шла ни в какое сравнение с его прошлыми гримасами.
— Как видишь, я все-таки добрался до тебя, — сказал Заморис, — обстоятельства несколько изменились. Рад. Рад, что встретил в этом месте давнего друга.
— Что тебе нужно? — спросил я.
Губы еле двигаются, а голосовые связки вообще устроили бунт. Я пищал, словно цыпленок.
Заморису это понравилось. Он причмокнул от удовольствия.
— Не люблю проигрывать, спригган. Не люблю, когда мой враг не получает по заслугам. Не люблю ждать. Вряд ли ты окажешься настолько честным, чтобы принести мне мое ожерелье, как было оговорено в нашей последней беседе.
— Я не знаю ни про какое ожерелье… Странно, что я еще не упал в обморок. Я видел, что
готовит для меня вонючий хобгоблин.
— Тебе не надоело трепаться об одном и том же? — удивился Заморис. — По-моему, мы расставили все точки над Или у тебя что-то с памятью? Эх, наверное, перемещения в прошлое как-то не так отразились на твоем разуме, эльф!
Присутствующие нашли эту незатейливую шутку весьма смешной. Кроме меня.
— Что ж, поможем нашему другу прочистить мозги. Это не трудно, Локи. Ты сразу почувствуешь, как память возвращается к тебе. И почти не больно… Гнус!
Гнус? Он что, специально выбрал себе такое имечко?
Палач двинулся в мою сторону, сжимая в руке длинный металлический прут с острым концом. Предварительно Гнус довел сталь до белого каления.
— Полагаю, если ты лишишься одного глаза, твои выдающиеся способности не слишком пострадают, а? — спросил Заморис, принимая прут из руки вонючей горы сала. — У тебя останется еще один. Как и второе ухо…
Я смотрел на раскаленное железо, повторяя себе: «Меня тут нет и никогда не было!» А еще: «Спасите! Помогите!» И что-то еще — не помню.
Перед глазами, которых скоро станет меньше ровно вдвое, пронеслась вся жизнь. Словно табун бизонов, она сотрясла мою несчастную душу.
Кажется, это конец.
Я попрощался со всеми, кого мог вспомнить. Уж кого запамятовал, извините. Вспоминать дальше времени нет.
Раскаленное острие прута приближается к моему левому глазу. От него идет жар. Я прищуриваюсь и чувствую, что начинает припекать веки. Барон смеется…
Следующие несколько жутких мгновений выпадают из моей памяти. Может быть, я теряю сознание. С уверенностью сказать невозможно.